Джесс потребовалось некоторое время, чтобы отдышаться после того, как она промчалась по переулку, ведущему домой. Предложение Данте было слишком щедрым, чтобы его принять. Она не должна была терять голову и поддаваться чувствам, которые зрели долгие десять лет. Данте хотел большего, чем она могла дать.

Через его руки регулярно проходили огромные суммы денег, но его предложение насчет фермы показалось Джесс невероятным. Это казалось неправильным. Она должна была услышать прямо от отца, что это тоже его желание. Возможно, он был ослеплен тем фактом, что предложение Данте вернуло его в первые ряды коневодов, и ничего толком не обдумал.

Она сделает все, чтобы не испортить его шансы на счастливую жизнь, однако гордость остановила ее от принятия подарка Данте. В денежном выражении для него это подарок был, вероятно, равносилен тому, что Джесс вытряхнула бы несколько монет из своей копилки. Но это сравнение не помогло Джесс усмирить свою гордость.

Что больше всего раздражало ее в предложении Данте, так это то, что она хотела только его, но Данте не стал обсуждать это. Это не входило в его сделку.

Джесс подошла к входу в дом, но вдруг заколебалась. Было рождественское утро. Неужели она действительно собиралась все испортить, затеяв скандал с отцом? Неужели это действительно то, чего она хотела после всего, через что они прошли? Сменив курс, она направилась к конюшне, как почтовый голубь, летящий обратно на насест. Ей нужно было серьезно подумать.

Дипломатия никогда не была его сильной стороной, но он не позволит отношениям между ним и Джесс заканчиваться вот так. Натянув куртку, Данте направился к выходу. Он предположил, что найдет Джесс в хлеву с животными, где их компания согреет ее лучше, чем любая печь.

Как Данте и ожидал, он нашел ее – сгорбленной, в холодном сером свете на стоге сена.

– Привет…

– Данте! – Джесс шумно втянула воздух. – Я сказала тебе, что мне нужно время, чтобы подумать. Ты застал меня врасплох.

– Я пришел, чтобы убедиться, что ты благополучно добралась до дома.

– Я знаю дорогу.

– В такую погоду все еще может быть опасно.

– Ты обо мне беспокоишься? – спросила она, скептически глядя на него.

– Я всегда о тебе беспокоюсь.

– Тогда почему ты не посвятил меня в свои планы насчет фермы? Почему вообще исключил меня из обсуждения?

– Я мог бы сказать тебе раньше, – признался Данте, – но предполагал, что ты начнешь возражать. Поэтому сначала я обсудил все детали с твоим отцом и составил необходимые документы.

– Ты только все запутал, – вспыхнула она, покачав головой. – Странно, что сейчас ты так долго выжидал. В остальных случаях ты слишком нетерпелив. Слишком рано выписался из больницы. Начал заниматься верховой ездой раньше, чем стал ходить без трости.

Он не обратил внимания на все эти комментарии, кроме одного.

– Я не всегда нетерпелив. Я долго жду, когда дело касается тебя.

Она покраснела при напоминании.

– Ты считаешь, что я навязываю тебе свою волю? – спросил он.

– А как ты думаешь?

– Я должен был сделать это для тебя, Джесс.

– У меня еще не было возможности поговорить с отцом, – призналась она, пытаясь закончить разговор.

– А чего ты ждешь? – спросил он.

– У тебя есть деньги и власть, и ты все провернул за моей спиной. Это несправедливо! – воскликнула она. – Но я не буду мешать отцу, когда у него появился второй шанс обрести счастье.

– Его здесь нет?

– Он с Эллой.

Он замолчал на какое‑то время, а затем заметил:

– Хорошо, что он наконец‑то вернулся к жизни.

– Ты хочешь сказать, что я не вернулась к жизни? – спросила Джесс.

– Ты можешь делать все, что захочешь, – спокойно сказал Данте.

– Например, продать ферму тебе?

– Какая неожиданная идея!

– У меня много таких идей.

– Я бы предпочел, чтобы ты сохранила ферму, – честно сказал он. – Тебе не обязательно здесь жить. Ты можешь жить где угодно.

– Твои люди придут на помощь, – интуитивно предположила она.

– Если пожелаешь. Они к твоим услугам.

– Ты все продумал, не так ли, Данте?

Он промолчал.

Джесс нервно заходила взад‑вперед.

– Все дело в доверии, – сказала она.

– Да, без доверия ничего не получится, – согласился Данте.

Последовало долгое молчание, а затем она спросила:

– Разве время не лечит все раны?

– Некоторые раны глубже, чем другие, и оставляют шрамы, с которыми нам приходится бороться, но со временем и эти шрамы становятся меньше.

Она посмотрела на него, как будто хотела ему верить.

