«Эш против зловещих мертвецов» – совершенно уникальный сериал. И если бы нам было очень нужно найти подтверждение в пользу гипотезы о том, что сегодня все самое главное, что может быть в культуре, происходит на маленьких экранах, это шоу было бы лучшим аргументом. Дело в том, что у франшизы «Зловещие мертвецы» долгая и особенная история. В отличие от сериалов, в основу которых легли сюжеты отдельных фильмов или целых франшиз – «Большой куш», «От заката до рассвета», «Двенадцать обезьян», «Смертельное оружие», «Тренировочный день», «Изгоняющий дьявола», «По волчьим законам», условно «Фарго» и др., – «Зловещие мертвецы» представляют собой расширенную вселенную уже существующей франшизы. То есть это не сериальная адаптация, а полноценное продолжение издавна существующей вселенной.
В конце 1970-х молодой Сэм Рейми, его родственники и друзья сделали короткометражный фильм ужасов «В лесах», сюжет которого в итоге лег в основу полнометражного фильма «Зловещие мертвецы». Важно, что главную роль в этой короткометражке уже исполнял Брюс Кэмпбелл. Поэтому образ персонажа Эшли Ульямса (Эша) в исполнении Брюса Кемпбелла – ключевой элемент франшизы. Можно сказать даже так, что если не будет Эша – не будет и «Зловещих мертвецов» в том виде, в котором серия стала популярной. Вероятно, это один из тех редких случаев, когда образ супергероя (при этом очень специфического героя) вошел в популярную культуру, но фактически не вышел за пределы довольно узкого универсума, который, кстати, что тоже важно, протяжен не столько в пространстве, сколько во времени. Однако стоит заметить, что сама вселенная расширялась не только за счет развития сюжетной линии и раскрытия образов, но и за счет освоения новых форматов, о чем будет сказано подробнее позже. Разумеется, в комиксах Эш вступал в противостояние с Фредди Крюгером и Джейсоном Вурхисом, героями ужасов 1980-х, но эта история осталась лишь в сфере графических романов. Перед нами тот редкий случай, когда вселенная «Зловещих мертвецов» и теперь уже некоторым образом вселенная «Кошмара на улице Вязов» и «Пятницы, 13-го» пересеклись. Впрочем, все эти франшизы объединяет кое-что важное – общий дух ужасов 1980-х. И в таком свете пересекающиеся в комиксах вселенные не выглядят такими уж разными, а скорее работают на синергийный эффект. Но, повторимся, это лишь комиксы.
После того как оригинальный полнометражный фильм «Зловещие мертвецы» произвел фурор на различных фестивалях и стал известен едва ли не как самый оригинальный хоррор всех времен (его превозносил такой мастер ужасов, как Стивен Кинг, и даже помогал с продвижением)[97], Сэм Рейми на время оставил идею сделать продолжение картины и попробовал себя в несколько ином жанре, крайне причудливом для середины 1980-х.
Фактически Рейми поставил кинокомикс «Волна преступности». Поскольку на тот момент такая форма кино была для зрителей слишком необычной и фильм приняли относительно холодно, то Рейми решил вернуться к продолжению «Зловещих мертвецов». Впрочем, нельзя сказать, что «Зловещие мертвецы» были такими уж обычными и по форме, и по содержанию, но их теплый прием аудиторией был обусловлен популяризацией нового американского хоррора на протяжении 1970-х, его расцветом и даже мейнстримной респектабилизацией в 1980-х. Здраво рассудив, что снимать сиквел слишком оригинального фильма – значит обрекать себя на самоповтор и, следовательно, на ожидаемый провал, Рейми пошел на риск и попытался сделать авторемейк.
Начало второй серии «Зловещих мертвецов» до сих пор вызывает у зрителя недоумение: что это такое? В самом ли деле это вторая часть? Если так, то почему в таком случае герой возвращается с новой девушкой (а вернее, с новой старой, потому что ее все еще зовут Линда, но играет ее другая актриса) в то место, где погибли все его друзья? Если это не вторая часть, то почему она не только воспроизводит паттерны, но и продолжает сюжетную линию первой, при этом иронически ее обыгрывая? В конце концов, из этой «не второй» части мы узнаем подробности о тех странных артефактах, что вызвали к жизни древних кандарийских демонов, вселившихся в людей, в оригинальном фильме. И наконец, если это не вторая серия, а ремейк, то почему кино называется «Зловещие мертвецы II»?
