Глава 10

Я проснулась, когда на улице уже темнело. Когда началось застолье, я крепко спала, но зато сейчас я ясно слышала хор нетрезвых голосов, распевающихся перед самым главным событием. Открытое окно моей временной спальни как раз выходило во двор, так что я прекрасно слышала все разговоры. А ещё я чувствовала манящий запах шашлыка. Именно он и заставил меня подняться с постели. По быстрому привела себя в порядок и вышла во двор.

Гостей было много, весь хутор. К счастью, весь хутор – это всего лишь три улицы, по четыре-пять домов на каждой. Что удивительно, дома были все приличными, не полупрогнившими, некоторые даже двухэтажными. Да и люди здесь совсем другие, открытые, добрые. Ещё бы, здесь же ничего не спрячешь, все тайны мигом раскрываются. Вот и приходится менять себя вместо того, чтобы надевать маски.

Меня замечают и здороваются, как с дальней роднёй. Я тоже хорошо их знаю. И их самих, и их детей, и даже внуков некоторых из них. Парочка сорванцов только что проскакала мимо меня, громко изображая знаменитых Марвелловских супергероев. Как только эти двое скрылись за углом дома, за ними следом пролетел ещё один, глухо шипя: «Я – Веном». Видели, знаем. Тот ещё паразит. Мне поясняют, что родители улетели за границу, в командировку, а внуков на всё лето сослали в бабушкам. Да-да, конечно, лето – самое время для командировок, особенно за границу. Нет, я не спорю, вполне возможно, что это действительно командировка, возможно даже в курортный город. Но вот какое совпадение – как раз в разгар сезона. Хотя, некоторые хитрые начальники таким образом объединяют командировку с отпуском. Чтобы не платить дважды.

Но факт остаётся фактом. Родителей нет, а дети носятся по чужому двору без стеснения. Я-то не против. Маму с папой это тем более радует, что хоть кто-то носится по их двору. Интересно, а как к этому относится мой женишок? Кстати, где он?

Обхожу двор и вижу его у костра. Что я вижу? Папа учит его правильно жарить шашлыки. Юра с интересом слушает и под чутким руководством пытается что-то делать сам. Прежде, чем привлечь внимание, присматриваюсь к ним. Кажется, папе нравится мой так называемый избранник. Удивительно, но он никогда не одобрял маминого выбора. Папуля, как и я, считал, что мне не подойдут мужчины деревенского типа, хотя бы потому что мне с ними скучно. А Калинин, впервые виду его таким заинтересованным. Он с таким почтением относится к моим родителям. С одной стороны, это льстит мне, как дочери, но с другой стороны. Как бы мои родители не привыкли к нему. Ведь тогда мне точно придётся выходить за него замуж. То есть, придётся мутить ещё одну афёру, но уже с фиктивным браком. Рогова, куда ты вляпалась?

Юра замечает меня и приветливо машет. Ни капли ехидства, или злорадства, или чего-нибудь там ещё. Он действительно рад меня видеть. Здесь он какой-то другой. Осталось только выяснить, где именно он носит маску: в городе или здесь?

Подхожу ближе, не обращая внимание на едкий запах дыма.

– Как вы тут?

– Отлично, – Юра счастлив, по-настоящему счастлив. – Первый в моей жизни шашлык удался. Твой отец столько рецептов знает. Представляешь, я сам мариновал.

Какое достижение. Неужели простые радости жизни не доступны миллионерам? Я чего-то не знаю об обратной стороне их жизни? Да похоже, я вообще ничего не знаю.

Он смотрит куда-то за меня и меняется в лице. Там что-то особенное?

– С тобой хотят поговорить, – Калинин кивает куда-то слегка в сторону.

Я медленно поворачиваюсь, надеясь, что это не Максик. Его бабушка живёт в этом же хуторе и дружит с мамой. Точно, стоит это чудо в сторонке и топчется на месте, не решаясь подойти. Он боится, и кажется, не меня. Наконец, он набирается решимости и подходит.

