Через три месяца Кендре удалось убедить себя в следующем: то, что случилось в Скалас‑Тауэр, – всего лишь дурной сон.

Но неприятной истиной было то, что иногда она просыпалась по ночам и, как ей казалось, чувствовала Бальтазара внутри себя. Ей верилось, что если она моргнет, то увидит его лицо, такое суровое и чувственное одновременно, прямо над ней.

Но она достаточно мудрый человек, поэтому должна держать себя в руках.

Потому что у нее есть о чем подумать, помимо безумного вечера, который случился три месяца назад. Например, ей надо начать новую жизнь, потому что, нравится ей это или нет, тем вечером прежняя Кендра осталась в офисе Бальтазара. И не стоит притворяться, что это не так.

Ее отец и брат не были в восторге, когда Кендра вернулась тем вечером без хороших новостей.

– Ну? – злобно спросил Томми, словно ожидание младшей сестры, выполняющей гнусное поручение семьи, было ниже его достоинства.

Он пил джин и смотрел на Кендру с отвращением, но она давно к этому привыкла. Однако после нового и провоцирующего опыта что‑то сломалось в ее душе. Она раздевалась догола перед Бальтазаром Скаласом. Она приводила доводы и продала себя ради брата, которому было на нее наплевать.

«Почему ты пытаешься помочь этому человеку? – спрашивала она себя. – Ведь он никогда не сделает ничего подобного ради тебя».

Прежде Кендра не задумывалась об этом. Переспав с Бальтазаром, она не могла думать ни о чем другом. Что она пыталась доказать своему брату и отцу?

И почему она решила, что должна им что‑то доказывать?

Она не могла ответить на этот вопрос.

После близости с Бальтазаром она стала другой. Она больше не чувствовала себя наивным существом, которое отправилось исполнять миссию и бороться с драконом, спасая свою семью. Дракон съел ее заживо.

После встречи с Бальтазаром она стала видеть своего эгоистичного, раздражительного брата таким, какой он есть. И она не желала ему помогать.

– Что именно, по‑твоему, должно было произойти? – спросила она, стоя в дверях отцовского кабинета. Сравнивая умственные способности Томми и Бальтазара Скаласа, она предпочла думать, что ее брат не способен ответить на ее вопрос. – Ты в самом деле считаешь, что у такого человека, как он, возникнет соблазн забыть о твоих проделках?

– Надеюсь, ты не спасовала, девочка, – проворчал ее отец, сидя в любимом кресле. – Это ведь не так?

Даже в этот момент Кендре очень хотелось надеяться, что отец рассчитывал на ее успех, потому что верил в нее. И не потому, что он хотел, чтобы она разобралась с Томми.

Но в ту ночь она перестала обманываться.

– Я старалась изо всех сил, – просто ответила она. Даже если бы она рассказала им о том, что сделала, они бы не поняли ее. Их там не было. Они не осознали бы тяжесть ее положения. Поэтому она пожала плечами. – Я старалась, но у меня ничего не получилось. Я не знаю, что он собирается делать.

– Ты фригидная сука! – прорычал Томми. И хотя их отец что‑то проворчал, Томми не унимался. Взяв стакан, он швырнул его в камин. – Я же говорил тебе не ходить к нему в таком наряде. Конечно, у тебя ничего не получилось. Ты только посмотри на себя! Ты выглядишь как неряшливая, скучная секретарша. Кто на такую соблазнится?

Она уставилась на своего брата, видя угрюмое выражение его лица, и вспомнила красивую и жесткую мужественность Бальтазара. Его грациозность и свирепость. По сравнению с ним Томми казался ничтожеством.

– Я не понимаю, почему вы возлагали на меня такие надежды, если я неполноценная, – спокойно и почти холодно сказала она. – Я больше ничего не могу сделать. И если честно, я думаю, что уже сделала слишком много. Особенно учитывая вашу благодарность.

Кендра повернулась и вышла из кабинета, не обращая внимания на яростный крик брата за спиной. Она больше не взглянула на отца. И ей стало наплевать, что произойдет с ними двумя.

Она взбежала по лестнице в спальню своего детства, заперла за собой дверь и рухнула на пол. Она крепко прижала колени к груди, стараясь придумать, что теперь ей делать.

Кендре хотелось разреветься, но она сдержалась. Какое‑то время она тяжело дышала, а потом пошла в душ. Там она долго стояла под струями горячей воды, смывая с себя воспоминания о прошедшем вечере.

Но избавиться от воспоминаний ей не удалось.

Только позже, когда она улеглась в свою детскую кровать с балдахином, словно это могло сделать ее снова маленькой девочкой, она наконец позволила себе подробно вспомнить все, что произошло между ней и Бальтазаром.

