Эта рецензия оказалась для меня весьма ценным документом. Писал профессионал, писал грамотно и логично, достаточно доказательно и по существу вполне уважительно. Но писал он НЕ О МОЕЙ РУКОПИСИ. Как и Рецензент, преградивший путь «Ростовской элегии» когда-то, он наглядно показал мне, КАК читают рукописи (и, очевидно, книги) мои соотечественники-профессионалы, «специалисты» и теперь, в наше «демократическое», «бесцензурное» время, в какой безнадежной зависимости они находятся вовсе не от официальных цензоров, не от ЦК или КГБ, даже, видимо, не от своего непосредственного начальства. А – от привычных установок и правил. Как никогда четко и ясно я понял: ОНИ НЕ УМЕЮТ ЧИТАТЬ. Они разучились читать? Их отучили читать? А может быть они никогда и не умели? Эта рецензия была гораздо лучше, профессиональнее, чем та, написанная когда-то Рецензентом о «Ростовской элегии». В ней не ощущалось лукавства, равнодушия и явного лицемерия. Она не вызвала у меня отвращения. В отличие от того, прежнего, этот рецензент действительно прочитал мою рукопись. То есть прочитал по-своему, увидев ее через свою призму. И честно написал о том, как воспринял, без лицемерных признаний в «любви к творчеству» рецензируемого автора. Эта рецензия вызвала у меня даже нечто похожее на уважение к ее автору. И – благодарность за отличный наглядный урок. Он наверняка не представлял себе, насколько это ценный материал для меня. Он закрыл путь моей «Паутине» в этом издательстве, но дал гораздо больше. Автор рецензии был уверен, что все у нас изменилось, Пирамиды не стало, да он и вообще не понял главную мысль моей «Пирамиды». Да, судебные ошибки бывают у нас и теперь, но это именно ошибки, а система у нас, якобы изменилась. Но это в корне противоречило моей «Паутине».

Да, тут-то я и вспомнил опять и Кондратовича, и Инну Борисову, и Рецензента моей «Ростовской элегии», и Первого зама (как ни странно, все бывшие «новомировцы», между прочим…) И даже первых, самых первых моих «официальных» читателей – «семинаристов» в Литинституте… Чувства мои тогда были ТЕ ЖЕ САМЫЕ! Недоумение, сомнение в своих собственных способностях – ведь не может же быть, чтобы они… Не могут же они быть такими бесчувственными и глупыми! Это, наверное, я… Я терялся в постоянном, мучительном НЕДОУМЕНИИ… И только с годами – обдумывая, сомневаясь, анализируя, рассматривая бесконечные варианты, все четче и четче осознавал: дело проще. МОГУТ! Могут быть бесчувственными и глупыми, очень даже могут…

Они НЕ УМЕЮТ ЧИТАТЬ! А если и умеют, то не соглашаются с тем, что для них непривычно. А аргументов просто-напросто не воспринимают. Ведь их приучали всегда – родители, школа, да и потом… – приучали воспринимать не так, как подсказывает им собственное чувство, совесть, разум, а – как НАДО! Всегда, постоянно над каждым из них был какой-нибудь «начальник», с которым они, увы, должны были соглашаться, даже если все у них внутри было против (ты начальник – я дурак). Вот и привыкли… Всю жизнь, постоянно, изо дня в день они наступали на горло собственной песне, отучались верить самим себе, делали то, что «нужно», говорили, что «нужно», а потом и думать научились «как нужно». Не им нужно, увы… Как нужно начальству, хозяину. Как «принято в обществе»… И – окончательно разучились видеть, слышать, понимать… Им – про одно, они – про другое… Рабство – в крови…

«Они не ведают, что творят» – все больше понимал я. И опять вспоминал «Дневник» Юрия Нагибина, высказывания Юрия Трифонова… Они ведь не чета мне, они в свое время были «раскручены», признаны и «специалистами», и правительством, а вот, поди ж ты. У них – то же самое.

Хорошенько подумав, я понял: объяснять что-либо рецензенту вполне бесполезно. Его не убедила ни «Пирамида», ни «Паутина», ни письма читателей «Пирамиды», которые я процитировал, тем более не убедят мои устные доводы – он все равно будет считать по-своему, убежденный в том, что я лишь упорно и эгоистично буду упираться в своей «обиде» и защищать свою «личную линию». Альтернатива такая: либо отказаться совсем от общения с этим Издательством, либо, поняв, чего они хотят, все-таки попытаться сделать то, что возможно.

И опять, как тогда, с Первым замом, я относительно успокоился и решил на этот раз попытаться не просто гордо остаться «при своих интересах», а добиться максимально возможного, пусть с потерями, но победить.