Одним словом, это была вторая часть первого фильма и авторемейк одновременно. Это то, что только более чем через двадцать лет станет распространенным явлением в мире большого кинематографа. Франшиза «Зловещие мертвецы» слишком сильно обогнала свое время. Это стало отчетливо видно после выхода в прокат фильма Ридли Скотта «Чужой: завет». С тех пор как миру явился оригинальный «Чужой», прошло сорок лет, а зрителям все так же важно узнать разгадку происхождения ксеноморфа, образ которого возник в фантазии одного из последних великих сюрреалистов Ганса-Рудольфа Гигера. И хотя новый «Чужой: завет» удовлетворяет пылкое любопытство аудитории и раскрывает загадку возникновения одного из самых популярных в истории кино монстров, фильм вместе с тем во многом повторяет структуру оригинала.
Дело в том, что с начала 2000-х в большом кинематографе появился тренд на ремейки. Ремейки прежде всего фильмов ужасов 1970-х и начала 1980-х: «Техасская резня бензопилой», «У холмов есть глаза», «Последний дом слева», «Пятница, 13-е», «Кошмар на улице Вязов» и так далее. Кстати, впоследствии был сделан ремейк и «Зловещих мертвецов» – «Зловещие мертвецы: черная книга» (2013). Но одновременно с этим трендом наметился еще один, очень важный – делать приквелы. Опять же, все началось с картины Джонатана Либесмана «Техасская резня бензопилой: начало», в которой рассказывалось о том, как семья практикующих работников скотобойни докатилась до жизни кровожадных маньяков. В 2017 году мы могли наблюдать возникновение и утверждение очередного тренда, который, однако, не так просто разглядеть, потому что пока еще он скрывается внутри ремейков и всевозможных продолжений, включая приквелы. Давайте будем называть этот феномен «приквейк» – производное от слов «приквел» и «ремейк» – и по аналогии «сиквейк» – «сиквел» и «ремейк». Одним из первых таких фильмов уже в этом столетии стал, например, «Нечто» (2011), в котором приоткрывалась загадка появления полувируса/получудовища из оригинального фильма Джона Карпентера 1984 года. Правда, не такого уж оригинального. Картина Карпентера тоже была ремейком черно-белой ленты 1951 года «Нечто», снятой Кристианом Най-би и Говардом Хоуксом, но все же была именно ремейком. Новый фильм «Нечто» (2011), с одной стороны, рассказывал о событиях, произошедших до момента появления монстра на полярной станции в начале 1980-х, с другой – делал это в соответствии со структурой сюжета исходного материала Карпентера. То есть это было той же самой, но додуманной и, значит, немного расширенной вселенной. Новое кино даже называлось так же, как и «Нечто» Джона Карпентара»: просто «Нечто».
С момента выхода «Нечто» прошло немного времени, и мы получили седьмой эпизод «Звездных войн», который является и продолжением, и ремейком одновременно, так как опять же повторяет структуру и многие ключевые моменты четвертого эпизода франшизы «Новая надежда». В момент выхода картины Джей Джей Абрамса почти все критики и рядовые зрители писали, что наконец мы получили настоящие старые «Звездные войны». Хотя это были новые «Звездные войны». Таким образом, стало ясно, что сиквейк – это не просто полноценное продолжение, а именно что попытка сделать фильм по рецепту оригинала. В этом смысле, скажем, ремейк «Кошмара на улице Вязов» – полноценный ремейк, так как авторы попытались перезапустить франшизу, нашедшую свое завершение еще в 1990-х. По тем же самым причинам продолжение «На игле» Дэнни Бойла это тоже сиквейк, потому что это и сиквел, и попытка переписать историю хорошо знакомых героев, рассказать ее новым языком. Вероятно, таким же фильмом можно считать «Бегущий по лезвию: 2049» Дени Вильнева.
