– Поздравляю, вы беременны!

Беатрис заморгала, охваченная смятением и паникой. Она вопросительно взглянула на молодую женщину‑врача, и та ободряюще улыбнулась ей.

– Я беременна?.. – словно эхо, повторила она, будто о чем‑то задумавшись. На самом деле она не способна была о чем‑то думать.

Беатрис даже не знала, как зовут эту молодую женщину, потому что ее постоянный доктор по иронии судьбы ушла в отпуск по уходу за ребенком.

– Да, я знаю… Я думаю… – Сцепив руки, Беатрис почувствовала шум в ушах, который она объясняла низким уровнем сахара в крови. Сегодня она с трудом съела свой завтрак, а вчера вообще не ужинала!

– Расслабьтесь, – сказала женщина, хотя Беатрис понимала, что она уже слишком долго находится в кабинете врача, а в холле ждут другие пациенты.

Но эта врач не спешила. Она была внимательной и чуткой, что было, наверное, не очень хорошо. Ведь Беатрис могла расплакаться от доброго слова.

Поэтому, избегая сочувствия, она отвела глаза в сторону, обхватив себя руками, чтобы сдержать дрожь. Зубы ее начинали стучать.

– Полагаю, вы не планировали это? – спросила врач, придвинув свой стул поближе к Беатрис.

Она покачала головой, желая хоть отчасти быть такой же спокойной, как эта женщина‑врач. Но ведь та была профессионалом и всякое повидала за время своей практики.

– По статистике, беременность редко планируют, – ответила Беатрис, иронично улыбнувшись, хотя от этого ей не стало легче.

– С вами кто‑нибудь пришел?

Она думала о своем неизвестном и пугающем будущем, поэтому не сразу смогла ответить на этот вопрос. Ей надо было вернуться в реальность и постараться не упасть в обморок.

– Кто‑нибудь?.. – Повернув голову, она откашлялась и произнесла вполне твердым голосом: – Да… да, моя сестра.

Догадывалась ли Майя о чем‑нибудь? Конечно, догадывалась, но лишь наблюдала за ней со стороны и ни о чем не говорила.

Беатрис почувствовала, как у нее задрожали колени. Все ее мысли упирались в огромную кирпичную стену, преодолеть которую было невозможно.

«Я беременна».

– У меня срок шесть недель, – вдруг сказала Беатрис уверенным тоном. Щеки ее покраснели, когда она вспомнила ту ночь, которую они с Данте провели в лыжном домике. – Сегодня полтора года со дня нашей совместной жизни…

– Поздравляю. Вашего мужа нет сегодня с вами?

Беатрис взглянула на врача, которая что‑то записала в компьютере, и поморщилась.

– Он в отъезде, – сдержанно ответила она.

– Можно пригласить сюда вашу сестру?

Почувствовав благодарность, Беатрис слабо улыбнулась.

– Да, пожалуйста.

Когда они вышли с Майей из поликлиники, Беатрис, прикрыв глаза, жадно вдохнула свежего воздуха. Майя взяла ее за руку.

– Пойдем прогуляемся в парке?

– Но ведь мы сюда приехали на машине, – слабо возразила Беатрис. Наверное, она выглядела не лучшим образом.

– Да, но свежий воздух нам не помешает… А потом сядем в машину и поедем. – Майя взглянула на маленький старинный автомобиль, который они купили, когда поселились вместе. Похоже, он видал лучшие времена.

Беатрис пожала плечами.

– Почему бы нет?

Неяркое весеннее солнце выглянуло из‑за облаков, когда сестры пошли по тополиной аллее, по еще не растаявшим от снега дорожкам.

Первой молчание нарушила Майя:

– Мне нравится запах весны, обещание новой жизни… – Ее рассеянный взгляд упал на плоский живот сестры. – Прости, я ничего такого не имела в виду.

Беатрис взглянула на сестру и увидела в ее глазах тревогу.

– Ты знала? – спросила Беатрис, глубоко засунув руки в карманы пальто.

– Да… догадывалась.

– Наверное, ты считаешь меня полной идиоткой! – И доктор, вероятно, тоже, хотя Беатрис уже не помнила, о чем конкретно они говорили на приеме.

– Я и буду считать тебя идиоткой, если ты будешь продолжать говорить такие глупости.

Беатрис в ответ слабо улыбнулась.

– Я должна была догадаться, – подтвердила она, вспомнив о всяких разных признаках. – Но я и подумать не могла, что это случится снова… После… – Голос ее затих, и она иронично улыбнулась, вспомнив о непрошеном совете дедушки Данте, сохранившем королевское величие и манеру обращения, хотя он и передал трон сыну: «Женщина, расслабься».