– Эээ. Я хотел извиниться за тот случай. Мне не следовало этого делать. И пить тоже не следовало.

Последние слова были сказаны совсем тихо. Я посмотрела на Юру. Он внимательно смотрел, как будто принимал экзамен у двоечника. Кажется экзекутор, то есть экзаменатор остался доволен. Он удовлетворённо улыбнулся, переведя взгляд на меня. И какой реакции он ждёт от меня? Снова смотрю на Макса, точнее, рассматриваю его внимательно, выискивая хоть какие-нибудь доказательства того, что между этими двумя был физический контакт. И я даже знаю, какой из этих самцов победил. Парень внешне был в порядке, только лицо было как-то напряжено. Киваю ему, что он прощён, но мне не стоит предупреждать, что в следующий раз простым «извини» не отделаешься – это за меня уже сделали, я в этом более чем уверенна.

Макс кланяется и уходит и только тогда я замечаю, что он держится за бок. Подхожу вплотную к Калинину, чтобы нас меньше слышали. Он всё ещё довольно улыбается.

– Что ты с ним сделал? – рычу на него как можно более злобно, хотя где-то глубоко в душе я ему благодарна. Правда, очень глубоко в душе, я всё-таки пацифистка.

– Мы просто поговорили, – Юра всё ещё улыбается. – И всё. Хочешь, можешь спросить у него, если мне не веришь.

– Тогда почему он за бок держится?

– Не знаю. Он так и пришёл. Говорит, что бок заболел ещё в городе, – он окликнул соперника. – Правда, Макс?

Он испуганно посмотрел в нашу сторону и кивнул, хотя навряд ли слышал наш разговор.

– Калинин, правду говори, – нашёл отговорку, я прямо так и поверила. – Я ни за что в это не поверю.

– Ну, так получилось. Он только во двор зашёл, сразу же на меня напоролся. Не смог сдержаться. Ты же хорошо помнишь, что я никогда своих в обиду не даю. Как-то на автопилоте сработал инстинкт. Твои, кстати, уже в курсе.

– Блиин, – вздыхаю я, забывая про злость. – И как отреагировали?

– Громко и шумно. А бабушка его вообще при всех подзатыльник отвесила. Но ничего, всё улеглось.

Мне очень хотелось засмеяться, но сдерживала наглость моего так называемого ухажёра.

– Мы так не договаривались.

Как-то не очень убедительно – я бы не поверила. И как это мы не договаривались? Речь была о том, что он будет играть роль моего парня. А как бы поступил мой парень по отношению к моему обидчику? Набил бы ему морду. Ну, допустим, морду он ему портить не стал. Так, прошёлся по внутренним органам. И этого с него хватит.

Ладно, Калинин пока что прав. У меня нет повода злиться. По крайней мере, в этот раз.

– Ладно, проехали, – развожу руками и иду к гостям.

Юра провожает меня улыбкой и возвращается к шашлыку. Как раз в это время папа нинизывает на шампура новую порцию.

Следующие час-два я почти не наблюдаю Калинина. Многих маминых друзей я давно не видела и теперь восполняю пробелы в общении. Только краем глаза я иногда подмечаю, что и он даром времени не теряет. Мой папочка, виновник сего торжества, ни на секунду его не отпускает. И судя по внешнему виду моего «избранника», методично его спаивает. Я ни в коем случае не хочу сказать, что мой отей заядлый алкоголик. Он не считает, что мужик – это не мужик, если он не выпьет. В свете последних событий, то есть моих восьми неудавшихся отношений, он похоже решил проверить моего жениха на выдержку.

Папочка, родной, я тебя просто обожаю. Отличная идея. Хотя я бы до такого не додумалась. Да у меня и не получилось бы. Мужской менталитет так устроен, что некоторые из вещей делаются чисто в мужской компании. Например, футбол, рыбалка, или пьянка. Кстати, если все привыкли называть болтушками и сплетницами нас, женщин, то они просто не присутствовали при мужских посиделках. Это те ещё стервецы.

