Обхватив его за шею, Талия дрожала от предвкушения. Войдя в спальню, Ангелос ногой захлопнул за собой дверь, затем положил Талию на огромную кровать, покрытую шелковыми темными простынями. Широко раскрыв глаза, Талия смотрела на то, как он расстегивает свою рубашку. Она уже видела его обнаженную грудь – когда они ходили на пляж купаться, – но никогда не видела его в таком возбужденном состоянии: глаза его горели страстью, и он расстегивал рубашку, не сводя с нее глаз.

Прерывисто выдохнув, Талия подумала, надо ли ей говорить ему о том, что она невинна. Но, может быть, он знал? Ведь она призналась ему, что жила как отшельница последние семь лет.

– Ты не передумала? – низким голосом спросил Ангелос.

– Нет, конечно нет. – Все ее тело дрожало от желания снова ощутить его.

– У меня нет никаких противозачаточных средств, – сказал он ей, и пальцы его застыли, сжав пуговицу рубашки. Глаза его расширились, когда он вспомнил об этом. – Я никогда… – Талия с изумлением увидела, что щеки его слегка покраснели. – Мне они здесь были не нужны.

– Я принимаю таблетки, – заверила его Талия. Она принимала их с шестнадцати лет для урегулирования своих обильных менструаций. – А что касается… другого, я не… то есть я… – Она хотела сказать ему, что она девственница, но Ангелос прервал ее кивком.

– И я тоже.

Она поняла, что говорит он совсем не об этом.

– Все ясно, – добавил он, и Талия представила себе, какое смущение было написано на ее лице.

– О, хорошо. Ну тогда… – Момент для признания был упущен. И ей не хотелось охлаждать его пыл, потому что Ангелос, похоже, был из тех мужчин, которых смутил бы секс с девственницей.

– Замечательно, – сказал он, хищно улыбнувшись. Расстегнув рубашку до конца, он швырнул ее в сторону, обнажив свои роскошные плечи.

Талия была рада тому, что ей не пришлось ему ничего объяснять, тем более что она потеряла способность говорить и даже думать. Ангелос был великолепен – со своими растрепанными волосами, горящими глазами и обнаженной грудью.

С пересохшими губами она наблюдала за тем, как руки его потянулись к ремню, затем застыли на месте.

– Не надо… – выдохнула она, и Ангелос нахмурился.

– Не надо что?

– Не надо останавливаться, – с мольбой простонала Талия и, удивляясь собственной дерзости, взялась за пряжку ремня и потянула ее к себе.

Он присел рядом с ней на кровать. Его обнаженное тело было твердым и горячим. Талия нежно провела рукой по его груди, и пальцы ее коснулись жестких волосков – игриво, дразняще.

– Я так давно хотела это сделать, – смущенно произнесла она, а затем, не владея собой, поцеловала его в грудь.

Застонав, Ангелос упал на спину, прихватив ее с собой.

– Ты такая сладкая.

– Я… я не уверена, что хороша в этом деле, – призналась она. На самом деле она была совершенно неопытна.

– Поверь мне, ты очень хороша, – сказал Ангелос, одним движением сорвав с нее футболку.

Придушенно засмеявшись, Талия прижалась обнаженными грудями к его груди, вскрикнув от сладостного ощущения.

– О… это так прекрасно!

Ангелос усмехнулся, взглянув на нее, и стал снимать с нее шорты.

– Мы только начали.

Еще один рывок – и шорты валялись на полу, а она лежала перед ним совершенно обнаженная. Удивительно, но Талия не чувствовала никакого смущения. Она купалась в его пристальном взгляде, пожиравшем все ее тело.

Ангелос обхватил ее грудь, медленно погладив сосок. Талия изогнулась всем телом навстречу ему.

– Ты такая красивая, – выдохнул он, и глаза его потемнели от желания.

– Это ты красивый, – прошептала она, и он, рассмеявшись, обхватил губами ее сосок. Запустив руки в его волосы, Талия наслаждалась потрясающим ощущением. – О! – выдохнула она, когда Ангелос поцеловал другой ее сосок. – О, я даже не знала…

Подняв голову, он с некоторым недоумением посмотрел на нее:

– Ты не знала что?

– Что можно испытывать такое… – Она умолкла от переполнявших ее чувств. Ангелос так много давал ей, так много показывал. Если бы она не приехала в Грецию… она никогда бы такого не испытала.

И не важно, что все это кончится через несколько недель и даже, возможно, этой же ночью. И не важно, что она покинет Грецию с разбитым сердцем и в одиночестве. У нее сейчас это есть, и этого будет достаточно. Она никогда не пожалеет об этом.