Эти слова застряли в ее голове – главным образом потому, что все остальные побуждали ее паниковать. Не открыто, конечно, но люди бросали на нее странные взгляды и внезапно замолкали, когда она подходила ближе.

И оказалось, что старый Рейнард был прав. Сейчас ей нужно только одно – расслабиться.

Беатрис взглянула на сестру. Тревога на лице заставила ее заговорить:

– Все ждали, каждый месяц, что я забеременею, и я тоже надеялась, но каждый раз мне приходилось говорить Данте, что у нас снова не получилось.

Он вел себя так, будто это не имело значения, но Беатрис знала, что это не так. А с того момента, как Данте стал наследником трона, эта проблема перестала быть их личным делом. Все придворные стали обсуждать ее бесплодие.

Взглянув на свой живот, Беатрис постаралась рассуждать разумно. «Год назад Данте был бы счастлив, узнав об этом», – подумала она. Нахмурившись, прикусила нижнюю губу и постаралась представить себе его нынешнюю реакцию. Кого она обманывает? Беатрис точно знала, как Данте отреагирует на известие о том, что они зачали наследника трона.

Это станет концом ее новой жизни. Данте тогда ни за что не позволит ей забрать ребенка из Сан‑Мачизо.

– Поэтому ты ушла?..

– Ушла? – Беатрис покачала головой.

Майя внимательно смотрела на лицо сестры и огляделась вокруг в поисках скамьи. Похоже, Беатрис надо было присесть.

– Ты никогда не говорила, почему вернулась домой.

Беатрис печально улыбнулась.

– А ты никогда и не спрашивала меня, – сказала она.

– Я подумала, ты сама скажешь, когда будешь готова.

– Мне трудно объяснить свою жизнь. Мне кажется, я попала в бурлящий поток, и мне трудно удержаться на ногах в этих пенистых водоворотах. Все так быстро произошло. Я жила сама по себе, потом я вдруг забеременела и вышла замуж.

– А потом ты стала принцессой.

Беатрис горько рассмеялась.

– Плохой принцессой. Я потеряла ребенка, и у меня не было времени погоревать о нем. – Она сжала дрожащие губы. – Мне надо было исполнить свой долг и произвести на свет наследника. Люди вели себя так, будто нашего первого ребенка никогда и не было. А я ощущала себя виноватой…

Беатрис хотелось услышать от Данте, что ей не за что винить себя, что ребенка она должна рожать не по велению долга, а по велению любви.

Но он не сказал ей об этом.

Да и слово «любовь» Данте никогда не произносил. Может быть, он не верил в нее?

Он часто говорил ей о том, что хочет ее, и его глубокий низкий голос вызывал в ней внутреннюю дрожь. Но порой ей казалось, что он не очень охотно поддается желанию, которое она пробуждала в нем.

Беатрис говорила себе, что любому мужчине трудно раскрывать свои чувства, но в глубине души подозревала, что за этим кроется что‑то еще.

Она боялась, что дело совсем не в том, что он не может признаться в своих глубоких чувствах, а в том, что у него их просто нет. После того как ребенка не стало, их больше ничто не связывало, только страсть… А теперь в ней зародилась новая жизнь.

Грустно улыбнувшись, Беатрис повернулась к Майе.

– Как ты думаешь, много ли разводов было в династии Веласкес?

– Ты думаешь, что сейчас в их семье будет развод?

Беатрис не желала видеть сомнение в глазах сестры. Но это сомнение ее тоже мучило.

– Давай посидим, – предложила Майя, увидев скамейку.

Сестры уселись рядом, и Беатрис положила руки на свои дрожащие колени.

Майя погладила ее по плечу.

– Расскажи мне, что случилось, Беа?

– Я нашла запись в своем календаре.

– Какую запись?

– О встрече со специалистом по экстракорпоральному оплодотворению, – сказала она.

Только Майя могла понять, что это значило для нее.

– О боже! И что ты сделала?

– Я не хочу быть такой же, как наша мать. И ты знаешь меня. Я ворвалась в зал, где Данте проводил совещание с главами местных корпораций, и сказала ему, что с меня достаточно. Что я не желаю видеть никаких расписаний, а мое тело и его функции – не предмет обсуждения на собраниях совета!

Она вспомнила, как побелел от гнева Данте, когда вывел ее из комнаты.

Беатрис поежилась, взглянув на белочек, резвившихся на дереве.

– Он назвал меня наивной и добавил, что я слишком бурно отреагировала. – В голосе ее послышалась горечь. – Возможно, он был прав… Трудно описать, что потом произошло во дворце.

