Бальтазар решил уехать с острова.

Он выскочил из спальни и натянул на себя первую попавшуюся под руку одежду. Он поедет в Афины. Он сделает то, что делал всегда, а именно с головой уйдет в работу. Только бизнес имеет для него значение.

Размышляя о том, что для него важно, он подумал, что разумнее всего вернуться в Нью‑Йорк. Он пошел в кабинет на вилле и увидел, что все его устройства заряжены и готовы к работе, но не взял мобильный телефон. Он не отдал приказ подготовить вертолет к вылету на материк. Вместо этого он уставился на стол перед собой невидящими глазами.

Перед ним возник образ Кендры. Ее красивое лицо и прекрасные глаза, наполненные слезами.

Он видел, как она смотрела на него, прижимая платье к груди, словно он был разъяренным зверем. Бездушный монстр, как его часто называли.

Он стал полной копией своего отца.

Бальтазар оттолкнулся от стола и начал ходить по комнате, будто пытаясь избавиться от этого осознания, хотя ему следовало радоваться. Он должен прыгать от восторга потому, что наконец достиг своей цели и не зря живет.

Деметриус Скалас гордился своим целеустремленным, бесстрастным стремлением к прибыли. Он утверждал, что искоренил в себе слабость. Он вообще ничего не чувствовал и гордился этим. Он действовал только в интересах компании. Деметриус говорил, что все его красивые любовницы, которых он заводил в отместку своей презираемой жене, сделали его популярнее в глазах всего мира, а главное, в глазах других титанов индустрии.

Все они предпочитали вести дела с мужчинами, которыми восхищались.

Все они восхищались Деметриусом.

Бальтазар терпел побои в детстве и пришел к выводу, что его отец был прав: они сделали его сильнее. Подрастая, он словом и делом повторял своего отца. Он выискивал в себе любые признаки слабости и избавлялся от них.

Любовь он заменил жаждой мести.

Надоедливые эмоции, которые мучили других мужчин, он вытеснил желанием уничтожить Томаса Коннолли и его жалкого сына.

Но потом появилась Кендра, и жизнь Бальтазара пошла кувырком.

Он вышел на улицу. Остров был залит красивым свечением заходящего солнца, но Бальтазар мог думать только о своем прошлом.

Прошлое, которое всегда преследовало одну и ту же цель. Бальтазар твердил себе, что дает Томми Коннолли наживку, чтобы он сам себя уничтожил, но, по сути, он многие годы просто наблюдал, как сын его врага крадет у него. Месяцы, прошедшие с тех пор, как Кендра отдалась ему в Нью‑Йорке, Бальтазар выжидал.

И теперь, стоя на ветру, он усомнился в своем выборе.

Он убеждал себя, что выжидает, потому что хочет узнать, беременна ли Кендра. Чтобы увидеть, не пора ли изменить сценарий мести ее родственникам. Он верил, что легко смирится с беременностью Кендры. Он решил сыграть свадьбу, чтобы его ребенок не был незаконнорожденным.

Он все просчитал, но не подумал о возможных чувствах.

Бальтазар поздравлял себя с тем, что ничего не испытывает к Кендре. Его постоянное, отвлекающее от дел желание к ней не в счет. Он твердил себе, что ему ничего от нее не нужно, кроме секса.

Он шел, пока не добрался до края скалы, затем остановился и приказал себе успокоиться. Его руки были сжаты в кулаки, а закатное солнце светило ему прямо в лицо.

Он вспомнил золотистое мерцание глаз Кендры. Ему казалось, что она стоит напротив него и наблюдает за ним.

Она говорила ему, что все можно изменить. Главное – захотеть стать другим.

Он никогда не хотел ничего подобного. Он ни разу не хотел ничего чувствовать.

А теперь его переполняли эмоции.

Он отлично боролся с врагами. Он выжидал и узнавал их слабые места. Но как ему бороться со своими чувствами?

Кендра заговорила о семье. Он не ненавидел это понятие.

Хуже того, она предположила, что они смогут создать настоящую семью. И когда она говорила об этом, в ее глазах светилась надежда.