– Талия… – Ангелос приподнялся на локте и посмотрел на нее. Улыбка его была невыносимо нежной. – Талия, с тобой все в порядке?

Она поняла, что готова была разрыдаться – и не от горя, а от радости.

– Я в порядке, – заверила она его, прижавшись к нему всем телом. – Я в совершенном, полном порядке.

Ангелос поцеловал ее долгим поцелуем, соприкоснувшись с ней языком.

Перевернув ее на спину, он стал гладить каждый изгиб ее тела, пока рука его не прикоснулась к треугольнику между ног.

Талия тихо вскрикнула от шока, и Ангелос вопросительно посмотрел на нее.

– Мне так…

– Приятно? – закончил он за нее, прикоснувшись пальцами к ее самому интимному месту.

– Да, – выдохнула она, инстинктивно раздвинув ноги. – Да…

Тело ее содрогнулось в конвульсиях, когда удовольствие волнами стало окатывать ее, а инстинкт, о существовании которого она даже не подозревала, побуждал ее двигаться дальше. Схватив руку Ангелоса двумя руками, она тихо рассмеялась, ощутив работу его волшебных пальцев.

– О… – выдохнула она.

Одним движением взобравшись на нее, Ангелос стал плавно входить в нее, но вдруг остановился, напрягшись от шока.

– Талия…

Она заморгала, пораженная тем, какую… наполненность она почувствовала.

– Со мной все в порядке, – заверила она. Он стиснул зубы, не желая выходить из нее.

– Но…

– Со мной все в порядке, – настойчиво сказала она, приподняв бедра. Ей так хотелось, чтобы он глубже вошел в нее. Она почувствовала боль – не острую и резкую, а тупую. Это была, скорее всего, приглушенная боль при адаптации.

Ангелос с сожалением сморщил лицо.

– Я не должен был…

– Нет, не надо. – Она прижала пальцы к его губам. – Я хотела этого. – Она пошевелилась под ним, и мышцы внутри ее расслабились, принимая его. – Вот так, хорошо.

– Скажи мне, если…

– Мне не больно, уверяю тебя.

Ангелос стал двигаться, приподнявшись на локтях, и после нескольких секунд Талия стала двигаться в ритм ему. Каждый его толчок доставлял ей наслаждение. Вцепившись в его плечи, она чувствовала, как внутри у нее разгорается огонь, и он разгорался все ярче и сильнее, пока не взорвал ее, превратив в трепещущее обессиленное существо. Слезы потекли из ее закрытых глаз.

– Талия, – дрогнувшим голосом сказал Ангелос, целуя слезы на ее щеках. – Пожалуйста, не плачь.

– Я плачу потому, что очень счастлива. – Открыв глаза, она слабо улыбнулась ему. Ей все еще хотелось плакать, но только от радости. – Это было… потрясающе. Ошеломительно. Я не знала…

– Почему ты не сказала мне об этом? – спросил Ангелос. Он перевернулся на бок, тело его блестело от пота, глаза были темными и блестящими. – Много ли ты не знала?

– Я боялась, что ты не захочешь со мной связываться, – призналась Талия.

– Ты должна была мне сказать, – настойчиво произнес Ангелос, убрав волосы с ее щеки. – Тогда бы я вел себя по‑другому.

– Я не хотела бы этого. А вообще я думала, что ты уже догадался… Ведь я сказала тебе, какой замкнутой жизнью я жила.

– Да, но… – Ангелос пожал плечами. – Ты красивая молодая женщина. Я думал, у тебя было много поклонников.

Талия уныло покачала головой:

– Я встречалась с парнем, когда мне было семнадцать лет, и мы целовались пару раз. Вот и все.

Ангелос не поверил своим ушам. Он поднял брови так, что выражение лица его стало комическим.

– И это все? Так, значит, ты девственница?

– Честно сказать, я не интересовалась парнями, – призналась ему Талия. – Меня тянуло к другим приключениям. Я хотела увидеть мир, писать картины… Вот это было мне интересно.

– И ты, с таким характером, так долго пряталась от мира! Это ужасно.

– Я больше не хочу прятаться, – промолвила Талия. – Что бы ни случилось. Я хочу жить полной жизнью. – Ангелос нахмурился, и она поспешно добавила: – Я не жду, что… Я знаю, что у нас больше не будет… – Она покраснела, и, так как она была совершенно обнаженной, Ангелос мог увидеть, что покраснели у нее не только ее щеки. Застонав от смущения, Талия закрыла глаза.

– Чего не будет, Талия? – спросил Ангелос, и она не могла сказать, был ли он удивлен или раздосадован.

– Не будет никаких отношений. Я просто хотела заверить тебя, чтобы ты не ждал ничего… – И снова она запнулась. – Ты понимаешь, о чем я говорю?

