В США высшая административная элита была традиционно тесно переплетена с политической, поскольку на очень большую часть постов, которые занимали и карьерные чиновники, назначались представители победившей партии. На 1948–1950 гг. из около 1500 руководящих лиц (начальники главных управлений министерств, заместители и помощники министров, руководители государственных учреждений и их заместители и помощники, начальники различных бюро и их заместители, послы и главы миссий только 32 % – 502 человека работали раньше в органах с системой регламентированной госслужбы (со средним стажем 29 лет). Особенно это касалось дипломатической службы; до 1930 г. профессиональные дипломаты обычно не достигали поста послов. Из 18 важнейших послов на 1899 г. 10 никогда не служили в дипкорпусе, 6 имели стаж не более 9 лет и только 2 – свыше 10 лет; 11 были партийными деятелями. Из 86 послов 1893–1936 гг. лишь около 25 % до назначения служили в дипкорпусе, в 1953 г. 72 послов только 40 были профессиональными дипломатами⁶⁹³. При этом карьерные дипломаты отличались более высоким происхождением: среди назначенцев из низших классов происходило 18 %, а среди карьерных дипломатов – 4 %; всего из 120 послов в 10 важнейших странах в 1900–1953 гг. треть вышла из старой землевладельческой аристократии и еще треть – из бизнесменов⁶⁹⁴.

Изучение биографий 180 высших чиновников на 1940 г. обнаружило, что из массовых элитных групп происходило 57,7 %, из лиц физического труда – 10 %; 90 % были до назначения на высшие посты чиновниками и профессионалами и их происхождение было весьма сходно с положением родственников. При этом 45,2 % детей фермеров женились на дочерях фермеров или мелких бизнесменов, 56,4 % детей мелких бизнесменов – на дочерях фермеров и мелких бизнесменов, 31 % детей крупных бизнесменов женились внутри своей группы, а 45 % – на дочерях профессионалов (но 40 % дочерей профессионалов вышли за детей лиц низших категорий, не примыкающих к их собственным семьям)⁶⁹⁵:

Из 92 членов Верховного Суда только 9 вышли из семей незначительной экономической и политической значимости⁶⁹⁶. Среди около сотни высших чиновников на 1970 г. 57 % происходили из профессионалов и высших менеджеров, других лиц нефизического труда (в т. ч. фермеров) – 25 % и из лиц физического труда – 18 %, причем в том числе из политических назначенцев – соответственно 69 %, 20 % и 11 %, а из профессиональных чиновников – 47 %, 30 % и 23 %⁶⁹⁷. Другое исследование по происхождению высших чиновников по отцам и дедам (%) дало следующие результаты:⁶⁹⁸

По наиболее обширному исследованию, охватившему 11 тысяч высших федеральных служащих, к элитным группам по происхождению (бизнесмены, профессионалы и чиновники) относилось более 50 %, из лиц физического труда – 15 %. В Канаде почти все высшие правительственные чиновники традиционно происходили из социальных групп не ниже «среднего» класса, а четверть – из «высшего»⁶⁹⁹.

О происхождении высших чиновников Англии на некоторые годы имеются довольно подробные сведения. Речь идет о постах, начиная от помощников постоянных секретарей министерств (А.S.) и выше, каких на 1929 г. насчитывалось 296, на 1939 г. – 473 и на 1950 г. – 1045. Происхождение этих лиц по представительной выборке (30–40 %) выглядело следующим образом⁷⁰⁰:

Более подробные сведения о профессиональных группах выглядели так:

Исходя из этих данных, можно заключить, что выходцы из элитных групп (или «высшего» плюс «высшего среднего» классов) составляли в 1929 г. – 69,1 %, в 1939 г. – 63,3 % и в 1950 г. – 47,9 %, а из лиц физического труда – соответственно 5,8 %, 8,9 % и 13,9 %.