Тряхнув головой, Беатрис откинула назад светлые шелковистые волосы.

– Я хотела подождать. Тогда я не хотела ребенка. Я все еще горевала по тому, который был потерян…

– Конечно, тебе нужно было время. Разве Данте не понимал твоих чувств?

– Я никогда не говорила ему. Мы не обсуждали это… Да и вообще мы особо ни о чем не говорили. Когда Карл отказался от трона, на Данте навалилось сразу очень много дел. Может быть, я больше похожа на мать, чем я думаю, – задумчиво произнесла Беатрис.

Когда же она перестанет спрашивать себя, что ей нужно для счастья?

Подобно своей матери, она знала, чего хотела; и отказывалась от своих интересов, чтобы ублажить мужчину.

– О, Беа! Ты знаешь, что это не так!

Отведя взгляд от сестры, Беатрис взглянула на куст жасмина, на ветвях которого уже набухали почки.

– У меня будет ребенок. – Она произнесла эти слова будничным тоном, каким говорят о простых вещах, но все равно не смогла поверить в реальность случившегося. – Мне надо сообщить об этом Данте.

Лицо Майи смягчилось, когда она увидела, что Беатрис ищет в своей сумочке телефон.

– Не спеши, сначала приди в себя, – посоветовала Майя, стараясь скрыть беспокойство за ободряющей улыбкой.

Беатрис, прикусив губу, покачала головой.

– Может быть, мне не надо говорить ему об этом? – с надеждой спросила она, взглянув на сестру. И тотчас же надежда превратилась в чувство вины, когда она увидела в глазах сестры сочувствие. – То есть я не это имела в виду. Я хотела сказать, что все сразу же изменится. Этот ребенок будет наследником трона. – Такую непомерную ответственность возлагали на ребенка, когда он еще не родился. – У Данте было тяжелое детство, а теперь этот ребенок будет брошен в этот мир…

– У Данте было тяжелое детство, потому что его родители были эгоистами, любившими только себя. А у этого ребенка будешь ты.

– Если я вообще вернусь во дворец. – Сердцем она чувствовала, что никаких «если» быть не должно. – Я не хочу быть выставленной оттуда, словно я какая‑то…

– Не надо мне это говорить, Беа, – прервала ее Майя. – Скажи ему. Он знает что‑нибудь о нашей матери и ЭКО?

Беатрис покачала головой.

– Мне кажется, будто это было вчера.

Сестры взглянули друг на друга. Обе они вспомнили о том, какой тяжелый период пережили в детстве. Их мать пыталась забеременеть с помощью ЭКО, потому что отчим настаивал на этом. Он хотел иметь собственного ребенка и нормальную, как он говорил, семью.

Девочки наблюдали, как с каждым месяцем мать теряла свое здоровье, потому что попытки забеременеть ей не удавались. А муж постоянно винил ее в том, что она не способна родить ему ребенка. Он говорил ей, что, если бы она больше отдыхала, если бы была больше мотивирована, если бы она была здоровее, не такая толстая, не такая худая… если бы… если бы… Список обвинений был бесконечен.

Когда их врач отказался проводить очередную процедуру, сославшись на ухудшившееся здоровье матери, они обратились в другую клинику.

– Я всегда считала, что никогда не пойду этой дорогой… – вдруг сказала Майя. – Но ты помнишь Прю?

– Прю, которая вышла замуж за футболиста, твою школьную подругу?

– Да, они с Джейком родили близнецов с помощью ЭКО. Никогда не видела более счастливой пары.

– Но ведь это совсем другое. Прю и ее футболист хотели ребенка, потому что они любили друг друга… – Беатрис почувствовала, что ее глаза наполнились слезами. – Это не было обязанностью. Тогда я ушла сама, по своей собственной воле, но через некоторое время Данте сам бы выставил меня ради женщины с более надежной репродуктивной системой.

– Он просто подлец, – твердо сказала Майя.

– Он отец моего ребенка.

Майя поморщилась.

– Прости…

– Да нет, ничего. – Беатрис прижала руки к своему еще плоскому животу. Паника все еще сжимала ее сердце, но уже уступала место какому‑то ощущению определенности. – Ты, наверное, думаешь, что я сошла с ума, но я действительно хочу этого ребенка.

Майя улыбнулась.

– Я не считаю тебя сумасшедшей, ни в коем случае, я думаю, что ты… Я думаю, что ты будешь чудесной матерью, а я стану прекрасной тетей. – Глаза ее расширились. – С такой матерью, как ты, и с таким отцом, как Данте, этот ребенок будет чудом природы!