– Джесс, я все понимаю. Мы с тобой в чем‑то схожи. Ты потеряла мать, я обоих родителей. Как будто нас бросили в воду, как беспомощных щенят. Я плыл без якоря в течение многих лет, пока не собрался с мыслями и не понял, что мы должны сплотиться как семья. Ты тоже изменилась и выросла, – напомнил он Джесс. – Ты закончила обучение, как и обещала своей маме, и теперь ты отличный физиотерапевт. Вот живое доказательство, – добавил он, широко раскинув руки.

– Никакой трости, – согласилась Джесс с легкой улыбкой. – Твое возвращение в поло состоялось, хотя, если ты будешь по‑прежнему так безрассудно относиться к своему здоровью, вскоре после выздоровления могут возникнуть неприятности.

Он ухватился за ее слова.

– Вот почему ты мне нужна. Посмотри, что случится, если ты предоставишь меня самому себе?

– Насколько я помню, мой контракт закончился и ты нашел нового врача.

– Который только поддерживает результат твоего лечения.

– Результат моего лечения может пропасть, если будешь и дальше принимать участие в соревнованиях.

– Важно то, что моя команда победила.

– Конечно, – согласилась Джесс, приподняв бровь. – И что ты каким‑то чудом выжил.

– Никакого чуда, – возразил Данте. – Мое выздоровление произошло благодаря чрезвычайно эффективной терапии, которую проводила некая сеньорита Слейтхоум.

Он не хотел говорить о себе. Он хотел поговорить о Джесс. Она была всем, что имело значение. Он хотел, чтобы она доверяла ему. Он хотел, чтобы у нее была безопасность в будущем, какой бы выбор она ни сделала дальше.

– Только не рискуй больше, – предупредила Джесс.

Данте пожал плечами:

– Видишь, что происходит, когда тебя нет рядом? Есть только один способ решить эту проблему. В следующий раз, когда я буду играть в поло, тебе лучше быть там.

– Что ты говоришь, Данте?

– Я признаю, что ты мне нужна, – ответил он.

– Как терапевт?

– А ты как думаешь?

– Я думаю, что мой номер телефона должен быть у тебя в списке экстренных вызовов.

– Экстренных вызовов? – Его губы сжались, пока он обдумывал это. – Я не уверен, что это устроит нас обоих.

Даже в тусклом свете Данте видел, как она покраснела при напоминании об их неиссякаемом влечении друг к другу.

– А теперь ты поедешь домой? – спросила она, пытаясь восстановить самообладание.

– Нет, пока я не узнаю, что ты поговорила со своим отцом.

Затем он уедет, с Джесс или без нее. Если раньше он сомневался в том, что любовь существует, теперь он понимал, что иногда любовь требует жертв, и, если Джесс хотела остаться здесь, у него не было другого выбора, кроме как отпустить ее. Он использовал свою власть и деньги, купив ферму ее семьи, и, пытаясь помочь ее отцу, он преуспел лишь в том, что поставил Джесс в безвыходное положение. Она не могла бороться с ним. Сделка состоялась, и она не собиралась протестовать, чтобы не расстроить будущее своего отца.

– Данте!

– Да? – Он не знал, чего ожидать.

Джесс была очень напряжена.

– Я не могу отпустить тебя, не сказав, что люблю тебя.

После этого заявления она закрыла глаза и застыла. Затем прерывисто вздохнула и повторила:

– Я люблю тебя.

Все его тело с восторгом отозвалось на ее признание.

– Я никуда не уеду. – Преодолев короткое расстояние между ними, Данте поднял Джесс на руки.

Страсть поглотила их обоих. Джесс тянулась к нему. Им не составило труда мгновенно сбросить с себя одежду и упасть на стог сена, забыв об всем, ощущая только друг друга.

– Мне кажется, мы потеряли счет времени, – пробормотала Джесс, когда они поправляли на себе одежду.

– Здесь мы впервые встретились, – сказал он с ухмылкой. – В этом хлеву становится все интереснее и интереснее.

– У нас есть новый помет котят, – предупредила она, – так что будь осторожен.

Она улыбнулась. Он тоже, и, когда они смотрели друг другу в глаза, он знал, что ситуацию можно спасти, но только занятий любовью для этого было недостаточно. Он должен был убедить Джесс, что его решительность и холодный расчет в бизнесе пойдут этой сделке с фермой только на пользу.

– Я люблю тебя, – сказал Данте.

Ее взгляд метнулся к нему.

– Пожалуйста, не говори так, если это не серьезно.

– Я люблю тебя, – снова сказал он, не сводя глаз с Джесс.

– Не усложняй и без того сложную ситуацию, – твердо сказала она. – Тем более что я знаю, что ты собираешься уезжать.