Калинин чему-то весело смеётся. Вспоминаю, о чём мы договаривались. Кажется, он неплохо справляется, если отец до сих пор к нему дружелюбно настроен. Иначе всё было бы по-другому.

Меня снова отвлекают гости и я не вспоминаю о Юре до того момента, как уходит последний гость, долго прощаясь у калитки. Я собираюсь помочь маме, но меня перехватывает папа.

– Иди, отдыхай. Мы с мамой и сами справимся.

Пожимаю плечами и отправляюсь искать Калинина. Нахожу его, сидящим на поленнице. Надо заметить, что папина поленница была сделана его трудолюбивыми руками. Боковушки сделаны из прочно вбитых в землю декоративных жердей, а сверху дрова ровным слоем уложены так, что на них можно спокойно сидеть, как на лавочке. Только до этой «лавочки» ещё нужно допрыгнуть. Замечаю пенёк для расколки, который использовался Калининым, как подножка и ловко запрыгиваю к нему.

Кажется, что он не понимает, где сейчас находится и что происходит вообще. Он смотрит на меня мутным взглядом и всё-таки узнаёт.

– Зиночка? А я тут, – икает и чудом не падает вниз, – свежим воздухом дышу.

– Понятно. И часто ты так?

– Дышу воздухом или напиваюсь?

– Второе.

Калинин пытается сосредоточиться. Не сразу, но ему это удаётся.

– Ни разу. С выпускного ни разу.

Я огляделась и убедилась в том, что родители нас не видят.

– Калинин, мы о чём договаривались? – сказала я в надежде, что он меня поймёт.

Он меня понял. По крайней мере, кивнул, снова икнув. Потом ответил не совсем внятно, но содержание было примерно следующим:

– Мы договаривались, что твои родители должны поверить, что мы пара. Я не проболтался, честно, – он повернул голову в мою сторону, пытаясь сфокусироваться, но вместо этого в очередной раз икнул. – Я ведь не проболтался?

– Нет, ты был нем, как рыба. Просто, – я не знала, насколько он сейчас усваивает информацию, но высказаться мне было просто необходимо. – Мне кажется, ты немного переиграл. Мои родители уже в тебя влюбились. Будет очень тяжело объяснить им, почему я упустила такой отличный шанс.

Калинин хмыкнул. Слава богу, икота прошла. Мне показалось, что он слегка протрезвел. Возможно это из-за того, что он собирался серьёзно поговорить. Несколько раз он открывал рот, собираясь начать, но потом снова и снова лишь вздыхал, снова пытаясь упорядочить свой разбежавшийся словарный запас. Наконец, примерно с шестой попытки ему удалось придумать более-менее связное предложение.

– У тебя классные родители. Я бы хотел иметь таких.

– Ну, они и правда у меня самые лучшие.

Калинин перебил извиняющимся тоном.

– Можно я договорю? А то мне и так нелегко.

Я кивнула и он продолжил свой нетрезвый монолог.

– В общем, как я уже говорил, они у тебя просто супер. А главное, до сих пор любят друг друга. Ты не подумай только, я не нытик, просто мне необходимо выговориться перед кем-то. А ты мой самый лучший друг.

Наверное, даже в темноте было заметно, как округлились мои глаза. Юра никогда не называл меня своим другом. Но он вообще не смотрел в мою сторону. Калинин продолжил исповедь.

– Помнишь, я пару раз сбегал с наших, – он запнулся, наверняка хотел сказать свиданий, но передумал, – встреч? Я не просто сбегал. У меня были реальные проблемы. Ты слышала сегодня мои телефонные разговоры. Так вот, я ругался с отцом. Терпеть его не могу. Хочешь знать почему?

Я кивнула. В этот раз он смотрел в мою сторону, ожидая ответа.

– Я гендиректор одной из его компаний и вправе был снять… то есть одолжить сумму, не превышающую мои активы. Всё-таки, часть денег там моих есть, и сумма приличная. А в известность я его не поставил, потому что, – Юра вздохнул, пытаясь сдержать слёзы. – Он не знает, что я несколько лет тесно общаюсь с мамой. В первый раз я внезапно уехал, когда маме стало плохо. Нужно было срочно ложить её в хорошую клинику. Во второй раз я сбежал, когда во время операции на сердце начались осложнения. И после отца я разговаривал с ней. Ей лучше, она даже улыбается.