И вот теперь он не может уехать с острова, потому что его вдохновила ее надежда на будущее. И если Бальтазар признается себе в этом, то окажется, что он намного слабее, чем он себе представлял.

Наверное, он просто размечтался. Бальтазар мучил себя фантазиями о том, как ему овладеть прекрасным телом Кендры и утолить желание. Он никогда не ценил женскую невинность, но теперь она казалась ему коротким путем в другую жизнь.

Он думал о своей бедной матери, потерявшей смысл жизни много лет назад. Задолго до того, как ее вышвырнул из дома Деметриус, она была брошена на произвол судьбы. Деметриус постоянно ей изменял. После развода Деметриус несколько раз женился, но продолжал заводить любовниц. Ни одна из его жен не знала, во что ввязывается.

Бальтазар только теперь понял, что его мать была очень чувствительным человеком, а Деметриус ненавидел ее за это.

Бальтазар научился делать то же самое.

Он посмотрел на свои ладони, по‑прежнему чувствуя тепло живота Кендры. А потом он задал себе вопрос, которого избегал с того дня, когда занимался незащищенным сексом с Кендрой Коннолли.

Хочет ли он сделать со своим ребенком то, что сделал с ним отец?

Сумеет ли он поднять руку на своего малыша? Готов ли он заставить своего ребенка ненавидеть родную мать?

Его сердце забилось быстро и громко. Бальтазар пытался убедить себя, что другого выхода у него нет. Он стремился стать бесчувственным, и он таким стал. Но теперь, оглядываясь на свою жизнь, он увидел ее в совершенно ином свете, чем шесть месяцев назад.

В конце концов он стал таким же холодным, бесчувственным монстром, как Деметриус. Он полностью посвятил себя бизнесу, который принес ему больше денег, чем он успеет потратить за свою жизнь.

Здесь и сейчас все его достижения показались ему пустыми и безжизненными.

Пока Кендра не вошла в его жизнь, он даже не подозревал, каким ярким может быть его существование.

Готов ли он обречь своего ребенка на страдания?

Он расстался со своей матерью в юности, а потом, когда она вернулась, оттолкнул ее, потому что это могло не понравиться его отцу. Он испытал чувство вины и стыда и решил мстить за нее, когда было уже слишком поздно. Никакая месть от ее имени не изменит того факта, что Бальтазар бросил ее.

Зная, каков его отец, Бальтазар всегда думал, что сумеет ничего не чувствовать. Ожидалось, что он будет невосприимчивым к любым переживаниям. Он отлично понимал, что Деметриус – жестокий человек. Ужасно хладнокровный. Отец, который не умел любить и запрещал любые проявления добрых чувств. Этот человек вырастил двух сыновей в насилии, и они из боязни запретили себе нежные эмоции.

Бальтазар впервые понял не только какой ущерб ему был нанесен, но и что он потерял.

Он в отчаянии подумал, что в его душе живет настоящая тьма. И если бы не Кендра и ребенок, он никогда не увидел бы правду о себе так отчетливо.

Те чувства, которых он сторонился всю свою жизнь, наконец пришли к нему. И для него не стало загадкой, почему его отец так ненавидел их. Чувства были беспорядочными. Они овладели его душой и высмеивали гнев, который он использовал прежде как щит.

Пути назад нет.

Даже если он попытается стать прежним, ему не хватит сил приговорить своего ребенка к такой суровой и безжизненной судьбе.

Он – Бальтазар Скалас. Он никогда никому не сдавался.

К счастью, единственным человеком на земле, которому он готов сдаться, была женщина. Его жена.

Он повернулся и удивился, обнаружив, что дошел до алтаря, где женился на Кендре. Руины старой часовни блестели под звездами, и на мгновение, заметив движение, он подумал, что это привидение.

Но потом он увидел Кендру.

Его сердце екнуло.

На ней было струящееся свадебное платье, которое светилось неземной белизной при свете звезд. Ее волосы были взъерошены, и ему захотелось пригладить их руками. Он видел следы от слез на ее щеках, но теперь она не плакала. И она выглядела решительной.