Относительно «Бегущего по лезвию» необходимо сказать следующее. Ридли Скотт, как известно, сделал два наиболее знаковых для истории кинематографа фильма – «Чужой» и «Бегущий по лезвию». Очевидно, «Чужой» для Ридли Скотта важнее, так как режиссер выбрал расписывать мифологию именно этой вселенной, в то время как продолжение «Бегущего по лезвию» стал снимать Дени Вильнев. Моя гипотеза, почему Ридли Скотт остановил свой выбор на «Чужом», заключается в том, что вселенная «Чужого» в некотором роде может включать в себя вселенную «Бегущего по лезвию». Так как действия в оригинальном «Бегущем по лезвию» происходят раньше, нежели во всех фильмах франшизы «Чужой», в 2019 году, мы можем предположить, что люди уже изобрели и внедрили в жизнь киборгов, предназначение которых – служить человеку, но космос еще не освоили должным образом, хотя летающие машины уже перемещаются по расширившемуся городскому пространству на всех уровнях. Это, конечно, допущение, которое вместе с тем может найти пусть и слабое, но подтверждение[98]. Но вот что допущением не является: вселенная «Чужого» включает в себя не только ужасного монстра, придуманного Гигером, но еще и андроидов. И эта проблема, которая Ридли Скотта, видимо, сильно волнует, лучше всего раскрывается через мифологию «Чужого», потому что эта вселенная более просторная и тематически многообразная. То есть Ридли Скотт в подобном свете, если угодно, предстает перед нами настоящим мыслителем, которому важно рассуждать о таких вещах, как границы человеческого и нечеловеческого, свобода воли, происхождение человека, статус и обоснованность веры, иные формы жизни и их право на существование и проч. И хотя «философия» Ридли Скотта не слишком глубокомысленная, все-таки она любопытна, так как позволяет авторам от кино выражать себя не только эстетически, но еще и философски. Все это мы подробнее обсудим в следующей главе, а пока вернемся к «Зловещим мертвецам».
Вторая серия как культурный эксперимент оказалась настолько новаторской (фактически приквейком и сиквейком одновременно), что обогнала время на двадцать с лишним, а то и тридцать лет. Следующим шагом в развитии вселенной Рейми была третья серия, получившая название «Армия тьмы» (1993). И хотя она условно продолжала сюжетную линию второй части, как отмечает киновед Джеффри Уайнсток, по-хорошему «Армия тьмы» переписывала историю уже сложившегося сюжета[99]. Теперь Эш из замкнутого пространства «хижины в лесу» попадал в вымышленный мир Средних веков, где в соответствии с самосбывающимся пророчеством должен был предотвратить восстание нечистой силы. Уже в этой серии образ главного героя меняется окончательно, и Эш из трагического полуобезумевшего персонажа превращается в плута, единственное желание которого – вернуться в свое время, но отнюдь не спасти человечество от древних демонов. В какую сторону развиваться франшизе после такого, было не вполне ясно, и Рейми сделал паузу. К этой линии вернулись лишь в комиксах 2004 года, которые также получили свое продолжение.
Однако параллельно с этим «Зловещие мертвецы» перебрались в сферу видеоигр. Первая аркадная игра вышла еще в 1984 году, а полноценные продукты с сюжетом и мифологией стали появляться уже с 2000 года. С тех вышло несколько игр. Однако, вопросом оставалось то, вернутся ли «Зловещие мертвецы» в мир кинематографа? Первой ласточкой возвращения и расширения вселенной стал канадский мюзикл «Зловещие мертвецы: мюзикл», который ставили в разных странах мира с 2003 по 2010 год. Хотя мюзикл соблюдал все основы мифологии оригинальной дилогии (кстати, удачно монтируя первую и вторую серию, тем самым снимая проблему последовательности событий), сама по себе вселенная получила развитие в комиксах и видеоиграх. Оказалось, что к художественному воплощению идеи еще можно вернуться.
Собственно, идею ремейка «Зловещих мертвецов» Рейми вынашивал довольно долго, пока она не воплотилась в 2013 году. Как полноценный ремейк фильм сильно искажал уже созданную мифологию и фактически переписывал историю главного героя: теперь со злом должна была сражаться «последняя девушка», а вовсе не Эш. И так как системообразующим элементом вселенной изначально был Эш в исполнении Брюса Кемпбелла, в итоге создатели реанимировали традиционную мифологию франшизы с Эшем во главе в сериале «Эш против зловещих мертвецов». Свет увидело три сезона шоу. Здесь стоит отметить, что трилогия «Зловещих мертвецов» получила культовый статус[100]. И хотя относительно позиции третьей серии могут быть вопросы, так как она радикально порывала с сюжетом дилогии, в целом поклонники приняли и ее, потому что преемственность все же ощущалась. Именно это сохранение «культовости» (а свой культовый статус фильмы со временем могут терять) обеспечило сериалу внимание лояльных франшизе зрителей. Таким образом, сериал был создан прежде всего для старых фанатов и тех, кто присоединился к культу «Зловещих мертвецов» позже.