Вот он нависает над ней – сердитый, почти разъяренный.

Вот он называет ее шлюхой, не догадываясь, кем она была на самом деле. В конце концов она убедила себя, что она современная женщина. Если бы она не сказала Бальтазару, он никогда бы не узнал, что у нее до него не было мужчин. Что она была слишком занята, стараясь стать идеальной.

Когда Бальтазар вошел в нее, она испытала шок. Ее тело отреагировало непроизвольно, она закрыла лицо руками и прикусила палец.

Он приказал ей открыть лицо, и она повиновалась, когда почувствовала, что сумеет его обмануть. Даже под страхом смерти она не призналась бы ему в своей невинности. Когда он отстранился от нее, Кендра узнала о себе много нового.

За три месяца, прошедшие с того вечера, у нее было много времени подумать. Она оказалась совсем не такой, какой себя считала. Она умела чувствовать и наслаждаться. Мужчина, который ненавидел ее, занимался с ней сексом, и она отвечала ему, испытывая удовольствие.

Через несколько дней после того рокового вечера она пришла к выводу, что ей нужно полностью изменить свою жизнь.

Ее двоюродная бабушка Розмари, причинившая немало хлопот надменной бабушке Кендры Патрисии, уехала во французскую деревню вместо того, чтобы выйти замуж, как того хотели ее родители. Она так и не вернулась в семью, но завещала Кендре коттедж после своей смерти в прошлом году.

Кендра собиралась однажды приехать во Францию, чтобы проверить свое наследство.

– Не говори ерунды! – кричал ей отец, когда она объявила о своих планах переехать во французскую деревню. – Что ты, черт побери, будешь делать во Франции?

– Все, что захочу, – ответила Кендра. – Ты хочешь, чтобы я осталась? Это произойдет только в том случае, если ты дашь мне работу в компании.

– Кендра, милая. – Необычная нежность потрясла их обоих, и ее отец отвел взгляд в сторону. – Я не вижу тебя на работе в компании.

Как ни странно, Кендра на него не обиделась.

– Тогда какая разница, где я буду жить?

И вот так она попала в красивый маленький коттедж своей двоюродной бабушки, расположенный между горами и морем. Этот коттедж среди холмистых виноградников на проселочных дорогах был мечтой любой домоседки, любящей читать. Несколько ярких, радостных комнат, заполненных книгами и произведениями искусства, тропинки в полях, по которым можно прогуляться, и раскидистые деревья, в тени которых можно было укрыться от великолепного солнца Лазурного Берега.

Кендра ездила в Ниццу за покупками, легко добиралась до Италии или отправлялась в долгую поездку на поезде в Париж. Она сказала себе, что это были лучшие месяцы в ее жизни.

И если иногда Кендра грустила, она отмахивалась от меланхолии и твердила себе, что все скоро наладится. Ей посчастливилось взять тайм‑аут и определиться, какой должна быть ее жизнь. Кроме того, она пыталась представить, какой будет ее жизнь сейчас, когда ей отказали в работе в семейной компании.

Вероятно, ей лучше не работать со своим отцом и братом после того, как она перестала их уважать. Но Кендре всегда хотелось работать. Ее не интересовала скучная, наполненная сплетнями праздность, которую предпочитала ее мать.

Она отвергала всевозможные виды деятельности, которыми занимались другие женщины в ее положении. Добродетельные благотворительные организации с яркими шарами и оплачиваемыми стажировками, которые могли позволить себе только те, у кого есть целевые фонды; глупые рекламные кампании, нацеленные на то, чтобы попасть в списки гостей на вечеринки, где будет много репортеров. Ничто из этого ей не нравилось. Кендра старалась мыслить нестандартно. Она так стремилась завоевать уважение отца, что никогда не думала о том, как себя почувствует, если ей будет наплевать на его расположение.

Потому что отец не стал ее уважать. Чем больше проходило времени с того вечера с Бальтазаром, тем сильнее она злилась.

Не на Томми, который никогда не скрывал своего отношения к ней. Не на Бальтазара, который не притворялся.

Она злилась на своего отца, который предпочел, чтобы его дочь отдалась врагу. Он не хотел сам улаживать проблемы с Томми. Его сын подверг опасности компанию, семью и свою сестру, но Томас не желал разобраться с ним раз и навсегда. И ни разу Томас Коннолли не предпочел поработать в компании с дочерью, которая не доставляла ему хлопот.

Кендра сердилась на себя за то, что не замечала всего этого раньше. Она просто предпочитала видеть то, что хотела увидеть. Она считала, что если она будет много работать, то займет законное место рядом с отцом. Все, что ей нужно было сделать, – это доказать свою значимость.