В Германии высшие чиновники традиционно происходили из чиновников и профессионалов; на 1915 г. доля этих групп составила 32,1 % и 20,5 %, 25 % происходило из бизнесменов, клерков и торговых работников, 14,9 % из фермеров и 4,5 % из рабочих (3 % неклассифицированы)⁷⁰¹. В Веймарский период политических чиновников (уходящих вместе с правительствами или отдельным министром) насчитывалось несколько сот. Среди них почти не было дворян, но среди следующего звена в 1918 г. их было 55,5 %, к 1930 – 8,7 %⁷⁰². Нацисты сменили 28 % высшего чиновничества⁷⁰³, но состав его, как и политиков, не сильно изменился. После Второй мировой войны в потерпевшей сокрушительное поражение стране, долго находившейся под иностранным контролем, состав высшей административной элиты «демократизировался», но далеко не в такой степени, как политической элиты.

Происхождение высших чиновников Германии на 1972 г. выглядело так⁷⁰⁴:

Если в составе различных групп высшей политической элиты выходцев из элитных групп («высшего» и «высшего среднего» классов) было менее половины, то среди высшей административной элиты – более 2/3 (около 70 %), тогда как выходцев из лиц физического труда менее 4 %. В целом среди высших чиновников в 1968 г. из одного только «высшего» класса происходили 33 %, в 1972 г. – 33,3 %. На 1981 г. высшие чиновники (по данным на 296 человек из 471) происходили из: буржуазии – 17 %, высших менеджеров – 4,4 %, младших менеджеров (супервайзеров) – 31,1 %, полусамостоятельных служащих – 31,9 %, мелкой буржуазии – 7 %, рабочих – 8,5 %⁷⁰⁵.

Относительно Франции имеются сведения о происхождении высших чиновников, включенных в национальные справочники типа ‘Who is Who’⁷⁰⁶:

О происхождении высшей административной элиты Франции можно также судить о данных по обучавшимся в ЭНА (около 700 человек в 1945–1951 гг.) и Институте политических наук (более 7 тыс. человек в 1944–1950 гг.), которые приводятся ниже⁷⁰⁷:

К элитным группам («высшему» и «высшему среднему» классам) принадлежали от 2/3 до 3/4, к лицам физического труда – около 7 %. В 60-х гг. среди чиновников, осуществляющих руководящие функции в госаппарате выходцев из глав предприятий, руководящих чиновников и лиц свободных профессий насчитывалось 23,2 %, функционеров и служащих – 58,5 %, ремесленников, коммерсантов и вспомогательного торгового персонала – 11,4 %, из крестьян – 3,6 %, из рабочих 3,3 %⁷⁰⁸. В следующей по значению группе дети лиц, входящих в кадровую верхушку, составляли 49,5 % (тогда как среди технического персонала 46 % были детьми мелких служащих и рабочих)⁷⁰⁹.

Имеются также надежные данные по высшей административной элите Швеции. В большей мере она комплектовались из профессиональных чиновников: в 1945–1954 гг. из 3306 лиц, занимавших королевские должности, 41 % были карьерными чиновниками, 25 % – парламентариями и 34 % вышли из общественных организаций, в 1955–1967 гг. (3651 лиц) – 60 %, 19 % и 20 % соответственно. Происхождение чиновников по «классам» выглядело так:

Есть также данные исследования 320 из 357 (89,6 %) высших чиновников на 1971 г.: 13 из 16 (81,3 %) подсекретарей департаментов (заместители министров), 61 из 67 (91 %) генеральных директоров административных отделов, 46 из 52 (88,5 %) других высших чинов департаментов, 159 из 178 руководителей отделов (89,3 %) и 41 из 44 (93,2 %) руководителей национальных корпораций – до начальников бюро. Из них из «высшего» класса происходило 41,7 %, из «среднего» 43,4 %, из «рабочего» – 14,9 %, причем в возрастной группе до 40 лет из «рабочего» класса происходило 32 %, 41–50 лет – 21 %, старше 51 года – 7 % (в 30—50-е гг. этот «класс» составлял более 55 % населения)⁷¹⁰.

