Данте мчался в аэропорт по дороге, которая, к счастью, не была разрушена, и разговаривал по телефону с братом.

– Мне надо повидать тебя. Тебе нужно вылететь прямо сейчас?

– У меня завтра встреча, которую я не могу отложить.

– Хорошо. Я поспешу.

– Твоя героическая жена с тобой?

– Героическая? Ты имеешь в виду Беатрис?

– У тебя есть другие жены? Все смотрят видео на большом экране, у всех слезы на глазах. Дети поют песенки, а она несет на руках маленького мальчика…

Данте почувствовал, как у него застучало в висках. Только с третьей попытки он смог заговорить:

– Беатрис находится в детской комнате, где разрушилась стена? – Ему доложили об успешной эвакуации, но он не знал, что в этом участвовала его жена.

– Ну да, она там была, но родители, у которых сейчас берут интервью, на все лады восхваляют ее. Ты должен назвать в честь нее парк, поставить ей памятник или что‑то в этом роде.

Данте не разделял веселья брата. Выругавшись, он резко развернул машину, подняв столб пыли, и нажал на педаль газа.

Беатрис полчаса блаженствовала под горячим душем, смывая с себя пыль и макияж. Затем, накинув шелковый голубой халат и закрутив волосы в полотенце, вошла в спальню. Свой телефон она проверяла не больше десяти минут назад, однако снова проверила его. Новых сообщений не было.

Беатрис вздохнула. Ей очень хотелось узнать, где сейчас Данте, но она понимала, что тревожить его не стоит, а потому смиренно ожидала звонка. Она понимала, что не сможет расслабиться, пока не свяжется с мужем. Как бы далеко он ни был, Беатрис ощущала его напряжение так, словно он был рядом.

Подойдя к зеркалу, она скинула полотенце и принялась расчесывать волосы. В этот момент рывком открылась дверь.

На пороге стоял Данте – его высокая мощная фигура заполняла собой весь дверной проем. Его брюки были помяты, белая футболка порвана на рукаве и покрыта пылью.

– Данте! – с облегчением воскликнула она, направляясь к нему. Уже пройдя половину комнаты, она заподозрила что‑то неладное. – Ты ранен? Что случилось?

– Много чего. – Беатрис застыла на месте. В его ледяном тоне слышалась нотка ярости. – Я просил тебя укрыться в безопасном месте. Я просил тебя беречь себя и нашего ребенка… Ты обещала. И что ты сделала?

Беатрис сглотнула ком в горле.

– Ты имеешь в виду детский сад? Там не было никакой опасности. Там была всего лишь… всего лишь… неразбериха, вот и все.

– Ты могла погибнуть, – выдохнул он.

Беатрис взглянула на этого чужого холодного Данте и почувствовала, как в ее груди поднимается волна протеста.

– Ты тоже мог погибнуть, переходя дорогу.

– Я велел тебе оставаться на месте, – процедил Данте сквозь зубы.

– А я приняла иное решение, – ответила она, вскинув голову.

– Ты рисковала жизнью нашего ребенка.

– Как ты смеешь так говорить?! – воскликнула Беатрис, бросившись к Данте с кулаками. Он не только оскорбил ее, но еще раз подтвердил факт, что думает только о ребенке.

Неожиданно она рассердилась на саму себя. Почему ей так хочется верить в то, что она для него – личность, а не только мать наследника?

Остановившись, Беатрис попятилась назад.

– Ведь ты – будущий отец. И разве ты стал плохим отцом оттого, что подверг себя опасности? Нет. И я сделала то же самое. Женщины не должны оставаться дома и вязать носки в ожидании своих героев!.. И я никогда не рисковала жизнью своего ребенка!

Данте едва понимал, о чем она говорит. Беатрис находилась в опасности, а его не было рядом с ней.

Точно так же, как он не был рядом с Карлом, когда тот нуждался в его помощи и поддержке.

– Ты должна изменить приоритеты. Твоя безопасность – превыше всего!

Беатрис понимала, что Данте волнует только безопасность ребенка и он совсем не думает о ней.

– Есть некоторые вещи, которые ты не можешь изменить. – Нельзя заставить кого‑то полюбить тебя. Беатрис только сейчас начала это понимать.

– Мне надо идти.

– Конечно, иди, – сдержанно произнесла она.

– Мне надо ехать в аэропорт и сказать моему брату… то, что мне надо ему сказать.

– Хорошо. Но знай, когда ты вернешься, ты не увидишь меня здесь. Я должна беречь моего ребенка, а здесь, рядом с тобой, я не чувствую себя в безопасности.