Данте пожал плечами:

– Что такого сложного в том, чтобы уехать со мной?

– Не шути так, – мягко сказала она.

– Почему?

– Потому что я слишком сильно тебя люблю.

– Тогда будь со мной всегда.

– Всегда? Как всегда?! – недоверчиво воскликнула Джесс. – Как твой терапевт?

– Как моя жена. Позволь мне любить тебя так, как ты того заслуживаешь. Позволь мне тебя баловать. Позволь мне тратить на тебя деньги.

– Ты должен знать, что это все мне не нужно.

– Но ты полюбишь, когда тебя балуют, обещаю, – настаивал он.

– Я люблю тебя, – твердо заявила она, – а не то, что ты можешь мне дать.

– И я люблю тебя, – сказал Данте, – но ты должна позволить мне делать тебе подарки. Любовь и такие подарки, как ферма, не исключают друг друга, так что привыкни к этому, потому что впереди еще много всего. Ферма – это только начало.

– Но я еще не дала тебе ответа, – ответила Джесс.

– Я не привык долго ждать, – предупредил он.

– Значит, я не должна слишком сильно на тебя давить? – уточнила она.

– Если только это не касается постели.

– Ты относишься хоть к чему‑нибудь серьезно? – возмутилась она.

– Я очень серьезен, когда дело касается тебя.

И когда она покачала головой, Данте добавил:

– Я люблю тебя такой, какая ты есть теперь, и такой, какой ты станешь в будущем. Так каков твой ответ?

Джесс ахнула, когда он притянул ее к себе.

– Мой ответ – да. Я пойду с тобой, куда бы ты ни пошел.

– Это правильный ответ!

Прошло много времени, когда Джесс упала, измученная. Они все никак не могли насытиться друг другом и занимались любовью яростно, нежно и, наконец, что самое трогательное, они занимались любовью медленно и сознательно, с нежностью и доверием в глазах.

– Мы так многого не знаем друг о друге, – прошептала она, прижавшись к нему.

– Отлично, – кивнул Данте. – Так много нужно узнать друг о друге. Новые сюрпризы ждут нас каждый день.

– Ты уверен, что я та женщина, которая тебе нужна? Я живу простой жизнью в окружении простых людей.

– Ты серьезно меня об этом спрашиваешь?! – воскликнул он. – Ты совершенна для меня. И чтобы доказать тебе, что у меня серьезные намерения, у меня есть кое‑что для тебя.

– Надеюсь, ничего дорогого? – рассмеялась она, когда Данте протянул ей пучок сена.

– Джессика Слейтхоум, иногда известная как Скайлар… Я готов идти на компромиссы, когда дело касается тебя, поэтому снова спрашиваю, на этот раз официально, ты выйдешь за меня замуж?

– Ты знаешь мой ответ, но я с радостью дам его официально, – поддразнила она, зная, что ее лицо должно выдать ее чувства. – Мой ответ – да.

– А теперь мне просто нужно зафиксировать твои слова, – сказал Данте, сосредоточенно обматывая пучок сена вокруг ее пальца.

Джесс уставилась на свое кольцо из сена. Оно нравилось ей не меньше, чем кольцо с роскошным бриллиантом.

– Это только начало, – настаивал Данте, – мы не можем изменить то, кем мы являемся, и было бы неправильно пытаться изменить друг друга.

– Но как я впишусь в твою гламурную жизнь?

– Ты отлично впишешься в нее. Мы идеально подходим друг другу.

Джесс держала свое мнение при себе. Терапия травмированных спортсменов была делом ее жизни. Езда на лошадях, которых она любила, была ее страстью. Это был мир, к которому она принадлежала.

Но было ли это так на самом деле?

Как она могла жить без Данте? Что бы она почувствовала, если бы увидела его с другой женщиной?

– Данте, ты на вершине мира в области технологий и в области поло, – задумчиво сказала она. – И хотя я могла бы с радостью вписаться в твой мир поло, я принадлежу к закулисью, а не к миру красивых людей.

– Ты в этом уверена? – спросил Данте, принимаясь целовать ее шею.

– На мой взгляд, – добавил он много позже, – ты затмеваешь всех, кого я когда‑либо встречал. За кулисами ты или нет, все без ума от тебя. Надеюсь, ты будешь со мной навсегда.

– Данте…

– Что?

Она испустила долгий вздох удовольствия.

– Я слушаю тебя, – прошептал он, коснувшись ее губ поцелуем. – Но ты не хочешь сейчас говорить. Ты хочешь этого, тебе только это нужно, поэтому я не должен останавливаться. Я прав?

– Ты прав, как никогда, – ответила она.

Данте пожал плечами, твердо двигаясь к неизбежному выводу.

– Вот мы обо всем и договорились. С Рождеством, Джесс!