Принципиально важно то, что изначально культ «Зловещих мертвецов» строился на базе фанатов zombie movies. Во многих исследовательских работах, в которых рассматривается история субжанра, этот фильм непременно упоминается. Однако Николай Долгин, автор статьи о сериалах, созданных на основе фильмов, пишет следующее: «Неофитов, не знакомых с трилогией Сэма Рэйми, словосочетание „зловещие мертвецы“ может натолкнуть на мысли о зомби. Название настолько сбивает с толку, что даже люди, смотревшие фильмы, не всегда отдают себе отчет, что никаких зомби там нет. Зато демонов пруд пруди. Они вселяются как в людей, безумно хохоча и отпуская глупые шутки, так и в неодушевленные предметы и даже в озабоченные деревья»[101]. Дело в том, что зомби в популярной культуре могут иметь разное происхождение – вирус, эксперименты инопланетян и мистика в том числе (например, фильм «Мессия зла»). В этом смысле «дедайты», которых мы видим в оригинальных фильмах «Зловещие мертвецы», все еще являются «живыми мертвецами». И если это верно для кино, то в сериале (и ремейке, как мы упоминали в другой главе) это уже действительно не зомби, а скорее одержимые демонами люди.
Печальный урок этой истории заключается в том, что телевизионное продолжение подтвердило не самую приятную истину – то, что когда-то хорошо работало для больших экранов, необязательно будет работать в формате сериала. Главная же причина этой неудачи (все же сериал можно классифицировать как неудачный, о чем свидетельствовало резкое сокращение числа зрителей шоу во время второго сезона и далее) в том, что авторы франшизы Сэм Рейми, Айвен Рейми и Брюс Кемпбелл пошли на эксперимент и попытались развить то, что фактически не требовало развития. За счет появления новых персонажей, расширения мифологии демонов и книги мертвых, а также добавления в историю необязательных элементов («святая земля», загадочная женщина, связанная с потусторонним миром) франшиза окончательно утратила свое обаяние.
Эш из когда-то привлекательного плута превратился в уже совершенно комичного персонажа. Важно, что в сериале Эш наследует образ Эша из «Армии тьмы», в то время как ссылка на «Армию тьмы» появляется лишь в конце второго сезона. И хотя невозможность ссылаться на третью часть трилогии обусловлена проблемами с авторскими правами, создатели, поскольку уже имели такой опыт, могли связать сериал исключительно с событиями второй серии и сделать шоу более камерным, соответствующим духу классической дилогии. Вместо этого Эш большую часть экранного времени в шоу ведет себя так, будто первых двух серий не существовало, но о событиях третьей части речи не идет. В целом такой феномен можно назвать «нестабильной вселенной», когда главный герой, на поведении которого строится сюжет, сильно трансформировался и почти не отсылает к прежнему опыту. Вселенная франшизы нестабильна и в плане нарратива даже на уровне фильмов, плавно переходящих в сериал. Кроме того, это еще и «расщепленная вселенная» в плане форматов, в которых присутствует франшиза «Зловещие мертвецы»: фильмы, комиксы, видеоигры, мюзикл и сериал.
И хотя в сериале вроде бы есть все то, что должно было быть: старая машина, которая была в Средних веках вместе с Эшем, его протез, которые он сделал себе еще в «Армии тьмы», пила, двуствольный обрез, традиционный наряд (синяя рубашка и бежевые штаны), а также появление в эпизодической роли Теда Рейми, – у старых фанатов сериал оставляет гнетущее впечатление. Виною тому во многом не только новые герои, но и бессмысленная резня (в том значении, что она неоправданна и поэтому часто не выполняет свою функцию), а также не самым удачным образом продуманный сюжет. Единственные элементы шоу, которые могут вызывать восторг у верных «культистов», это прямые отсылки к прежним сериям, а зачастую перенесенные в эти серии действия.