В Португалии при режиме Салазара (1933–1974) мэры происходили не из крупных помещиков, а больше из профессионалов (докторов и юристов). После 1974 г. на службе конкурировали бюрократы и профессионалы, но никто из них не вышел из семей, знаменитых в прошлом как крупные землевладельцы⁷¹¹. Результаты сравнительного исследования происхождения высших администраторов основных развитых стран в 70-х гг. дали следующие результаты⁷¹²:

Приведем также сравнительные данные о происхождении судей Верховных Судов разных стран (%) ⁷¹³:

Таким образом, в отличие от политической, высшая административная элита развитых стран отличалась исключительно высокой долей выходцев из массовых элитных групп – от 2/3 до 80 и даже 90 % при минимальной доле выходцев из лиц физического труда (в пределах 5 %). В азиатских странах, не имевших давней государственной традиции и собственного правящего слоя или находившихся долгое время на положении колоний других держав, административная элита обычно была довольно скромного происхождения. Например, из 175 высших чиновников Южной Кореи начала 70-х гг. из элитных групп происходило лишь чуть более трети: из предпринимателей – 18,9 %, из чиновников – 16,5 %, но почти половина – 46,9 % – из крестьян и 15,4 % из лиц других занятий (2,3 % – неизвестно); отцы этих лиц только в 22,3 % случаев окончили колледжи (по благосостоянию к «высшему» классу отнесены 21,9 %, к «среднему» – 73,1 %, к «низшему» – 5 %)⁷¹⁴. Тогда как в монархических странах с многичисленными родственниками правящей семьи, например в Саудовской Аравии, значительную долю высших постов занимают ее члены⁷¹⁵.

В ряде азиатских стран важное значение для состава высших чиновников имело национальное или кастовое происхождение. В Индии на 1966 г. в составе ИАС было 23 % тамилов, 16 % хинди, 12 % пенджабцев, 7 % бенгальцев, 4 % телугу; 10 % не индусов – в т. ч. 1,9 % мусульман (при доле их в населении 10 %), 2,9 % христиан, 4,4 % сикхов. По отдельным штатам (например, в Ориссе) доля брахманов доходила до 65 %. Хотя для низших каст и племен предусматривалась квота, но на 1968 г. из чиновников 1-й категории в центральном аппарате их было 2,1 % вместо квоты 12 %. На 1963 г. в состав ИАС выходцы из чиновников составляли 44,5 %, учителей и преподавателей вузов – 14,3 %, юристов – 10,6 %, предпринимателей – 9,9 %, врачей – 4,9 %, «связанных с сельским хозяйством» – 8 %⁷¹⁶. В Таиланде к 1976 г. не менее половины чиновников высшего класса (всего 2,2 тыс. человек) были китайского происхождения, причем 30 % – из китайских торговых семей⁷¹⁷.

Военная элита (армейский генералитет) по сравнению с гражданской административной в развитых странах по традиции, идущей еще с XIX в., обычно отличалась несколько более высоким происхождением и имела более наследственный характер. В начале XX в. типичный американский генерал был выходцем из лиц свободных профессий, принадлежавших к старым американским семьям, адмирал – тоже, но преимущественно из высших слоев восточных штатов. К середине XX в. это мало изменилось. Высший генералитет (33 полных генералов и 25 адмиралов) 1942–1953 гг. по-прежнему происходил из профессионалов (лиц свободных профессий), а морской – еще и преимущественно из офицерской среды. Среди 465 генералов 50-х гг. 27 % происходило из лиц свободных профессий, 21 % – из бизнесменов, 14 % – из офицеров, 14 % – из чиновников, 22 % из фермеров и 2 % из рабочих⁷¹⁸, т. е. более 3/4 принадлежало к элитным группам. Из всех генералов и адмиралов, произведенных в 1910–1950 гг., только 10 % в армии, 7 % в ВМС и 15 % в ВВС происходили из фермеров, а из рабочих – 5 % и только в последнем поколении. Только к 80-м гг. ситуация стала несколько меняться, поскольку из выпускников Вест-Пойнта 1960 г. уже треть происходила из «белых воротничков» и рабочих. Характерной чертой американского генералитета было также абсолютное преобладание протестантов: (63 % – епископальной или пресвитерианской церквей, 28 % – других и лишь 9 % – католиков, евреев не было вовсе; лишь в начале 60-х гг. среди кадет Вестн-Пойнта их появилось 2 %, а доля католиков выросла до 29 %⁷¹⁹.

