Мы с Галей и Лилей проводили очередной отпуск в Шелудьковке. Днем у меня рыбалка на озере, для чего сосед, дядя Митя, разрешает мне брать свою лодку. Лодка моего тестя, Филиппа Ивановича, уже сгнила окончательно, и хотя она еще стоит на озере, но плавать в ней уже нельзя, слишком много щелей образовалось. А раньше с нее Филипп Иванович ставил ятеря и приносил домой приличных карасей, иногда до двух килограммов весом. На удочку у меня такие никогда не ловились. На удочку клюют только мелкие карасики, с ладошку, или немного больше, и то, только с лодки. С ближнего берега подход к озеру нормальный, но здесь слишком мелко, и караси не клюют, а противоположный берег весь зарос камышом, к воде вообще пролезть невозможно. Но вот с лодки, под этим камышом, карасики клюют нормально, особенно если прикормить место макухой. Недавно я даже десяток красноперок в протоке поймал, причем все такие приличные, грамм по двести, караси такие большие редко ловятся. А еще на озере я увидел мужика, который меня буквально поразил. Он под камышом ставил сеть. Здесь многие так ловят рыбу, ставят сеть вдоль камыша, потом специальной глюкалкой, длинным шестом с металлическим конусом на конце, пугают рыбу, стоящую в камыше, та бросается наутек и попадает в сеть. Я подплыл к нему, хотя это было и не очень тактично, чтобы посмотреть, какая же рыба попадает в сеть. Он показал мне рыбу, она была такой же, как и на мою удочку клевала, и тут у меня глаза на лоб полезли, у него не было обеих кистей рук. Но своими култышками и с веслом, и с сетью он получше меня справлялся. Вообще не имея пальцев, он с удивительной ловкостью выбирал рыбу из сети. А как ловко, каким-то неуловимым движением, он перебрасывал весло с одного борта на другой, и лодка у него не петляла, как у меня, а четко шла в нужном направлении. Я просто залюбовался его работой, вот это мастерство, это был высший класс.

В общем у нас сейчас райская жизнь, теща, Прасковья Павловна, баба Паша, как мы ее зовем после рождения Лили, кормит нас деликатесами, тесть без рюмки кушать не садится, и нам наливает, ему одному теща наливать отказывается. Работать не заставляют, поэтому за время отпуска я килограмм пять веса набираю, правда потом на работе я этот лишний вес за две недели и сбрасываю. Самогон теща с тестем сами гонят, причем отличный самогон, чистый как слеза, и абсолютно без запаха. Потом этот самогон теща переливает в десяти литровую бутыль, и ставит в подпол на веранде. Люк в этот подпол довольно узкий, теща в него еще пролазит, а вот тесть, со своим животом, уже нет. Не рассчитал бедняга, когда дом строил, теперь теща этим пользуется, наливает ему в баночку норму на день, и больше не дает, а сам он добраться до водки не может. Другое дело, когда гости приезжают, тогда у тестя тоже праздник.

– Мать, ну неси гостям побольше, – говорит он, – что ты принесла, как украла.

И теща несет еще пол-литра. Если же теща ему в выпивке отказывала, он спрашивал, не нужно ли ей чего-нибудь купить в магазине. Садился на велосипед и ехал в центр к магазинам. Там заходил в «гандэлык», чайная, в которой вино на разлив продавали, выпивал стакан вина, потом покупал то, что требовалось, и довольный возвращался домой. На этот раз в гандэлык можно было не бегать, в гости кроме нас еще и москвичи приехали, родной брат тестя Николай Иванович с младшим сыном Витей. На этот раз они приехали на собственной легковой машине, чем удивили родственников. Хотя Николая Ивановича в селе и так уважали, подполковник, командир батальона связи, но тут его авторитет еще больше вырос. В гости шли бесконечным потоком родственники, теща только успевала столы накрывать, и за водкой в подпол лазить.

Пришел в гости, и дядя Миша, двоюродный брат тестя, да не с пустыми руками, принес новость, что ему и Филиппу Ивановичу на Военведе (на военном полигоне) выделили большие участки под сенокос. Пока стоит хорошая погода, нужно было срочно ехать, и косить. Увидев машину дядя Миша обрадовался.

– Коля, так может ты нас завтра на сенокос отвезешь? – спросил он.

– Да мы и косить поможем, – ответил Николай Иванович. – Давненько я косу в руках не держал.

Гости продолжили застолье, а Филипп Иванович пошел клепать косы. Я предложил ему свою помощь, но столь ответственное дело он мне не доверил, ведь с плохо наклепанной косой много не накосишь. На следующий день встали с петухами, помня поговорку: «коси коса, пока роса», быстренько позавтракали, притом без никакой водки, и поехали. В машину сели пять человек: Николай Иванович с сыном, Филипп Иванович, дядя Миша и я. Косы класть было некуда, их должен был привезти сын дяди Миши, Виталька, на своем мотоцикле с коляской, куда косы и погрузили. Виталька работал в сельской больнице фельдшером, но поскольку была суббота, то два дня у него было выходных. Ехать нужно было далеко, километров десять за Скрыпаи. Все поля вокруг были засеяны и засажены, любо дорого посмотреть. В поле была оборудована и заправочная станция, чтобы зря не гонять трактора и машины в село для заправки, все продумано. Увидев заправочную, Николай Иванович поинтересовался, есть ли у них 76-й бензин, на что дядя Миша ответил, что они не знают, так как никогда на ней не были.

Виталька с косами был уже на месте. Это был парень выше нас с Витей, довольно крепкого телосложения, моложе меня, но старше Вити, уже женатый. Парень был всем хорош, вот только очень высокого мнения о себе и своих способностях, очень заносчивый, в разговоре с нами все время пытался нас подколоть, насмешничая по поводу наших с Витей возможностей в предстоящей косьбе.

– Да что вы сможете тут помочь, – говорил он, – только под ногами будете путаться.

– Не говори гоп, пока не перескочишь, – отвечал я ему, еще посмотрим, какой из тебя косарь.

Не знаю, держал ли раньше косу в руках Витя, но я то дома косил по два дня наравне с отцом. Осрамиться не должен был. Заняли покосы. Первым встал Филипп Иванович, за ним дядя Миша, потом Николай Иванович, за ним хотел встать я, но Виталька меня оттеснил.

– Не лезь поперед мастера, – с гонором сказал он.

Я не стал спорить, и занял место за ним. Завершал этот строй Витя. Покосы были длинные, метров сто. Филипп Иванович и дядя Миша быстро ушли вперед, а наша четверка сильно отставала, всех тормозил Николай Иванович. Я предложил ему поменяться со мной местами, на что он с удовольствием и согласился, навыки косаря в Москве он явно подрастерял. После смены мест дело пошло шустрее. За двумя ведущими косарями я поспевал, Виталька от меня отставал значительно, а Николай Иванович еще больше. Витя идти в общем покосе вообще не успевал, хотя навыки косьбы у него оказывается были, его поставили в отдельное место, чтобы не мешал другим. Прошли еще несколько покосов, Виталька отставал все больше, теперь уже он тормозил Николая Ивановича, и дядя Миша предложил теперь им поменяться местами.

– Ну что, мастер, выдохся? – спросил я Витальку.

– Да нет, я силы берегу, – ответил Виталька. Мы с тобой еще в плаваньи посоревнуемся.

– В каком плаваньи? – не понял я.

– В обед поедем купаться, там и посмотришь.

До обеда косили в уже установившемся порядке, солнце поднялось уже высоко, было очень жарко, косы приходилось точить все чаще, и Филипп Иванович объявил перерыв на обед. Пообедали опять без водки, я просто не узнавал Филиппа Ивановича, оказывается может и не пить, когда захочет. После обеда дядя Миша и Николай Иванович легли отдохнуть, прикрыв головы от солнца рубашками, Филипп Иванович сел клепать косы, а нам с Витей, Виталька предложил съездить искупаться. Витя сел за руль машины, и мы поехали. Надо отметить, что водил он вполне прилично. До прудика было километра два. Это был небольшой выкопанный пруд, метров десять в ширину, и метров сорок в длину. Приятная прохлада сразу же сняла усталость с тела, я тихонько плавал по пруду, наслаждаясь прохладной, но не холодной водичкой.

– Давай теперь в плаваньи посоревнуемся, – сказал понаблюдав за мной Виталька. Здесь ты меня точно не обгонишь.

– Давай, – согласился я.

Витя дал старт, и мы поплыли. Кролем я плавал неплохо, и пока Виталька добрался до противоположного берега, я уже вернулся обратно, в точку старта.

– Ну что, мастер? – закричал я ему. – Обратно будешь плыть, или пешком по берегу пойдешь?

Виталик принял правильное решение, и обратно пошел по берегу. Теперь я мог рассмотреть тело Витальки. Никакого телосложения там и в помине не было, было большое грузное тело, гонору и наглости здесь было гораздо больше, чем мышц. После купания вернулись на сенокос, Филипп Иванович успел отбить все косы, и мы снова принялись за работу. Вечером усталые поехали домой. Проезжая мимо полевой заправки, Николай Иванович увидел, что там ходит заправщик.

– А давайте заправимся, – предложил он.

– Как? – не поняли дядя Миша и Филипп Иванович.

– Ну вы что, с ним не договоритесь? – в свою очередь удивился Николай Иванович.

– Да мы его вообще не знаем, – сказал дядя Миша.

– А вы попробуйте договориться, – предложил Николай Иванович.

Мужики нехотя пошли к заправщику, и через некоторое время вернулись.

– Он не хочет заправлять, говорит, что за это его с работы уволят, если узнают, – сообщили они Николаю Ивановичу.

– Да кто узнает? Суббота ведь, вокруг вообще никого нет. Ну предложите ему что-нибудь взамен, – не унимался Николай Иванович, видно уж очень ему хотелось на халяву заправиться.

Мужики опять пошли к заправщику. Было видно, что как они его уговаривают, а он не соглашается.

– Николай Иванович, а давайте завтра съездим в Змиев, и я Вас там заправлю, – предложил я.

Но Николай Иванович был непреклонен, ему хотелось взять «осажденную крепость», и заправиться именно на этой заправке. Минут через сорок заправщик не выдержал осаду и попросил о снисхождении.

– Ну что вы со мной делаете? Чего вы здесь столько времени торчите? Кто ни будь увидит и доложит председателю. Как я потом оправдаюсь, что вас не заправлял? – взмолился он. – Ладно подъезжайте, заправлю, только быстро.

Николай Иванович в этом противостоянии победил, ему удалось заправиться халявным бензином, вот только был ли он халявным для Филиппа Ивановича и дяди Миши, я не уверен, да и неприятный осадок в душе остался, по крайней мере у троих из нас.

На следующий день утром пришел дядя Миша и сказал, что Виталька больше не поедет, у него все тело болит, не собирались ехать и московские гости, поэтому на сенокос мы поехали втроем, Виталькиным мотоциклом с коляской. На второй день я тоже не отставал от ведущих косарей, в обед в одиночку съездил мотоциклом на пруд, искупался, согнал усталость, и без особого напряжения докосил до вечера. В понедельник дело осложнилось, Виталька поехал на работу, и забрал мотоцикл с коляской. Дядя Миша приехал к нам на маленьком двухколесном мотоцикле, забрал Филиппа Ивановича с косами, а мне велел пока идти пешком в сторону сенокоса, он отвезет Филиппа Ивановича, и вернется за мной. На середине пути в Скрипаи он меня и забрал. До обеда я еще пытался не отставать от ведущих косарей, но мне это уже давалось с напряжением, начал болеть левый бок. Купаться в обед я уже не поехал, а лег отдыхать. После обеда бок стал болеть еще сильнее, и я начал отставать. А к вечеру я уже ни рук, ни ног не чувствовал, да и боль в боку давала о себе знать. Домой добирались так же, как и на сенокос, то есть по очереди. Дядя Миша с Филиппом Ивановичем уехали, а я пошел пешком. Обратно дядя Миша очень долго не возвращался, уставший я еле плелся по дороге. Пытался останавливать попутные машины, но никто не остановился, и на меня смотрели как-то подозрительно. Я тоже посмотрел на себя, и все понял, у меня был вид бомжа. Старые рваные кеды, старые вылинявшие спортивные брюки без резинки, висевшие на мне мешком и подвязанные веревкой, чтобы не спадали, и старая мятая рубашка, все что мне нашли на сенокос из старой одежды Галиного брата Володи. Осознав всю трагичность ситуации, я перестал останавливать машины, и, смирившись с судьбой, потихоньку брел домой. Дядя Миша приехал, когда я уже входил в Скрипаи, оказывается, у него мотоцикл сломался. На четвертый день, уже и я не поехал на сенокос, ведущие косари докашивали участок вдвоем. Им было все ни почем, кажется у них ни руки, ни ноги не болели, и они еще столько могли бы выкосить. А может мне так только казалось, может и у них все болело, просто расслабляться времени не было.