В этом отношении самым важным для сериала является девятый эпизод второго сезона, когда Эш посредством книги мертвых решает вернуться в прошлое и сделать так, чтобы он никогда не связывался с демонами. Здесь «Зловещие мертвецы» как сериал пересекаются с довольно сильным трендом на воспоминания о 1980-х. 1980-е, как мы видели во второй главе, очень популярное время действия для нынешних шоу. Достаточно вспомнить «Красные дубы», «Очень странные дела», «Блеск» («Потрясающие леди идут драться»), а также такие вещи, как «Королевы крика» и «Мертвое лето». В целом «Зловещие мертвецы» ближе к последним, так как критически переосмысляют конвенции жанра, сложившиеся в 1980-х, однако в девятом эпизоде второго сезона сериал вступает на почву первой группы шоу – когда воспроизводит дух времени 1982 года. В этом же смысле он коррелирует с такими сериалами, как «Черное зеркало» и «Измерение 404», которые обыгрывают 1980-е внутри некоторых из сюжетных линий, но не посвящены исключительно этому десятилетию. И, таким образом, девятый эпизод «Эша против зловещих мертвецов» становится экспериментом с сиквейком/приквейком в рамках мира сериалов.
Упоминаемый выше Джеффри Уайнсток, пытаясь описать трилогию «Зловещих мертвецов» как самостоятельное постмодернистское произведение, то есть такое, через которое постмодернизм как теория может быть представлен наилучшим образом, отмечает, что франшиза предлагает не ревизию (когда факты рассматриваются под новым углом зрения, но при этом не изменяются), но переписывание (когда в свете нового взгляда на историю то, что раньше можно было считать фактом, теперь таковым не является)[102]. И если даже в третьей части переписывание фактов все еще играет на пользу сюжету, представляя фильм одновременно как сиквел и как ремейк второй серии, то в случае сериала этот подход кажется избыточным. А если быть более точным, сценаристы слишком увлеклись переписыванием уже имеющейся истории. И главным образом, поскольку большей частью то, что связывает фильмы и сериал – это Эш, за исключением упоминавшихся артефактов вроде олдсмобиля и пилы, постольку этот прием влияет на характер героя. В итоге мы имеем не старого Эша или даже не старого Эша, образ которого дополняется, но Брюса Кэмпбелла, который пытается играть Эша, каким мы его запомнили по «Армии тьмы». Зрителю в очередной раз показывают новую версию старой любви Эша, Линду, а главное, в сюжете появляется его отец, что в очередной раз изменяет образ героя. И все это не в лучшую сторону.
В то время как многие, во многом с подачи самого Сэма Рейми, утверждают, что характер Эша практически не изменился по сравнению с оригинальной трилогией («Эш за годы разлуки со зрителями не поменялся ни на йоту. Сценаристы, кажется, установили лимит в 2 % на его развитие как персонажа в течение сезона»)[103], это неправда. В «Армии тьмы» Эш делает то, что должен, потому что сам заинтересован в общем благе, а читает заклинание неправильно (что приводит к роковым последствиям) только по той причине, что забыл его. В сериале он превращается в безалаберного комика, а те моменты, в которых он должен предстать героически, выглядят нелепыми еще больше, чем его теперь уже стандартные хохмы: зритель не может избавиться от того впечатления, которое Эш на него уже произвел. В конце концов, и сериал начинается с того, как Эш в алкогольном и наркотическом опьянении, пытаясь соблазнить девушку, с которой познакомился в баре, зачитывает заклинание из книги мертвых – тот роковой шаг, который прежний Эш не предпринял бы ни при каких обстоятельствах, потому что прекрасно знает, чем это чревато.
В итоге это переписывание истории до неузнаваемости может уничтожить и фактически уничтожает ту, теперь уже весьма хрупкую и без того нестабильную и расщепленную вселенную, которая была создана и развита в оригинальной трилогии. Так сериал, имевший все основания мгновенно стать культовым телевизионным продуктом, не просто становится неудачным, но ретроспективно, за счет изменений прошлых сюжетных линий, переписывая факты, создает культовым фильмам-долгожителям по-своему негативный имидж (но одновременно и укрепляет культ трилогии, так как она остается неповторимым оригиналом). И вместо увлекательного продолжения целевая аудитория шоу – старые поклонники – получает очень неудачный опыт. Иными словами, у хижины в лесу, что зовется «Зловещими мертвецами», сносят основания и на и без того ветхом фундаменте возводят новую надстройку, которая по всем параметрам уступает прежней. Но теперь уже ничего не остается, кроме того, чтобы вспоминать, каким красивым было прежнее здание в стиле ретро 1980-х. «Эш против зловещих мертвецов» – это очень неудачный опыт сиквейка в сериалах за последние несколько лет. И пусть эксперимент дал отрицательный результат, мы кое-что узнали о том, как не следует работать с культовыми фильмами в рамках телевизионных шоу.