Английский генералитет отличался исключительно высоким происхождением, в его составе еще и в 60-х гг. заметную часть составляла титулованная аристократия и поместное дворянство. На 1930 г. среди полных генералов их было 50 % (25 % и 25 %), среди остальных (от генерал-майора) – 40 % (14 % и 26 %), на 1952 г. – 39 % (22 % и 17 %) и 5 % (3 % и 2 %)⁷²⁰. По ряду других исследований доля лиц, принадлежащих к аристократии и поместному дворянству, составляла по всем генералам в 1925 г. 25 %, в 1930 г. – 40 %, в 1935 г. – 37 %, в 1950 г. – 7 %, в 1952 г. – 5 %, от генерал-лейтенанта и выше – в 1926 г. 27–43 %, в 1939 г. – 22–40 %, в 1959 г. – 25–33 %; все остальные происходили из чиновников, профессионалов и бизнесменов. Из 100 генералов, вышедших в отставку с 1955 по 1959 г., 10 % принадлежали к титулованной аристократии и 36 % – к поместному дворянству или детям высших должностных лиц⁷²¹. Английский генералитет отличался и очень большой степенью наследственности: к концу 60-х гг. 7 из 10 полных генералов происходили из военных семей (верхушка несколько меньше), а более 60 % поступавших в это время в армию офицерами были детьми офицеров⁷²².

В Германии даже после Второй мировой войны происхождение генералитета оставалось довольно высоким, выше не только экономической и политической элиты, но и административной. На 1972 г. генералы и адмиралы происходили из «высшего» класса – на 48,6 %, из «высшего среднего» – на 28,6 % (то есть более, чем на 3/4 из элитных групп), «низшего среднего» – на 20 % и «низшего» – на 2,9 %⁷²³. По одному из исследований 1981 г. высшие военные происходили на 7,3 % из буржуазии, 7,3 % из старших и 48,8 % младших менеджеров, 29,3 % из полунезависимых служащих, 4,9 % из мелкой буржуазии и 2,4 % из рабочих⁷²⁴.

Французский генералитет комплектовался из элитных групп более, чем на 3/4. О его происхождении имеются следующие данные⁷²⁵_:

В Испании состав генералитета был в 30-х гг. полностью, а в 60—70-х гг. преимущественно дворянским⁷²⁶. Впрочем, высокое происхождение генералитета характерно для всех стран, в т. ч. и азиатских, с давней государственной, особенно монархической, традицией. Например, в Таиланде на 1969 г. среди высшей военной элиты было 30,1 % выходцев из офицеров и чиновников, 62,1 % из крупных земельных собственников, 2,1 % из крупной буржуазии, и 5,7 % – из средней и мелкой буржуазии⁷²⁷.

Высшая военная элита СССР отличалась от всех других стран и потому, что формировалась после революции 1917 г. как часть элиты государственного образования совершенно особого рода, полностью порвавшего преемственность с предыдущей государственностью, и потому, что пережила несколько радикальных чисток, сильно менявших ее состав. В самые первые годы она почти целиком состояла из бывших офицеров и по происхождению напоминала, конечно, не генералитет империи, но состав офицерства периода Первой мировой войны, так что доля выходцев из элитных групп составляла более половины – 51,4 % (в т. ч. 34 % дворян). После изгнания из армии в начале 20-х гг. большинства бывших офицеров и двух волн репрессий 1930–1931 и 1936–1938 гг. состав ее в плане доли выходцев из элитных групп радикально изменился, что хорошо просматривается по годам рождения членов военной элиты. Среди родившихся до 1890 г. выходцев из элитных групп составляла 54,7 %, в 1890-х гг. – 27 %, в 1900-х гг. – 13,8 %, в 10-х гг. – 12,2 %, в 20-х гг. – 23,4 %, в 30-х гг. – 55 % и в 40-х гг. – 23,6 %. Рост выходцев «из служащих» среди родившихся начиная с 20-х гг. имел место за счет детей уже советской интеллигенции, в первую очередь офицеров, сыновей которых становилось все больше. Поскольку же к концу 70-х – 80-м гг. до половины, если не большинство кадровых офицеров стали составлять выходцы из той же среды, а к этому времени детям генералов 40-х гг. уже исполнилось по 40–50 лет, стали появляться и «генеральские» династии⁷²⁸.