Так вот оно что. Оказалось, что это с ней он был так ласков. Как я не подумала, что самая любимая женщина у любого мужчины – это его мама. Кроме тех случаев, когда мамы нет в живых или лучше бы не было совсем. Грубо, но это суровая реальность.

Калинин замолчал, ожидая моей реакции. Что я могу ответить, кроме дежурных фраз, которые выглядели бы уж слишком дежурными. Становлюсь похожей на Калинина и долгое время подбираю слова. Калинин терпеливо ждёт. Через пару минут я начинаю думать, что Юра уснул, но он пошевелился. Нужно что-то придумать, пока он точно не уснул.

– Это печально.

Рогова, ты всё-таки странное создание. Печально? Да это просто жесть. Не та часть, где маме пришлось делать операцию, такое бывает повсеместно и от этого никто не застрахован. Самое отвратительное то, что ради этого пришлось собачиться с собственным отцом.

– Ты папе не пробовал рассказать?

– Ни в коем случае, – Калинин даже зарычал. – Он с шести лет запрещал мне с ней видеться.

Вот это окровение! Как же он рос без матери?

Я много наблюдала и в школьные годы, и уже после, но видела только те случаи, когда отец вынужден был приводить домой мачеху хотя бы потому, что в воспитании должны принимать участие двое (желательно разного пола). Но в этих случаях настоящей мамы не было в живых. Или мама с папой разводились, но никогда не стояло такой проблемы, когда нормальной адекватной матери запрещали общаться с детьми. По крайней мере, такого не было на моей памяти.

Я так думала, пока только что не узнала, что тот самый Калинин, любитель поиздеваться надо мной – всего лишь обиженный несчастный ребёнок. Да, он действительно умеет играть роль.

Вздыхаю и пытаюсь нащупать его руку. У меня получается с четвёртой попытки. Чувствую, как Калинин вздрагивает. Его дыхание становится всё ровнее. Действие алкоголя слабеет, но и Юра вот-вот начнёт дремать.

Спрыгиваю и помогаю слезть ему. Он опирается на меня. По дороге к спальне с удивлением замечаю, что Юра достаточно лёкгий для его высокого роста. Или же он всё-таки немного себя контролирует и умышленно не нагружает мои женские плечи?

Мама предусмотрительно застелила постель пораньше. И как же мило смотрелись бабочки на голубом фоне. На двуспальной кровати. И когда они успели обзавестить второй двуспальной кроватью? Не могли же они перетащить её сюда, а себе забрать односпалку? Кто-то из них по идее должен спать на полу. Ну и на крайний случай, есть у них добрые соседи. И стоило ли заморачиваться? Впрочем, одну мысль я даже допускать не хотела: они могли купить её совсем недавно, ради меня и моего избранника.

Сегодня я уже не в состоянии идти допрашивать родителей. Спать хочется смертельно. Я надеюсь, что Юра не будет приставать ко мне. Тем более, в пьяном виде.

Укладываю на кровать полуспящее тело своего подельника и стаскиваю с него обувь. Только сейчас замечаю, что он не одевает носки под босоножки, как это делали все, кого я когда-либо встречала. Мило, он даже здесь безупречен.

Одеваю пижаму и ложусь рядом с ним, пытаясь устроиться на самом краю. Уже засыпая, чувствую на себе его руку. За это он получит завтра. Всё будет завтра.

Просыпаюсь от крика петуха и автоматически пытаюсь нащупать свой телефон на тумбочке. Не могу нащупать даже тумбочку. Поднимаю голову и с трудом открываю глаза. Вспоминаю, что мне сегодня не нужно на работу и я даже не дома. Петух кукарекает ещё раз и я понимаю, что это настоящая птица, а не рингтон моего будильника. И Калинин настоящий, сопит у меня за спиной. Вот обманщик, а говорил, что ужасно храпит. За всю ночь ни разу не проснулась от его мифической вредной привычки.