Теперь Кендра считала, что при случае она уничтожит всю семейку Коннолли. Ее двоюродная бабушка Розмари поступала правильно.

Милый маленький коттедж на юге Франции стал для Кендры прекрасной возможностью раскрыть свои прежде неизвестные творческие наклонности. Она стала вести дневник. Она попробовала писать книги. Она брала уроки живописи и гончарного дела. Она пыталась научиться играть на пианино.

Но к концу второго месяца проживания во Франции стало очевидно, что у Кендры вообще нет никаких творческих талантов.

Потом она зашла на одну из местных виноделен, расположенных в великолепном обширном винограднике недалеко от ее коттеджа. Владельцы винодельни решили, что будет полезно нанять американку на лето, чтобы она помогала им с туристами. И Кендра быстро поняла, что ей нравится работать в сфере обслуживания.

Стоял прекрасный летний полдень. Ветер приносил ароматы лаванды и земли. Группы дегустаторов и туристов наслаждались виноградниками, некоторые из них приходили с переполненных пляжей на этом волшебном побережье, кто‑то ходил на экскурсии по винодельням, а отдельные туристы самостоятельно осматривали местность. Они сидели веселыми группами за украшенными плиткой столиками под ярко‑синими зонтиками за изящными перголами, увитыми жасмином и виноградными лозами.

Кендра переходила от стола к столу, следя за тем, чтобы у всех гостей была еда, которую они заказали на маленькой кухне, или вино. Она разговаривала по‑французски, который выучила во время учебы в школе‑интернате и университете, или по‑английски. Кендра подумала, что с ней что‑то не так, когда заходила на кухню за мясными закусками. Большинству людей не нравилось забывать о себе, общаясь с незнакомцами. Но она чувствовала себя комфортно.

Потому что для всех посетителей, сидящих за этими столиками, она была всего лишь американкой‑официанткой, которая приехала из‑за границы и наслаждается жизнью.

И чем дольше туристы относились к ней таким образом, тем больше она верила, что это правда.

Никакой борьбы за власть в семье Коннолли. Никаких требований от матери, чтобы она вышла замуж за члена яхт‑клуба и посещала вечеринки. Никаких споров с Томми по поводу его последнего фиаско.

Хорошо чувствовать себя беззаботной.

Кендра стояла спиной к двери, когда та снова открылась. Поздоровавшись по‑французски, она взяла две тяжелые тарелки с мясными закусками, на которые шеф‑повар сложил груды лучших сортов мяса и сыров.

– Пожалуйста, возьмите меню и располагайтесь за столиком, – сказала она через плечо. – Я сейчас к вам подойду.

Говоря, она повернулась, радостно и беззаботно улыбаясь.

Но перед ней оказались не новые туристы.

Это был Бальтазар Скалас.

Он молчал. Потом снял с себя зеркальные солнцезащитные очки и свирепо уставился на Кендру.

Кендра так и не поняла, как ей удалось удержать в руках тяжелые тарелки. Вероятно, это получилось у нее потому, что она застыла как каменная.

Ей показалось, что прошла вечность.

– Простите, – наконец произнесла она по‑французски. – Мне надо отнести заказ.

Она почти не соображала, что делает. Она вышла за дверь во внутренний дворик, чувствуя за спиной пылающий взгляд Бальтазара.

Оказавшись на улице, она улыбнулась и рассмеялась. Поставила блюда на стол и долго‑долго рассказывала собравшимся за столом историю каждого сыра, вяленого мяса и оливок. Исчерпав эту тему, она повернулась и вошла на кухню.

Кендра почти убедила себя, что Бальтазар – плод ее воображения.

Но нет.

Он по‑прежнему стоял на том же самом месте, где она его увидела. Он казался таким неуместным на дегустационной кухне французской винодельни, что Кендра едва не расхохоталась.

Уставившись на Бальтазара, она приложила все силы, чтобы не предаваться воспоминаниям, которые угрожали ее поглотить.

В итоге Бальтазар заговорил тихим и угрожающим тоном:

– Расскажи‑ка мне, почему богатая наследница из Коннектикута работает официанткой на другом конце света.

– Как оказалось, у меня врожденный талант к обслуживанию клиентов, – ответила она бодро и радостно, словно Бальтазар в самом деле интересовался ее ответом. – Я узнала об этом, когда приехала во Францию.