Подробно рассказывать о дальнейшем, думаю, здесь не обязательно.

Я понял, что действительно от меня вовсе не требуется «продавать душу дьяволу», а потому работа не вызвала отвращения. Но, к сожалению, времени было действительно мало, халтура же, естественно, исключалась.

Работу по сокращению я сделал, рукопись сдал, ее приняли. Сначала рецензент, а потом и редакторша прочитали очень быстро. У них обоих был ряд замечаний, я практически все их учел, потому что теперь – в преломлении НОВОЙ темы – они были вполне справедливы.

Рукопись моя теперешняя называлась «Предательство – в законе». Смысл в ней был тот же самый, просто более глубоко запрятанный. А именно: предательство «специалистами» и правительством своего народа, который… Который по сути предал сам себя. Потому что – позволил. Потому что «наступал на горло собственной песне» и не признавал у себя и друг у друга «личную линию». Целиком отдавая себя во власть «начальства» и лживого «социума».

Рукопись была сдана в производство. Я совершенно искренне остался благодарным и рецензенту (который в период работы продемонстрировал истинный профессионализм), и редакторше, проявившей и вкус, и такт, и деловую хватку. Получилась другая книга, не та, что я хотел, не «Паутина». Но все же моя. С меньшими обобщениями, более примитивная, но моя.

…О выходе книги из печати я узнал вовсе не от Издательства. А от своей знакомой, которая случайно увидела книгу на прилавке магазина… Из Издательства не удосужились даже мне позвонить.

Когда же я увидел ОБЛОЖКУ своей книги, то ужаснулся. Она опять (как и в случае с «Презентацией») не имела никакого отношения к содержанию книги, да и серия на обложке была указана совсем другая: не «Адвокат», а «Русская бойня»! А ведь я убедительнейшим образом просил редакторшу показать мне эскиз обложки прежде, чем подписывать ее в печать. Ссылался на происшедшее с «Презентацией»… Увы.

Обложку сделали такую, что мне стыдно дарить свою книгу друзьям. Дикое лицо с вытаращенными глазами, занесенный над ним огромный нож… Художник, что ли, считал, что чем «ужаснее», тем скорее книгу купят? Но ведь те, кто будет искать «ужасти» под обложкой, вовсе не найдут их, а те, кому эта книга адресована – люди, всерьез думающие о нашей жизни, – ее просто не возьмут в руки. Что же выиграло Издательство, продемонстрировав еще раз НЕУВАЖЕНИЕ как ко мне, автору книги, так и к ее читателям?

И как и в случае с «Презентацией» об этой книге тоже не было ни строчки в СМИ. И меня как писателя так и не появилось в своей стране.

…Перечитывая все это теперь и вспоминая, я опять думаю: как же я был наивен! Ведь дело тогда было даже не в остроте моего текста. В том издательстве выходили не менее «острые» книги. Все гораздо, гораздо проще – о чем в разговоре мне и намекал рецензент. В своей «Пирамиде-2» я посягнул на святое: недостаточно уважительно, неблагодарно описал роль Первого зама во всей истории. Ведь он был кумиром определенного слоя тогдашней интеллигенции и, в частности, директора издательства «Олимп»! Он не мог быть неправым в отношениях со мной! Кто он и кто я?! Объективность ситуации в нашей стране никого не волнует. Несравнимо, в тысячу раз важнее «свой» ты или «не свой». Я же всю свою жизнь это недооценивал…

Сколько мы читали и видели отличных фильмов о мафии! Главным образом итальянской. Но ведь там была не только мафия – там было государство, правительство, там были герои, которые отважно боролись с разными мафиози! А у нас? Нам просто не приходило в голову, что мафия у нас – у власти! Мафия государственная у нас – В ЗАКОНЕ. А против нее если и выступает кто-то, то – наивные одиночки. Которых даже не всегда нужно приканчивать. Достаточно просто ЗАМОЛЧАТЬ. Ведь все рычаги, вообще ВСЕ в руках у нашей ГОСУДАРСТВЕННОЙ МАФИИ, членам которой глубоко наплевать на жизнь «простых граждан». И важно СВОЕ. И заботятся они О СВОИХ. Все очень просто на самом деле. И ничего не меняется. Потому что в нашей стране ТАК ПРИНЯТО.

Что же касается «Предательства в законе», то получилась все же не моя книга, а наскоро слепленный детектив из кусков моей книги. Да еще с отвратительнейшей обложкой. Нельзя поддаваться «хозяевам» даже по мелочи! – еще раз убедился я. Но «Презентацию» они, разумеется, так и не переиздали. А заявку, которую я им дал аж на семь своих рукописей, видимо, просто выбросили. «Не свой».