Маленькая воительница, которая не перестанет сражаться, несмотря ни на что.

Прошло много времени с тех пор, как Бальтазар увидел ее в своем нью‑йоркском офисе. Тогда, еще не видя его, она стояла у окна, глядя на сверкающий Манхэттен. Ее лицо было таким мягким, с красивым румянцем, который сразу очаровал его.

Он твердил себе, что ему наплевать на нее, но он лгал самому себе.

Кендра остановилась напротив него, выглядя почти как призрак. Но Бальтазар знал, что она соткана из тепла и солнечного света даже в темноте.

– Я думала, что ты уже на полпути в Нью‑Йорк, – сказала она.

Ему хотелось заворчать, но он сдержался.

– Я планировал туда улететь.

– И все же ты здесь.

– Да, я здесь, – согласился он.

Она внимательно посмотрела на него. Бальтазару хотелось понять, о чем она думает. Но еще больше ему хотелось подобрать слова и рассказать ей, что с ним случилось. Объяснить, что она с ним сделала.

Но все его признания казались ему неадекватными, когда Кендра смотрела на него так открыто, словно он ничем ей не навредил.

– Тебе следует бежать от меня, малышка, – произнес он. – Бежать с воплями.

– А какой в этом смысл? – спросила она и улыбнулась. – Это очень маленький остров, и я не хочу утонуть.

Он нахмурился в ответ на ее легкомысленные слова. Кендра подошла ближе к нему и положила руки ему на грудь.

И Бальтазар стал безоружным.

Он взглянул на ее руки, на одной из которых были кольца, надетые во время венчания сегодня утром. Внезапно до него дошло, что он, не задумываясь, надел белые брюки и белую рубашку.

Они оба были в белом.

Словно это могло компенсировать их разногласия.

Но сильнее всего его поразило ее прикосновение. Оно фактически сломило его, если в нем осталось хоть что‑нибудь, что можно было сломать.

– Я же сказал, что я твой враг, – сурово ответил он. – Как только я узнал, кто ты, я думал только о том, чтобы уничтожить тебя, Кендра. Ты должна это знать.

– Я знаю. – Ее губы улыбались, но золотистые глаза смотрели на него со стальной решимостью. – Ты мой муж. И отец моего ребенка. И я не хочу быть уничтоженной, Бальтазар.

– Ты сделала выбор? – спросил он, неосознанно прижимая ладонями ее руки к своей груди.

Он понимал, что не должен искушать себя. Он этого не заслужил. И она тоже.

– Я хочу сердиться на тебя, но не могу, – сказала она ему почти торжественно. – Я хочу оправдать поведение своего отца, но не могу. Я старалась придумать оправдания, но у меня их нет. По правде говоря, я не удивилась, узнав, как он поступил с твоей матерью. И с тобой. Я разочарована, но не удивлена.

– Не прощай меня, Кендра, – процедил он сквозь стиснутые зубы. – Не надо так быстро меня прощать. Ты не представляешь, какая тьма живет во мне.

– Об этом я уже знаю, – ответила она, удивляя его. – Я понимаю, что у тебя на душе, Бальтазар. Я знаю твою ярость и жажду мести. Я знаю твою отчужденность и твое прикосновение. И я могу искренне признаться тебе: ты не сможешь сделать ничего, чтобы я бросила тебя. Иначе я бы уже плыла на материк.

Он вдруг почувствовал ярость, но потом посмотрел на Кендру, которая видела его насквозь. Под ее взглядом ему казалось, что солнце еще не зашло.

– Я умею только мстить, – произнес он. – Я мог бы наболтать тебе о своих несуществующих чувствах, но я не умею чувствовать. Чувства были моим главным врагом, и я давно их победил. Ты заслуживаешь большего, чем морально изуродованного человека.