Эти слова словно стрелы вонзились в его широкую спину.

Вздрогнул ли он от этих слов? Она не заметила, но надеялась на это.

Выйдя из машины перед зданием аэропорта, Данте взглянул на табло вылетов. Он успеет повидаться с братом. Уклоняясь от служащих, бросившихся навстречу ему, он старался не замечать людей с видеокамерами.

– А вот и сам кронпринц, герой сегодняшнего дня! – воскликнул один из журналистов, ткнув микрофоном ему в лицо.

Данте ускорил шаг, и журналист побежал за ним вприпрыжку.

– Вы считаете, что легко отделались, сэр? Здания остались целы.

– И люди тоже, – ответил Данте, продолжая идти.

– Но кое‑что нуждается в восстановлении! – крикнул ему вслед парень.

«Восстановление». Сцена с Беатрис мелькнула у него перед глазами. Он не только не улучшил с ней отношения, он просто разрушил их.

Карл, сидевший с ноутбуком на коленях в зале для ВИП‑путешественников, поднял глаза, когда вошел Данте. Отложив ноутбук, он встал, подошел к брату и обнял его.

Карл был на полголовы ниже младшего брата. Отступив назад, он продолжал держать его за плечи.

– Спасибо тебе, – сказал Данте.

Карл удивился, услышав эти теплые слова:

– За что?

– За то, что дождался меня. И прости за то, что я не поддерживал тебя.

На лице Карла отразилось изумление.

– Но ты поддерживал!

– Я не знал.

– Ты мой младший брат. И я не мог нагружать тебя своими проблемами. И ты знаешь о том, что я не похож на тебя. Я никогда не буду рисковать своей головой. Я всегда был мальчиком‑паинькой.

Данте внимательно слушал его, подавив в себе свои эмоции.

– Но я должен был знать, каким несчастным ты был.

– Нет, я не был несчастным. Я просто не вписывался в окружающую действительность. И не мог никого так вдохновлять, как ты. Это правда! – воскликнул Карл, а Данте покачал головой. – Долгое время я боялся. – Руки его разжались на плечах брата. – Но, к счастью, встретил его. Теперь я счастлив. А к тебе вернулась Беатрис. Как себя чувствует наша героиня?

– Я люблю ее, – дрогнувшим голосом произнес Данте. – Но, черт возьми, я был таким идиотом.

– Ты сказал ей об этом?

– Она достойна лучшего.

– Не понял?

– Ей нужен порядочный мужчина, а не эгоистичный подлец.

– Должен сказать тебе, брат, что я предпочел бы видеть в тебе подлеца, а не мученика. И Беатрис, возможно, тоже, – добавил Карл и увидел, как в глазах его брата вспыхнула надежда.

– Что ты делаешь?

Беатрис резко повернулась, и ее светлые волосы взметнулись шелковистой волной. Возле дверей, прислонившись спиной к стене, стоял Данте.

Голова у нее на секунду закружилась – Данте появился так неожиданно. И выглядел он более чем грозно. На его скулах играли желваки, глаза метали молнии, казалось, он вот‑вот взорвется.

– Я укладываю вещи.

– Хочешь сбежать?

Беатрис отвернулась, потому что на глазах у нее выступили слезы.

– Да, я уезжаю. Я могу вынести официальные приемы и твою семью, но я не могу оставаться с человеком, который мне не доверяет. Ты не просто закутываешь меня в ватное одеяло, ты душишь меня!

Данте вздрогнул.

– Я знаю, что сказал тебе непростительные слова, но когда узнал, что ты была… Я весь похолодел и почувствовал ужас, животный ужас. Я не испытывал такого с тех пор, когда ты потеряла ребенка. Это убийственное ощущение беспомощности. – Глаза ее широко раскрылись. – Я видел боль в твоих глазах и не знал, что тебе сказать. Не мог тебе помочь. Это было самое жуткое ощущение в моей жизни – видеть, как ты страдаешь. Я должен был уберечь тебя. И больше не вынесу этого. – Он тяжело сглотнул и с мукой взглянул в ее глаза. Я поклялся беречь тебя, но вместо этого я оттолкнул тебя от себя – в который раз!

Беатрис приблизилась и крепко обняла его:

– Я все еще здесь.

Данте взял ее за руки:

– Не покидай меня, Беатрис. Останься со мной!

– Я тоже боялась, – шепнула она ему.