– Неужели ты этому удивляешься? – Его голос стал еще смертоноснее. Более того, в душе Кендры бушевали страсти, поэтому она не только вспомнила все, что произошло тем вечером на Манхэттене, но и почувствовала это. Ее тело заново переживало одно ощущение за другим. – Вспомни, что ты была готова сделать ради своего брата. Как ты могла сомневаться, что у тебя талант в обслуживании клиентов, как ты говоришь?

– Я рада, что ты ничуть не изменился. – Она заставила себя весело улыбнуться. – Ты пришел на дегустацию? Я разношу еду. Если ты присядешь за столик, наш сомелье расскажет тебе о винах и поможет сделать выбор. Сегодня мы представляем…

– Если бы я хотел попробовать вино, Кендра, я бы не пошел сюда. У меня собственные виноградники.

Она закатила глаза:

– Кто бы сомневался.

Он напрягся.

– Я все еще не понимаю. Ты прячешься? – Его глаза потемнели. – У тебя есть причина скрываться?

– Мы на юге Франции. – Кендра нахмурилась. – Здесь люди не прячутся. Они всю жизнь придумывают причины, чтобы сюда приехать. Потом остаются здесь навсегда, купив живописный коттедж, окруженный подсолнухами и лавандой, и живут там до самой смерти. Это рай, Бальтазар. Кто не захочет жить в раю?

– Ты удивляешь меня. Я думал, ты останешься со своей семейкой, выполняя поручения отца и брата. Ведь это твоя роль в семье, не так ли?

Она тяжело вздохнула, удивившись, насколько ей обидно. По правде говоря, Кендра ожидала услышать от Бальтазара нечто подобное, когда увидела его.

– Не ходи вокруг да около, – тихо произнесла она. – Если хочешь обзываться, обзывайся.

Он поднял темную бровь:

– Разве я уже не обозвал тебя?

– Боюсь, что я отказалась от своей прежней профессии. – Ей удалось говорить непринужденно и бодро и не показывать Бальтазару своего унижения. – Если ты приехал именно по этому поводу, то ты будешь глубоко разочарован.

Бальтазар оттолкнулся от стены, обошел небольшой магазинчик с сувенирами вдоль стены, холодильный шкаф, наполненный продуктами навынос, и стенд с меню для сервировки стола.

Почему‑то Кендра раньше не осознавала, насколько маленьким было это помещение.

А потом ей показалось, что из комнаты выкачали весь воздух.

– Если у тебя дела с моей семьей, ты знаешь, как их найти, – сказала она через мгновение, от громкого сердцебиения у нее пульсировало в ушах. – Я никак с ними не связана.

– Возможно.

Он повернулся к ней спиной и посмотрел на пологий склон виноградника перед собой. Кендра задалась вопросом, сумеет ли она снова взглянуть на виноградники и не вспомнить о Бальтазаре.

– Как ты жила? – спросил он тихо и властно. – Прошло немало времени после нашей встречи в Нью‑Йорке.

– Наша встреча в Нью‑Йорке? – переспросила она и рассмеялась. – Как здорово ты подобрал слова!

Бальтазар повернулся к ней лицом. Он внимательно посмотрел на нее, его взгляд был резким и задумчивым.

– Прошло три месяца. – Кендра попыталась улыбнуться, но у нее не получилось. Она сдержала желание потереть рукой затылок, на котором приподнялись волоски. – Но я уверена, что ты это знаешь.

– Конечно, знаю.

Она задрожала под его взглядом и обмякла. Ей вдруг захотелось перепрыгнуть через комнату и зажать ему рот руками, чтобы он не сказал того, ради чего он сюда приехал.

– Три месяца, – повторил он. – У тебя были месячные?

Она побледнела, ей стало не по себе.

– Что‑что?

– Я задал простой, хотя и нескромный вопрос. Мы не предохранялись, Кендра. И если у тебя не было месячных…

У нее пульсировало все тело.

– Почему мы об этом говорим? Какое тебе до этого дело? Так или иначе, я переехала в другую страну. Нет ничего необычного в том, если месячные не придут один или два раза…

Ужаснувшись, она замолчала.

Реальность врезалась в нее, расплющивая. А потом ее словно поглотил его сверкающий, свирепый взгляд.

Бальтазар не двинулся с места. Он не подошел к ней.

И все же Кендре казалось, что он набросился на нее. Или она просто хотела, чтобы он так поступил?

Неужели она так сильно ждет его прикосновения? Она знала ответ на свой вопрос. Она переживала это каждую ночь.

– Это последняя попытка твоей семьи переубедить меня? – лениво спросил Бальтазар, глядя на нее с мрачным и суровым осуждением. С горькой ненавистью, от которой у нее перехватило дыхание. – Все это закончится для тебя не так, как ты предполагала, Кендра. Это я тебе обещаю.