– Я заслуживаю тебя, – возразила она и наклонилась к нему, выражение ее лица стало напряженным. – Потому что я думаю о тебе, Бальтазар, с тех пор, как увидела тебя в той беседке. У моих брата и отца были свои причины, чтобы послать меня к тебе в Нью‑Йорк, но мне не пришлось заставлять себя ехать. Я хотела с тобой увидеться. И давай говорить предельно откровенно. Я хотела раздеться для тебя. Я ждала твоего прикосновения. Я стремилась ко всему, что произошло между нами. В противном случае я бы ушла в любой момент.

Он хотел ей поверить, но не мог.

– Я похитил тебя, Кендра. Ты не можешь это игнорировать.

– Я не несчастная девушка, которую заставили принести себя в жертву дракону, хотя ты похож на дракона. – Кендра расхохоталась. – Я могла сбежать от тебя, когда мы поехали к твоему врачу в Афинах. Пусть Панайота не давала мне выйти в Интернет, но, если бы я действительно захотела им воспользоваться, я бы что‑нибудь придумала. Но я этого не хотела.

– Кендра. – Он вздохнул. – Кендра, я не могу…

Звезды сияли вокруг них, море нашептывало их имена, и Бальтазар почувствовал себя где‑то посередине – между светом звезд и солнечным сиянием в ее взгляде. Словно ее яркий взгляд мог преобразить его.

– Я хочу пообещать тебе, что я стану другим, – сказал он, и у него заныло сердце. – Но я могу только надеяться, что я изменюсь. Я хочу пообещать тебе весь мир, звезды над головой и землю под нашими ногами. Я хочу пообещать тебе, что я стану человеком, который умеет любить. Я надеюсь, что мне удастся воспитать нашего ребенка без шлепков и злобных слов. Я сделал очень многое в этой жизни, Кендра. Я сколотил огромное состояние. Я не боялся ни одного человека, который мне встречался. Я каждый день принимал вызов судьбы. Но я никогда никого не любил. Я…

Он сомневался, что сумеет договорить. Но ее глаза снова загорелись от эмоций.

– Ты хочешь любить, Бальтазар? – Она прерывисто вздохнула. – Ты хочешь любить меня?

– Я хочу, – ответил он без промедления, не боясь рискнуть. И тогда все обрело смысл. Он ощущал, как беспорядочные чувства и эмоции становятся громче с каждой секундой. И это была любовь к Кендре. – Я хочу тебя любить.

Когда она улыбнулась, он подумал, что наступил рассвет.

– Тогда не волнуйся, – сказала она ему. – Делай то, что у тебя получается лучше всего.

Он поцеловал ее руки.

– Если ты имеешь в виду страсть, то это не проблема.

Она шире улыбнулась:

– Я верю тебе. Но я не имею в виду страсть. Я говорю о мести, Бальтазар.

– Я откажусь от мести, – тут же ответил он.

– Но я не хочу, чтобы ты перестал мстить, – сказала она.

Кендра придвинулась к нему ближе и запрокинула голову. Ей показалось, что она видит перед собой весь мир.

Бальтазар обнимал ее. Они были у алтаря, где совсем недавно поженились.

– Я хочу, чтобы ты отомстил, Бальтазар, – заявила ему Кендра торжественно и уверенно. – Выбери самый совершенный из возможных способов. Я хочу, чтобы ты позволил мне любить тебя. Я хочу, чтобы ты любил меня в ответ. Я хочу, чтобы мы вырастили нашего ребенка в радости.

– Радость, – повторил он, словно клятву, высеченную на камне.

– Не так, как вырастили нас, заставляя нас чувствовать себя несовершенными. – Она покачала головой, слезы хлынули из ее глаз, но она улыбалась. Бальтазар мог вечно смотреть на ее улыбку. Он решил делать все, чтобы Кендра чаще улыбалась. – Я хочу, чтобы мы жили долго, интересно и счастливо.

– Значит, мы так и сделаем, – пообещал ей Бальтазар. – Чего бы нам это ни стоило.

– Хорошо прожитая вместе жизнь будет лучшей местью, – сказала Кендра, тая в его руках.

Он крепко обнимал ее, и звезды над их головами сияли, словно благословляя их.

Наконец‑то они произнесли истинные клятвы, которые шли от самого сердца.

И потом началась их настоящая жизнь.