Сажусь на кровать, всё ещё пытаясь проснуться. Вспоминаю, что перед тем, как уснуть, Калинин обнял меня. Ещё один повод заморочиться: он сделал это потому что был пьян или потому что хотел? Не в смысле хотел меня, а в смысле хотел обнять. Блин, Рогова, тебе надо срочно просыпаться, а то напридумаешь себе лишнего, потом перед собственным отражением краснеть придётся.

Я встала и сделала самую простую разминку – потянулась. Размяв шею, я подошла к зеркалу на простеньком туалетном столике. Ничего, макияж так и остался на месте. Первое испытание новой марки пройдено успешно. Любусь собой несколько минут, потом внезапно понимаю, что не одна я собой любуюсь. Подперев голову рукой и ехидно улыбаясь, на меня смотрит Калинин. Настроение тут же пропадает.

– Давно на меня пялишься? – раздражение в моем голосе недвусмысленное. Пусть не думает себе лишнего.

– Не пялюсь, а наслаждаюсь зрелищем. Кстати, милая пижамка, тебе очень идёт.

Начинаю потихоньку ненавидеть любимую бледно-розовую пижаму с мишкой Тедди на футболке. Я купила её год назад на распродаже и с тех пор только в ней и спала. Я не хочу менять своё мнение о любимой вещи, но мне не нравится этот тон.

Калинин будто читает мои мысли. Или же всё написано у меня на лице?

– Не обижайся, но мне действительно нравится твоя пижама. Она такая, – Юра сел на край кровати, видимо считая, что так быстрее подбирать слова, – домашняя, уютная.

– Дешёвая? – подсказала ему, чтобы избавить от мучений.

Калинин даже удивился. Надеюсь, что мне просто показалось.

– Дешёвая? Серьёзно?

Да ладно, как может человек с таким прекрасным чувством стиля не разбираться в вещах? Да на ней же только ярлыка не хватает: «куплено на рынке». Калинин оценивающе изучает мой внешний вид, потом снова возвращается к этой теме.

– Видимо, ты просто умеешь красиво носить даже дешёвые вещи.

Выкрутился, ставлю зачёт. Комплимент засчитан, как прогиб.

– Может быть, ты выйдешь? Переодеться хочу.

Калинин расплывается в мечтательной улыбке.

– Да ладно, мы же с тобой пара. По легенде, мы спим вместе. То есть, голенькой я тебя уже видел.

Вспыхиваю от такой наглости. Хочет увидеть меня голенькой? Демонстративно снимаю футболку, внутренне готовлюсь пришить наглеца, если он посмеет тронуть меня хотя бы пальцем.

Он откидывается на подушку, с любопытством рассматривает моё подтянутое тело. В его взгляде нет ни капли похоти, но ему явно нравится то, что он видит.

– Доволен?

Он снова улыбается, то ли от вида моего полуголого тела, то ли от моего язвительного тона. Делаю вывод, что ему нравится со мной играть.

– Остальное тоже снимать? – добавляю ещё больше яда в свою интонацию.

– Я бы не отказался на это посмотреть, – Калинин едва не смеялся. – Думаю, остальная часть тела так же идеальна.

Правильно подобранная интонация всегда срабатывает: я не злюсь и отвечаю в той же шутливой манере.

– Остальную часть тела ты посмотришь в следующий раз. Выйди, пожалуйста.

Он задумчиво надувает губы.

– Можно я просто отвернусь?

– Ладно. Только не подсматривай.

– Постараюсь.

Юра отвернулся к стене. Переодеваясь, я внимательно наблюдала за ним. Он действительно не подсматривал, хотя его так и подмывало. Но Калинин с достоинством выдержал это испытание. Ещё один зачёт. Ещё пара-тройка таких испытаний – и сессия закрыта. Говоря простыми словами, такими темпами я очень быстро прощу Юре его школьные выходки. Друзьями, может, мы и не станем, но иногда общаться с ним можно будет. Если, конечно, он сам этого захочет. Или же если всё не испортит. Достаточно одной подлой выходки, и Калинин по-прежнему станет врагом номер один, даже хуже.

