Ангелос застыл на месте, а эхо хлопка разнеслось по всему кабинету.

Была ли она права? Может быть, София действительно думала, что он стыдится ее? В своих письмах он писал ей о том, как он гордится ею, какая она красивая. Но, может быть, писем было недостаточно. Может быть, его поведение говорило гораздо больше, чем его трусливо написанные слова. Потому что на самом деле ему было больно смотреть на свою дочь: это напоминало ему о собственных ошибках. Но ему невыносимо было думать, что это мучило ее. Вот уже семь лет он пытался искупить свои грехи и сделать все, чтобы София чувствовала себя защищенной. А что, если он, из‑за своей неумелости и страхов, только ухудшил ситуацию?

А Талия посмела сказать ему об этом, прекрасно понимая, что это разозлит его и он, возможно, выгонит ее вон. Она действительно храбрая девушка.

Вздохнув, Ангелос опустился в кресло. Сначала он должен поговорить с Софией. А с Талией он разберется позже.