– Но ты ведь не трусиха. Ты самая храбрая женщина на свете. И об этом теперь знает весь мир. Я горжусь тобой, и, даже если у нас не будет детей, буду любить тебя.

Губы Беатрис дрогнули.

– Я люблю тебя, Данте.

Склонив голову, он провел пальцем по ее щеке:

– Я обожаю тебя. Без тебя я получеловек, но…

Беатрис прижала пальцы к его губам. Она уже услышала все, что было ей нужно.

– Я люблю тебя, Данте, всегда любила и буду любить.

Поймав ее руки, он произнес:

– Я понимаю, что любить тебя – это дать тебе свободу. Но выбор будет за тобой.

Поднявшись на цыпочки, она обхватила ладонями его лицо.

– Я выбираю любовь. – Беатрис поцеловала его. – Выбираю тебя. И останусь с тобой…

Поцелуи привели их в кровать, где они предались жаркой страсти, а потом лежали – лицом к лицу, бедром к бедру, – и не могли наглядеться друг на друга.

– Я люблю твои губы, – прошептала Беатрис, пристально вглядываясь в лицо Данте, будто стараясь навек запомнить его. – Карл успел на свой самолет?

Данте кивнул, не в силах отвести от нее взгляд.

– И как вы поговорили? Хорошо?

Данте вновь кивнул, и она испытала облегчение.

– Я рада за вас.

– И я тоже.

– А когда твои родители прилетят обратно?

– Когда уляжется пыль, – саркастически улыбнувшись, ответил Данте. Погладив по бедру, он крепче прижал Беатрис к себе.

– Без одежды было бы лучше.

– О да, но ведь мы не спешим.

Беатрис вздохнула.

– Они просили передать тебе, что…

– О, только не надо портить мне настроение!

– Просили передать, что они очень рады, что ты вернулась.

Беатрис открыла рот.

– Это шутка?

– Никаких шуток, они сказали мне, что видели твое фото, которое обошло весь Интернет.

Потянувшись к своим брюкам, он достал из кармана телефон и показал ей фото, на котором золотоволосая, в обтягивающих джинсах Беатрис стоит среди столбов пыли в окружении детей.

Беатрис откинула волосы со лба.

– О боже!

– Ты совсем не выглядишь испуганной – героическая принцесса!

Она вспомнила этот момент. На фото все было красиво, но в реальности дышать было нечем, вокруг раздавались пронзительные гудки машин, и она очень боялась потерять кого‑нибудь из детей, которых пыталась вывести из опасной зоны.

– Мне очень неловко, – призналась она. – Я на самом деле боялась. Ведь они были похожи на перепуганных овечек.

– Мои родители восхищаются тобой. Они сказали, что ты – ценное приобретение для нашей семьи.

Услышав это заявление, Беатрис так разозлилась, что не могла вымолвить ни слова. Когда к ней вернулся дар речи, голос ее дрожал от гнева.

– Они не имеют никакого отношения к этому!

– Я тоже им об этом говорил.

Беатрис фыркнула:

– Боже!

– Они заявили мне, что мой долг – спасти наш брак.

– Надеюсь, ты сказал, что ничего им не должен?

– Нет, таких слов я, конечно, не говорил, но ответил им, что не могу без тебя жить. Жизнь без тебя – это жизнь без биения сердца, без души. Я люблю тебя.

– Потому что я – ценное приобретение? Неужели они так и сказали? Надо ли сообщать им о ребенке, как ты думаешь?

Этот вопрос Данте будто не услышал. Беатрис улыбалась ему, ничего прекраснее в жизни он не видел.

– Мы с тобой – одно целое, Беатрис. Жизнь без тебя – это половинчатая жизнь. У меня внутри есть пространство, которое можешь заполнить только ты. Когда мы поженились, я не знал, что такое любовь, – признался он. – Но ты научила меня любить. Мы с тобой – две половинки, которые соединились вместе.

На глазах ее блестели слезы, когда она произнесла:

– Я решила… Я решила быть с тобой, всегда.

– Я люблю тебя, Беатрис. Будь моей женой и позволь мне быть с тобой таким, какой я есть, даже если я буду королем для всего остального мира.

Беатрис обвила его шею руками.

– Ты никогда не сможешь избавиться от меня, Данте, – прошептала она.

Через несколько минут в комнату вошла горничная. Увидев страстно обнимавшуюся пару, она вытаращила глаза.

Через полчаса весь дворец знал уже о том, что их любимая принцесса остается дома. Все вздохнули с облегчением. Ведь эта пара была живым воплощением их будущего.

Счастливого будущего!