Роли поменялись. Теперь София ела, Хелена же едва притронулась к еде. Ростбиф с картофельным салатом из мясной лавки и нарезанная на скорую руку зелень.

София ещё не рассказала маме, что видела брата в супермаркете, потому что хотела сберечь свою потрясающую новость до прихода самого Джоэля. Она мечтала посмотреть, как он будет слушать её рассказ, и она хотела сделать это за ужином. Это будет ему в уплату за всё хорошее, чтоб знал, как обзывать её. Ради такого случая, чтобы не дать ни одного повода придраться к себе, София ела не жалуясь, хотя зелень была заправлена оливковым маслом, а в картофельном салате был самый настоящий майонез.

Жирная пища Софию не беспокоила. Если боишься растолстеть, всегда можно искусственно вызвать рвоту. Сейчас ничто не могло вывести её из себя. Она напоминала ребёнка в сочельник. Этакий нетерпеливый бутуз, но всё же сохраняющий благоразумие.

К сожалению, Джоэль по-прежнему не появлялся, и, когда часы пробили десять, Хелена объявила, что они сядут есть без него.

Хелена совсем не обратила внимания на разыгравшийся аппетит дочери. Она была слишком поглощена мыслями о Джоэле. Когда учительница позвонила и рассказала, как он сбежал прямо с урока и не вернулся, она рассердилась. И потом злилась ещё больше, когда звонила ему, а он не брал трубку. Но через некоторое время к злости прибавилось другое чувство. Тревога. На часах уже половина одиннадцатого вечера, а его нет дома. Сколько ещё нужно ждать, прежде чем станет ясно, что что-то случилось?

Пока не пробьёт одиннадцать?

Двенадцать?

А если время будет час или два ночи, можно ли вот так просто пойти и лечь спать?

А на следующее утро проснуться, увидеть, что ребёнка до сих пор нет дома, и потом до конца жизни винить себя за то, что ничего не сделала?

Каждый раз Хелене хотелось оторвать сыну голову за то, что он не отвечает на её звонки, и каждый раз она была готова простить ему всё что угодно, только бы он вернулся домой.

– Я думаю, со стороны Джоэля настоящее свинство не давать о себе знать, – заметила София, мастерски скопировав тон младшего брата, который тот использовал, чтобы указывать маме на то, что она не ест. – О нём беспокоятся, а ему и дела нет.

Едва она это произнесла, как входная дверь хлопнула, и у Хелены сразу напрочь вылетели из головы все слова дочери; главное – Джоэль был дома.

Она отложила вилку и попробовала напустить на себя строгий вид. Это ей удавалось, пока Джоэль не вошёл в столовую и Хелена не увидела его. Волосы. Босые ноги. Грязная одежда – та самая одежда, отметила она про себя, которую она нашла в его комнате, так и не поняв, откуда та взялась. Глаза были красными от слёз, но грустным он не выглядел. На левой щеке – засохшая кровь и большой красный отпечаток руки. Но самым непостижимым оказалось то, что он был абсолютно спокоен. Он сел на своё место и принялся накладывать еду на тарелку с таким видом, словно ничего не случилось.

– Где ты был? – спросила София.

– Можешь передать мне картофельный салат? – попросил сестру Джоэль.

София взглянула на маму, но сейчас Хелена не смотрела ни на неё, ни на Джоэля. София ничего не понимала.

Весь день она мечтала о том, как её «идеальный» младший братишка получит нагоняй на всю оставшуюся жизнь, после которого их мама даже не взглянет в его сторону, – а тут на́ тебе, такой поворот.

Тогда София решила взять инициативу в свои руки.

– Твоя учительница звонила, – раздражённо прошипела она, но Джоэль продолжал не отрываясь смотреть на маму, которая, в свою очередь, продолжала сверлить взглядом стол.

– Джоэль?

Ох уж эта неугомонная София.

– М-м… – промычал он, не глядя в её сторону.

– Что значит твоё «м-м»? А? Отвечай!

Джоэль промолчал, и София почувствовала, что закипает. Ну всё, хватит. Сейчас она выложит свои козыри, и тогда посмотрим, как Джоэль запоёт. Должен же он выйти из себя. Она уже предвкушала, как он перепугается, как будет просить, умолять её, чтобы она перестала, но она сполна насладится его унижением.

– Где ты шлялся вместо того, чтобы быть в школе? – задала София свой первый вопрос.

Джоэль моргнул, и она поняла, что он всё слышит, хотя и не смотрит на сестру. Её губы расползлись в улыбке.

Но только София собралась рассказать, чем её младший братишка занимался на самом деле, как вмешалась Хелена:

– Оставь Джоэля в покое.

София не могла поверить, что это правда.

– Мама, да ты только взгляни на него! Посмотри, как он выглядит!

Хелена не стала смотреть. Она молча поднялась и вышла из столовой. София осталась сидеть, разинув рот. Потом она перевела взгляд на еду перед собой. Масляно поблескивала лужица салатной заправки – казалось, что тарелка насмешливо подмигивает ей. Неужели она слопала всё оливковое масло и майонез?

Джоэль снова попросил:

– Можешь передать мне картофельный салат?

София даже не шевельнулась, и тогда он потянулся за ним сам.

* * *

Джоэль не знал, что ему делать с вещами Джонатана. Он не хотел оставлять их в своей комнате, но в то же время чувствовал, что и выкинуть их будет неправильно. Следует ли отнести их обратно Элизабет? Он сомневался, что она этому обрадуется.

Джоэль достал чёрный мешок для мусора и сложил всё в него. Снял с себя одежду Джонатана и убрал её вместе с обломками жёлтого плеера. Следом полетели рисунки, вырезка из газеты с некрологом и магнитофонная кассета.

Одежда, в которой он был, когда пошёл в школу сегодня утром, осталась лежать в ванной Заброшенного Дома вместе с рюкзаком, иначе бы он выкинул даже их.

Последнее, что он сделал, – стёр с компьютера сочинение и отправил его единственную бумажную копию в компанию к остальным вещам, которые были ему больше не нужны. Смешно: всего несколько часов назад всё это приводило его в восторг, а теперь он стремился как можно скорее от этого избавиться.

Сразу после того как Ева сообщила, что он не выиграл конкурс, в голове Джоэля забрезжила одна мысль. Он подумал, что её семья, возможно, тоже пострадала, когда консервный завод закрылся. Так что она вполне может быть одной из тех, кто винит во всём семью Андерссонов и Линде, и поэтому ей не понравилось его сочинение.

Но теперь Джоэль думал, что Мария действительно написала хорошее сочинение и по праву выиграла конкурс. Новое объяснение с каждой минутой нравилось ему всё больше.

Он отнёс мешок с вещами в гараж и, когда закрывал туда дверь, бросил взгляд на Заброшенный Дом. Снаружи нельзя было догадаться, что внутри кто-то есть, и тем не менее Элизабет продолжала там оставаться. Совсем как тогда, когда он перебрался обратно через пустые картонки у подножия чердачной лестницы и открыл дверь в коридор.

Она ждала его и тут же обняла, притянув к себе.

– Ты вернулся, – шептала она ему на ухо. А потом качала его, как ребёнка, плакала и называла Джонатаном. И Джоэль позволял ей всё.

Ему хотелось, чтобы его мама вела себя с ним так же. Нет, он не хотел, чтобы она тоже называла его Джонатаном – боже упаси снова это услышать, – лишь бы она не избегала его, запираясь у себя в спальне. Разве что после нервных часовых разговоров по работе, когда в её комнате на некоторое время воцарялась тишина.

Джоэль перевёл взгляд с Заброшенного Дома на свой собственный и нашёл окна маминой спальни. Мама была там, у окна. Он смотрел на маму, а мама смотрела на него. Потом она отошла в глубь комнаты.

* * *

Когда Джоэль отправился в ванную, София уже была там и чистила зубы. Он встал у двери и напряжённо ждал, какая последует реакция. Она взглянула на его отражение в зеркале. И затем молча посторонилась, давая ему место у раковины. Джоэль с выжидающим видом взял свою зубную щётку.

– Ты так ничего и не сказала, – заметил он.

София наклонилась над раковиной и сплюнула зубную пасту.

– О чём?

– О краске для волос.

Она сунула щётку обратно в рот и продолжила чистить зубы. Потом щётка замерла, но она не торопилась её вынимать.

– Выглядит как полное дерьмо. В следующий раз, надеюсь, у тебя хватит ума стащить что-нибудь более стоящее.

Джоэль улыбнулся.

– Я не это имел в виду.

Он ждал от Софии ответ, почему она не рассказала всё маме.

София пожала плечами и опять сплюнула.

– Наверное, сберегу для другого раза.

Она отхлебнула воды и начала полоскать рот.

Что ж, теперь Джоэль сто раз подумает, прежде чем её провоцировать, если не хочет, чтобы всплыла история с кражей. Вот только жалко, что он так радуется. Кажется, между ними всё снова стало как обычно.

Джоэль посмотрел на себя в зеркало и дёрнул за чёлку.

– Думаю, в следующий раз перекрашусь в чёрный.

София выплюнула воду и взглянула на него.

– Чёрный тебе пойдёт.

Она убрала щётку обратно в стакан на раковине и двинулась к двери.

– Спокойной ночи, – бросила она безразличным тоном.

Джоэль внезапно почувствовал, что должен поблагодарить её за то, что она была такой… Вот только он не знал, как ей это сказать.

Вместо этого он произнёс:

– Знаешь, ты вовсе не толстая.

София замерла. Её взгляд остановился на его лице, ища скрытый подтекст и ничего не находя.

– Ты правда не такая, – уверенно произнёс Джоэль.

И она поняла: то, что он говорит, – правда.

– Спокойной ночи, – сказала София. На этот раз совершенно искренне.

* * *

Было три часа ночи. Джоэль не спал. Он лежал в постели с открытыми глазами, когда вдруг тени на потолке комнаты внезапно поменяли свои очертания. Кто-то зажёг фонарь на крыльце его дома. Этого хватило, чтобы сон слетел с него окончательно.