– Уже можно поворачиваться? – раздался полусонный голос. – Пока я снова не уснул.

– Можно, – разрешаю я, поворачиваясь к туалетному столику. – Если не боишься увидеть меня без косметики.

– Чего мне бояться? – он садится на постели, потирая глаза. – Я же видел тебя настоящую.

Замираю на месте, едва не уронив ватный диск с уже нанесённым лосьоном. Хорошо, что флакон я уже успела поставить. Юра удовлетворённо хмыкает. Похоже, он и сам не ожидал такой реакции, хотя ему это понравилось.

– В школе ты не красилась.

Ах да, школа. Пожимаю плечами и возвращаюсь к макияжу, погружаясь в воспоминания.

Тогда мальчишки это называли «умыванием». Наверное, это была дань многолетним традициям. Не знаю, как во всём мире, но по всей России считалось необходимостью намыливать девчонок снегом. У нас на Кубани эта традиция соблюдалась крайне редко, поскольку и снега-то мы практически не видим. Бывает и по пояс сугробы наметёт, а бывает, что за всю зиму и на снеговика не наскребёшь. Но зато если выпадает такая возможность, то в первую очередь мальчишки караулили девчонок, чтобы умыть их первым снегом (хотя бывало, что за зиму снег бывал первым по два, а то и по три раза).

Но я пока отойду от темы и опишу ещё один важный момент. Я училась в то время, когда за макияж учениц уже не водили к умывальникам в сопровождении директора или других ответственных лиц, но и официального разрешения краситься ещё не было. На таких красавиц учителя смотрели косо, но ничего сказать уже не могли.

Так вот, я в классе была едва ли не единственная девочка, которая не любила краситься. Была ещё одна, но к тому времени она болела, так что оставалась только я.

В тот день первой была физкультура. Класс поделили на мальчиков и девочек. Мальчишки приходили ко второму уроку, поскольку они после уроков должны были представлять школу на городском чемпионате по гандболу. Поэтому получилось так, что собрались только одни девчонки. Этим персонажам делать было нечего, кроме как подкараулить весь дамский коллектив в ближайшем глухом углу школьного двора и намылить нас всех по очереди. Догадайтесь, кто был зачинщик всего этого. Более того, он намылил меня собственноручно, хотя была не его очередь. Перепрыгнув через три головы, он с особой тщательностью растер на моём лице огромный комок снега.

Но самое интересное в тот момент было то, что все девочки, кроме меня, были разукрашены, как попало: у кого потекла тушь, у кого сползла подводка, а кто-то покрылся хаотичными розовато-коричневыми пятнами румян и помад.

Было весело и я даже не обиделась на Калинина. Всё равно ведь я не одна пострадала.

Закончилось всё срывом урока из-за большой очереди к умывальнику. Прознав обо всём этом, молодой физрук не стал отчитывать мальчишек. Только попросил их больше не делать такого перед уроками.

Более того, после матча, который, кстати, они выиграли, мы им отомстили, закидав их снежками. Калинин ушёл домой, похожий на снеговика, размером со среднего семиклассника.

– О чём задумалась? – меня отвлёк спокойный голос Юры.

– Так, кое-что вспомнила. Эпизод из жизни седьмого В класса.

– А, ты про физкультуру?

Я замерла на пару секунд. Неужели он помнит?!

– Да, это было весело. Кстати, мне тогда неплохо перепало от отца. Это была новая куртка, и она не годилась для снега.

– Тогда зачем ты одел её?

– Хотел его позлить. Я часто так делал. Кстати, – он встал и пошёл к выходу, – тебе очень шёл тот нежный и естественный морозный румянец.

Я вздрогнула. В смысле? Он это делал не потому, что ненавидел меня, а потому, что ему нравился мой румянец.

Блин, Калинин! Я из-за него прочертила помадой совсем не там, где нужно. Теперь всё переделывать.