– Нет, не понимаю, – ответил Ангелос. Погладив ее щеку, он прижал палец к ее губам, и Талия открыла глаза. – Ты знаешь о том, что ты моя первая женщина после моей жены?

– Что? – Талия в шоке уставилась на него. – Я знаю, что у тебя давно не было женщины, но ведь с тех пор прошло семь лет…

– Да, это так. Очень долгих семь лет, по крайней мере, в этом отношении.

– И почему же ты… То есть я хочу сказать, что в Афинах много женщин. – Она игриво улыбнулась, но он прижал пальцы к ее губам. – А что было с теми нянями, которые пытались забраться к тебе в кровать? Мария говорила мне о них.

Ангелос нарочито поежился.

– Я не хотел ни одну из них. Они были такими нахальными и бесстыжими. Но на самом деле… – Он выдохнул. – На самом деле я не хотел никакого секса и вообще не хотел никаких мирских удовольствий. Я будто онемел… застыл после этого пожара и всего того, что после случилось. Я просто выживал. И, подобно тебе, прятался от жизни. – Лицо его исказила гримаса. – А теперь я понял, что София расплатилась за это.

– А теперь, как и я, ты больше не хочешь прятаться? – тихо спросила Талия.

– Нет. Ради Софии. Я позволю ей ездить в школу в Наксосе и буду брать ее с собой в Афины во время деловых поездок. Я решил это сегодня вечером. Я не стыжусь своей дочери, Талия.

– Я знаю, ты не стыдишься ее. – Слезы выступили у нее на глазах, но она сморгнула их. – Ты хороший человек, Ангелос, даже если сам не веришь в это. Я знаю, что ты сделал все возможное в ту роковую ночь, даже если ты сам так не считаешь. Ты не смог бы спасти их обеих. Не смог.

Закрыв лицо руками, Ангелос глубоко вздохнул.

– Я знаю, ты веришь в это… – начал он, и Талия развела его руки, желая взглянуть ему в лицо.

– И ты должен верить в это, – сказала она. – Ради Софии, не только ради себя.

– Я не смогу.

Прижав ладонь к его груди, Талия почувствовала, как бьется его сердце.

– Со временем сможешь, – тихо проговорила Талия. – Я понимаю, что это нелегко. Одна поездка на паруснике не избавила меня от клаустрофобии, и жить за стенами поместья мне будет непросто. Но со временем все уладится.

– Ты веришь в это?

– Я должна в это верить. И ты тоже.

Сделав глубокий выдох, он прижал ее к себе, уткнувшись подбородком в ее волосы.

– Спасибо тебе, – прошептал он. – За то, что ты дала мне второй шанс в жизни.

– Ты достоин этого.

Обняв друг друга, они тихо лежали рядом несколько минут, и Талия подумала, хватит ли у нее смелости сказать ему все, что было у нее на душе. Сказать ему о том, что она любит его. Что не хочет, чтобы это было просто любовное приключение. Что она уже мечтает прожить с ним всю жизнь, хотя понимает, что это невозможно.

А что, если возможно?

А что, если между ними вспыхнет любовь, которая излечит их старые раны и даст им возможность создать семью, которая так нужна Софии? Что, если?

В этот момент, когда руки Ангелоса так крепко обнимали ее, когда она чувствовала себя такой защищенной, все казалось ей возможным. Эта возможность мерцала на горизонте, и ей оставалось лишь отважиться и схватить ее.

Ангелос погладил ее волосы, и в сладкой истоме она прильнула к нему. Ее стал охватывать сон.

Глаза ее стали уже закрываться, когда взгляд упал на книгу, лежавшую на прикроватном столике. Это был том поэзии в кожаном переплете ручной работы, с золотым тиснением. Это была книга Джованни.

Вмиг открыв глаза, Талия высвободилась из объятий Ангелоса.

– Талия… – Голос его был приглушенным и сонным. – Что случилось…

– Книга, – выдохнула она. – У тебя действительно есть эта книга.

Ангелос приподнялся на локте.

– Книга? Какая книга?

– Вот… – Талия благоговейно взяла в руки том. Кожаный переплет был потертым и мягким. Открыв обложку, она выдохнула от радостного удивления. На первой странице была надпись, которую Талия прочитала вслух: «Дорогая Лючия, ты всегда будешь в моем сердце. Твой навеки. Б. А.» Улыбнувшись, Талия почувствовала торжество. – Как он мне и сказал.

Но слишком поздно она почувствовала, как тело Ангелоса угрожающе напряглось. Он отпрянул от нее, сев на кровати, и скрестил руки на груди.

– Кто же тебе сказал, Талия? И откуда, черт возьми, ты знаешь о книге моей жены?!