Утром я очередной раз пересмотрела наш багаж. Всё же по зрелым размышлениям оставила свой ноутбук, тащить два – тяжело и достаточно бессмысленно, ведь ребёнок всё время сидит в смартфоне. Вообще собирать шмотки в эвакуацию, когда за окнами война – достаточно психологически любопытное упражнение. Ведь ты не знаешь, где тебя может с этими шмотками судьба накрыть. Вот где целее оно всё будет? В пути по направлению неизвестно куда, с ночёвками неизвестно где, или если оставить в квартире, с которой неизвестно что может произойти? Или есть дорогие тебе вещи, но практической пользы от них в скитаниях нет… Брать их или оставлять?

Потом я подумала: "А вот я к примеру вернусь домой, а компа тут и нет! Правильнее рассредоточить: один – с собой, другой – дома.

Вещи? Вот я ночнушку с собой выбрала нет – не новую, нет – не тёплую, а тонкую, чтоб лёгкая и место не занимала. Единственная роскошь, которую я себе позволила, это одеться как капуста: под зимнюю куртку вторая куртка и толстая вязанная кофта. Посмотрела на внука, хотела и ему такое предложить, но воздержалась: "Разберёмся потом. Пусть ему просто удобно будет, главное – чтоб не нервничал".

Такси на семь- тридцать прибыло чётко, рядом с водителем сидел второй парень. Наверное не только мы боимся таксистов, но и они – нас. Наша попутчица пришла с приличным чемоданом, видимо знала куда едет, а может просто поздоровее меня была и помоложе.

По городу мы доехали чётко, все водители на дорогах вели себя на удивление корректно, абсолютно показательно аккуратно, вежливо на загляденье. Казалось бы все "на измене", а такой транспортный эффект сосредоточенности. На парковку за шлагбаумом по общему согласию мы не заезжали, никто не хотел ничего усложнять. Мы вышли на вокзальной площади и пошли к центральному входу, где толпа была на все ступеньки.

Прогноз погоды на этот день был неутешительный, обещалось двадцать см снега, ураганный ветер и всё такое. Ураган/ не ураган, а за ночь снег выпал и начал таят, было слегка скользко и очень мокро.

Мы подошли к главной двери входа в вокзал и – логистика наше всё! Дверь была перекрыта на выгрузку гуманитарки. Но дверей вообще-то три, две закрыты, а третья- перекрыта. Мы достаточно потолкались и пошли заходить через боковую дверь, то есть с нулевого этажа.

Ведущая в зал ожидания лестница из тоннеля тоже вся была занята людьми, подняться было невозможно. Дверь, ведущая на перрон – на выход из зала ожидания была закрыта. А поезда на эвакуацию подавались вроде бы именно на первый перрон. В этот день по расписанию обещали десять поездов, но пока не было и первого.

На соседний перрон пришёл заполненный проходящий из Лисичанска. Тем не менее часть людей туда устремилась и как-то вместилась.

Дверь центрального входа, через которую мы первоначально хотели войти – её так и не открыли. В самом зале всё было заполнено людьми, и велись какие-то беспрерывные переклички, задавались вопросы. Я ни слова не разобрала, но чтоб пропустили без вопросов, мы приготовили документы внука, что ему ещё нет восемнадцати.

В конце концов всё кончается и дверь на перрон открыли, даже две створки, что при нашей логистике вообще есть чудо. Народ ломанул. За два человека до меня я увидела как прямо в дверях проседает и падает женщина, но толпа остановилась и дежурный (он стоял тут же в дверях) помог ей подняться. Документы у нас так никто и не спрашивал.

Люди стали вдоль путей в ожидании поезда. Дверь на перрон опять закрыли, вдоль перрона ходил патруль с автоматами. Вдалеке послышались миномётные залпы, но патрули сказали: "Это наши", из толпы им отозвались: "Мы уже разбираемся". То есть количество баллистических экспертов среди цивильного населения города стремительно увеличивалось.

На перроне внук встретил одноклассника с мамой и сестрой. Это был тот самый парень, что последние дни жил в метро и перенёс войну 2014-2015 в Антраците. Семья ехала к отцу в Польшу, он давно там работал строителем.

Этот мальчик как раз и прошёл за два дня до этого на вокзал по путям. Но вот что он рассказал интересного: это был уже третий день их попытки уехать. Они даже ждали эвакуационные поезда на четыре утра, которых в расписании было указанно аж два, но в реальности их не было. В прошедшие дни приходили какие-то эвакуационные поезда, но значительно позже – к девяти, или отменялись вовсе. А я дома, читая расписание, на эти ранние очень надеялась, рассуждая, что комендантский час с шести вечера до шести утра и, таким образом, на вокзал перестанут подтягиваться новые люди, и все, кто уже восемь раз не смог втиснуться в вагон – наконец-то уедут.

И вот стою я, слушаю, что люди вокруг рассказывают: кто как и почём на вокзал на такси доехал, ахушки. Но некоторых и бесплатно соседи подвезли, некоторых дороже нас. Получалось до пятидесяти долларов с человека.

Короче, стою я, "Отче наш" читаю, и в одиннадцать часов утра подали Хюндай экспресс. И дверь открылась прямо возле нас! Мы зашли и все наши СЕЛИ! Ещё и вагон люксовский. Потом людей поднабралось, пришлось всем тесниться, двигаться, но это уже же сидя. На каждых двух сидениях помещалось включая детей четыре -пять человек: трое – четверо в ряд, плюс на руках. Ну, и собак с котами предостаточно. Наших мальчиков – подростков посгоняли чтоб они стоя ехали, потом они по очереди сидели и на столик опирались. В проходах людей – как в час пик… И поезд тронулся.

В Полтаве – первая остановка и весь перрон опять забит людьми. Было страшно смотреть, но когда мы отъезжали от станции, то перрон чудесным образом оказался пуст. Значит как-то эти люди тоже смогли влезть. Рейс шёл маршрутом очень круговым. В Киеве мы остановились на какой-то станции, а не на центральном вокзале.

Когда начало смеркаться, то шторы опустили, чтоб не отсвечивать. Объехав все западные города мы добрались до Львова в три ночи, хоть изначально проводник ответил, что прибудем в шесть. То есть расписания как такового не было. В пути мы провели шестнадцать часов. Пару раз понемногу раздавали воду.

Что там на нервах, плаче и прочих шумах в поезде происходило – можно тоже вспомнить. Люди лежали в проходах, сидели по очереди… Парочка неадекватов периодически что-то орала. Но какое это имеет значение? Главное – мы уехали из этого адского места, которое было самым красивым, ухоженным городом Украины, её гордостью с самыми новенькими парками и бесконечными в каждом дворе игровыми площадками.

И как было сказано каким-то из харьковских шутников: "В аду вас будет встречать наш Гепа" (недавно умерший всеми любимый мэр Геннадий Кернес). Всю дорогу я не услышала нигде ни одного слова на украинском, от чего суть происходящего не менялась.

Могу добавить, что от мысли, что с этим переполненным поездом может произойти хоть какая-то заминка становилось дурно. Но, видимо, коллективная мольба помогла ему пройти свой путь гладко. И, вспоминая все прочитанные до того дня новости, я обращала внимание, что жд- пути как-то пока не трогали.