Существовало вполне логичное объяснение тому, почему Калле всегда было скучно: он жил настоящим. Джоэлю почти никогда не было скучно, потому что он жил будущим. Джоэль был умным. Из него мог выйти толк. Он собирался уехать отсюда, найти хорошую работу и заработать много денег. Появись у него свободная минутка, он, верно, подумает: «Интересно, как там поживает мой старый приятель Калле? Надо бы позвонить ему…» Но Джоэль никогда не позвонит, и это будет только справедливо. О чём им говорить?

Калле же останется здесь, как и его братья, и в его жизни не случится ничего интересного. Было неудивительно, что, имея в голове подобные мысли о своём будущем, Калле хотел жить только настоящим. Вот прямо сейчас, в данную минуту. А не часом раньше или часом позже.

Сейчас, когда он стоял один на улице и ждал Джоэля, сосредоточиться на настоящем было трудно. Мысли постоянно соскальзывали на то, что произошло перед тем, как он пришёл сюда.

– Это только предложение, – несколько раз повторила Ева.

Никакое это не предложение, всё уже решено: он должен убраться вон из класса. Из всех учеников она выбрала его и ясно дала ему понять, что он не годится. А он ничего не сказал в своё оправдание, потому что был с ней согласен. Калле сам прекрасно знал, что́ из него получится. Ничего.

Всё-таки он устал притворяться, что всё идёт хорошо. Но он-то думал, что проживёт так только до окончания средней школы, до которого оставалось два года и девять месяцев. А потом наступит будущее.

Ева же захотела ускорить время.

За забором лачуги, готовой развалиться в любой момент, стоял питбуль и пялился в щёлку на Калле, а Калле пялился на него.

– Чего глазеешь? – спросил Калле.

Пёс залаял.

Калле тоже залаял.

Пёс опять загавкал, и Калле подошёл поближе.

– Гав-гав! – произнёс он, и пёс ответил:

– ГАВ-ГАВ!

Он подпрыгивал и кидался на забор.

Калле засмеялся.

– Гав-гав-гав! – передразнил он пса.

– ГАВ-ГАВ-ГАВ! – раздалось в ответ.

Тут дверь дома Гуннара распахнулась, и оттуда выскочил Джоэль.

– Уходим отсюда! – крикнул он, но Калле сейчас было слишком весело, чтобы бросать такое занятие.

– Смотри, что будет, если я сделаю вот так! – крикнул он и пролаял ещё раз. Питбуль бесновался за забором, захлёбываясь лаем, и Калле залаял ещё громче.

– Гав-гав-гав-гав-гав!

Джоэль попытался увести его, но Калле не дался.

– Да ты погляди! Это же чертовски здорово!

– Мы должны уходить отсюда.

– Скоро пойдём.

– Сейчас же! – заорал Джоэль, который не понимал, что как раз именно сейчас-то бояться было нечего. Всё то ужасное, что он предвидел, произойдёт потом, но что будет потом, Калле абсолютно не волновало.

Даже когда дверь лачуги распахнулась и на пороге появился грязный, небритый мужик нетрезвого вида и на дрожащих ногах начал спускаться по лестнице, даже тогда Калле не углядел здесь ничего такого, чего бы стоило испугаться.

– Дьявол, чем вы тут занимаетесь! – заорал мужик, но тут же поскользнулся и, съехав вниз по лестнице, взвыл от боли, ударившись копчиком о край нижней ступеньки.

Калле прямо-таки застонал от смеха.

– Значит, весело тебе, да? – прохрипел мужик и, попытавшись подняться, опять потерпел неудачу.

Ответом было «да». Калле считал, что это чертовки весело.

– Меньше пить надо, дядя! – радостно заорал он.

– Погоди, вот я доберусь до тебя!

– И что тогда будет, дядя? – веселился Калле.

Джоэль же, напротив, считал, что это совсем не весело.

– Пошли, – он опять потянул Калле за рукав.

Калле вырвал руку.

– Погляди-ка на него: интересно, что он будет делать?

И обратился к мужику:

– Так что будешь делать, дядя?

– Вот спущу на тебя своего пса, тогда тебе точно станет весело.

Мужик доковылял до собачьей будки и, присев рядом с ней, завозился с цепью.

– Окей, тогда я драпаю, дядя, – и Калле сделал мужику ручкой.

Коротенькая улочка заканчивалась канавой. Джоэль одним прыжком перескочил через неё и понёсся дальше, в сторону консервного завода, чья громада возвышалась на другом краю поля. Калле же не торопясь трусил следом. Он не верил, что мужик осуществит свою угрозу, но, когда собачий лай, постепенно затихавший вдали, неожиданно обрёл силу, Калле прибавил ходу и в два счёта обогнал Джоэля.

Джоэль обернулся и увидел приближавшегося к ним питбуля. Короткие мускулистые лапы пса дробно стучали по асфальту, и Джоэль подивился, как такие маленькие лапки могут так быстро бегать. Казалось, что пёс летит над землёй.

Впереди замаячил забор, ограждавший территорию завода, и Джоэль с Калле помчались так быстро, как, наверное, ещё никогда не бегали.

Восемьдесят метров…

Шестьдесят…

Сорок…

Пёс без колебаний перепрыгнул через канаву, но заросшее травой поле не давало ему бежать слишком быстро.

Двадцать метров…

Десять…

Калле, как обезьяна, вскарабкался на забор из металлической сетки и спрыгнул с другой стороны, пока Джоэль топтался снаружи.

Калле крикнул Джоэлю, чтобы тот поторопился. Тогда Джоэль вцепился пальцами в проволоку и попытался подтянуться. Ноги соскользнули, и он полетел вниз. Попытался ещё раз, но широкие круглые носки ботинок Джонатана никак не могли попасть в ячейки сетки.

– ЗАЛЕЗАЙ! – заорал Калле.

– Я не могу! Эти чёртовы ботинки…

– БЫСТРО СНИМАЙ!

Джоэль в панике начал скидывать с себя ботинки, хотя видел, что слишком поздно. Пёс был уже не больше чем в десяти метрах от него, и даже без ботинок Джоэль не успевал перелезть на ту сторону. Это чудовище запросто могло подпрыгнуть и, вцепившись ему в икры, вырвать кусок мяса, пока он будет лезть через забор.

Калле, отвлекая пса, побежал вдоль металлической сетки, прочь от Джоэля. Он размахивал руками и кричал:

– ЭЙ! ПОМНИШЬ МЕНЯ? ГАВ-ГАВ-ГАВ!

Ограда раскачивалась и скрипела, когда он стучал по ней руками, но пёс даже не взглянул в его сторону; он уже сделал свой выбор. Питбуль на мгновение замер, а потом прыгнул, и одновременно Джоэль швырнул в него ботинком.

Джоэль зажмурился и принялся ждать. Секунды казались вечностью.

Впрочем, вечность вечностью, а время и не думало останавливаться. Джоэль осторожно открыл один глаз и увидел, что питбуль лежит в нескольких метрах от него и с упоением грызёт ботинок Джонатана.

По другую сторону забора, замерев, стоял Калле. Его руки застыли в воздухе.

Джоэль тяжело сглотнул и принялся расшнуровывать второй ботинок. Он положил его на землю и повернулся к Калле. Сейчас он находился спиной к питбулю, и тот запросто мог бы наброситься на него.

Калле твёрдо смотрел на Джоэля.

Его взгляд говорил: «Перелезай. