Выбравшись из эвакуационного поезда в три ночи во Львове (а проводник в Харькове утверждал, что мы приедем в шесть), мы попали в огромную движущуюся во всех подряд направлениях толпу, где некуда было приткнуться. Очередь на выход с вокзала, удивительной длины очередь в женский туалет, вереница спешащих на эвакуационный поезд в Польшу, реплики из толпы: "На него не реально попасть".

В зале ожидания треть места занимали граждане цыганской наружности, остальное пространство пола тоже было покрыто лежащими людьми. Буфет или хоть что-то наподобие? Абсолютно всё закрыто. Переступая через сидящих на полу мы сделали пару кругов с неопределённой целью, но и делать-то было особо нечего – до шести утра в городе всё равно комендантский час.

В шесть мы выбрались на морозную привокзальную площадь, где расположились всевозможные палатки помощи. Мы стали узнавать варианты дальнейшего путешествия эвакуировавшихся: можно сесть в поезд на Польшу, но мы насчёт него так и не узнавали за ненадобностью – мы же твёрдо собирались ехать именно в Червоноград (городок у границы, где живёт пригласивший нас друг внука). Ещё от жд вокзала отходят автобусы "Красного креста", которые за сто гривен довозят до пограничного поста, чтоб потом можно было пешком перейти границу, а там уже есть общий ночлег для нуждающихся. Есть комфортабельные автобусы до Варшавы (кажется) по полторы тысячи гривен (шестьдесят долларов примерно), и в них можно попасть просто став в очередь. Но нам нужно было на автостанцию №2, откуда идут регулярные рейсы до Червонограда.

Мы попытались через смартфон заказать такси, но глухо. Тогда я, как более опытный, чем внук путешественник, сказала, что вокзал всегда для таксистов это яма, и нам надо выбраться, отойти от него хоть метров на сто – триста. Вдали светилась дорога и мы пошли к ней. Дошли до городской трассы, там вдоль бордюра стояли ряды припаркованных автомобилей, и один поджидавший своих потерявшихся клиентов добрый таксист объяснил с какого приложения реально сейчас во Львове искать машину и сколько примерно стоит наш маршрут.

Автомобиль нашёлся моментально (двести пятьдесят грн/ девять долларов) и извилистыми улочками предрассветного города довёз нас на Автостанцию №2. Город оказался буквально покрыт плакатами если так можно выразиться антивоенного содержания, но наш водитель сказал, что текст на них всё же находит несколько грубым, наверное из-за использования матерных слов.

На автостанции жизнь ещё не просыпалась, вход в здание оказался закрыт, но были лавочки и открыта круглосуточная "Варенична". Сделав для начала дежурный ознакомительный круг по вокзальной площади, мы подъели: внук – в цивильной обстановке вареничной, а я в целях экономии на лавочке, из своего запаса, не зря же тащили остатки содержимого холодильника. В семь кассы открылись и мы купили по сто гривен себе билеты. В семь-тридцать мы уже ехали к другу.

Дорога заняла меньше двух часов. В пути мне успело стать очень дурно, потому что я до этого почти три дня в ожидании поездки, а за тем в переполненном эвакуационном поезде, намеренно не ела вообще, чтоб не возникало дополнительных потребностей в неудобной обстановке, а за одно и опасности заразиться. А тут – на станции расслабилась и, обильно обдав руки антисептиком, капитально накидалась сухомятки: картоха, яйца, жарено – вареные куски мяса на бутерброды. Нет бы ещё пару часов подождать. Желудок сделал удивлённую паузу минут на тридцать, а потом меня просто скрутило, при чём что называется "во все стороны". Но я всё же не стала требовать остановить автобус, чтоб уже не добивать внука своим тотальным унижением. Пригодных под мои потребности остановок на пути не делалось, всё было буднично: зашли/ вышли за полминуты. Я бледнела, оседала, спрашивала сколько ещё осталось, мне раз пять ответили: "Минут пятнадцать".

На автостанции нас встретил друг внука – Серёжа, он был его одногодка, школьник- выпускник, худощавый высокий паренёк с длинным волосами, мечтающий осенью продолжить учёбу во Львовском университете.

И какой-то незнакомый Серёже мужчина тут же на остановке стал его и нас расспрашивать кто мы такие и откуда приехали. Я так поняла, что это был негласный местный дежурный, потому что людей выходило достаточно много, но очевидно они были свои, а мы – заметно чужие и с рюкзаками.

Я спросила Серёжу свой главный вопрос: "Сколько идти до дома?", он бодро ответил, что всё рядом, буквально минут двадцать. Мне от мысли "двадцать минут" стало совсем хреново. Осмотревшись вокруг: обычная городская остановка, а вовсе и не вокзал с удобствами, я прицельно уставилась на контролирующего джентльмена. Раз он сам затеял с нами знакомиться, то уже может и подвезёт? За одно и удовлетворит свой вопрос: "Куда?"

Он воспринял это совершенно по дружески и моментально согласился, возмущённо отказавшись от оплаты ("Пани, не задавайте глупые вопросы"). Короче, нас подвезли, расспросили про Харьков, а за одно по пути рассказав: "В Киеве с 2014 есть побратимы", что уже проясняло личность водителя.

На входе в подъезд Серёжу долго расспрашивала незнакомая ему соседка, тоже бдительно разглядывая нас. Так что я решила: тылы страны прикрыты.

Наконец мы попали в квартиру. Пришла другая соседка, которая осталась присматривать за жильём, и даже котика забрала к себе, хоть жила дверь-в- дверь. Она строго изучила мои документы, сделала с них копии, записала мой телефон, и предложила забрать котика. Я согласилась – котик это всегда хорошо. Но котика мне так и не предоставили, потому что я абсолютно убеждённо утверждала: "Мы максимум на дней пять. Потом поедем дальше. Это абсолютно- абсолютно точно, что мы именно в гости".

Внук снял рюкзак, поставил вещи и сразу пошёл гулять со своим другом. Раньше эти парни общались только через интернет.

Все ушли и я начала осматриваться.Тут – в пустующей квартире сестры Серёжиной бабушки было видно, что она покинута крайне наспех – в холодильнике пол кастрюли борща, салат… Вообще, сам факт, что холодильник не только включен, но и прилично наполнен показывал на полную обжитость. Как кто-то из квартиры вышел и мы сразу за ним вошли. Оказалось, что так и было: к хозяйке приехала из Киева её дочь с подругой, и они все вместе срочно уехали в Польшу. Дочь, несмотря на просьбы мамы, категорически не желала ждать ни дня, переночевали и тут же – дальше в дорогу. Очевидно, что женщины уже пережили какой-то кошмар, испытали огромный стресс, и их несло как можно быстрее и желательно подальше.

Оставшись одна, я от усталости не смогла заснуть и очередной раз перебрала вещи. На этот раз даже более осмысленно, чем в Харькове, раскладывая их "по темам". Интересно, что как только я оказалась в квартире, то моя тошнота и все прочие проблемы со здоровьем улеглись.

Через несколько часов вернулся с продуктами на ужин довольный наобщавшийся внук. Мы поели и завалились спать, я – в зале на мягком удобном диване, прислонившись к уютной спинке, а внук – в спальне. Было очень холодно, и я постепенно натянула на себя всё, что смогла найти: и кофту, и куртку.

Ночью завыла воздушная тревога. Я под этот вой вскочила, разбудила внука, который сонно рассказывал, что друг Серёжа объяснял: "Это она так просто всё время воет и не надо на неё реагировать. У нас на неё никто не обращает внимания". А я смотрела с ужасом на стёкла и пыталась понять: "Где тут в планировке "студия" от них реально прятаться? Какие тут стены несущие? Их тут вообще нет!" В конце концов мы зашли в ванную, постояли, и пошли спать дальше. В некотором роде у меня уже не было сил бояться, хоть вой тревоги был для меня новостью, в Харькове (по крайней мере в нашем районе) просто приходили предупреждающие СМС. Правда, они приходили беспрерывно, но как-то тише, и на них не реагировать было психологически комфортнее, чем на этот ужасающий вой. Только всё время приходилось огрызаться на звонки "из-за бугра" от мамашки: "У вас тревога! Идите прячьтесь. Может в метро спуститесь? Нет? Там надёжнее. Ну смотрите сами."

Следующий день – 6 марта, воскресенье. Внук спал бесконечно долго. Подъём случился как бы не в четыре вечера, ведь парень почти всю дорогу в поезде ехал стоя или по очереди с другом сидя на самом краешке переполненного сидения. А потом ещё и гулял по Червонограду. Точно же устал!

Я же, после указаний сидящей в осаждённом Николаеве подруги, с часа ночи сочиняла "Побег из утра нового харьковского дня", потом залила его в интернет на все известные мне сайты, и только с рассветом повторно крепко заснула. Рассказ писался через силу, абсолютно не хотелось этим заниматься, муторошо было что-то вспоминать, но мне сказали: "Пиши, пусть знают", и я поняла что раз сказалась, то теперь обязана. Интересно, что его моментально озвучил мне неизвестный профессиональный чтец. Теперь это лежит в интернете.

С полудня по всем каналам связи на меня посыпались звонки. Меня начала увещевать и поливать наша заботливая мамашка, что она не понимает происходящего: куда и зачем мы приехали, чтоб мы немедленно ехали дальше, что она плачет и страдает за сыном, а тот не хочет выезжать из страны, а мы тут засели неизвестно на сколько, но ведь границу могут в любой момент закрыть… К ней подключилась ещё одна наша бабушка, которая сам-то даже их Харькова не потрудилась уехать, засев в далеко не самом безопасном районе, на "Горизонте". Я их всех послала общаться сразу с внуком, ведь я лишь ненасильственным образом его сопровождаю по согласованному маршруту: "Куда скажешь "согласен", туда и поедем".

Проснувшийся внук объяснял им всем по телефону, что мы обязательно поедем, но только чуть- чуть потом: "Вот погостим до среды и поедем". Было видно, как ему тут хорошо, и он рад бы гостить, да гостить… На десятый подряд звонок я уже привычно, без первичных эмоций отвечала: "Да сделаю я, сделаю всё, что хотите. Я не против ничего. Прекратите меня увещевать! Общайтесь с парнем". Короче, им со мной стало даже неинтересно разговаривать – никаких эмоций. А что парень? Он опять пошёл гулять с другом. Хорошо, что его рассказы о том до какой степени тут безопасно мне совершенно не были нужны: "Всё – к маме! Пожалуйста ей рассказывай. Но заметь, что хозяева квартиры почему-то предпочли уехать".

Примерно к ночи мы всё же "созрели" и начали изучать как и куда будем добираться дальше. Я .очередной раз предложила ехать сразу в Германию, ведь там ключевые аэропорты: Мюнхен и Франкфурт. На это внук аж взвыл: "Я не знаю ни слова по немецки!" Зато он предложил ехать обратно на вокзал во Львов, но тут уже взвыла я: "Зачем нам ехать в обратную сторону, если тут все местные жители границу пешком переходят???" И мы стали изучать как до таможни добраться.

Внук являя чудеса географической образованности, разглядывая Google-карту, отмерял расстояние до границы. Пришлось ему объяснять в чём разница между тем, что он замерял и реальностью: нам нужно не до ближайшей точки границы, а до таможни, как если чтоб перебраться через реку надо не до реки, а всё же до моста.

Вообще за время с 24 февраля я от него услышала очень много интересного о расстояниях: "бомбили далеко, это аж в трёх километрах от нас", "до вокзала не далеко, всего десять км пройти" (это по рельсам тоннеля метрополитена с багажом).

В конце концов внук нашёл, что от Червонограда до Варшавы есть автобусы, но я побоялась сразу покупать через интернет билеты, пока не увижу реального место с которого они идут. С рассветом я позвонила соседке узнать об этих автобусах подробнее, но та ничего никогда про них не знала. Внук спросил у друга, тот тоже хоть тут всю жизнь прожил, но ничего про них не слышал… Хз что это за автобусы, пока не уточним – не покупаем билеты.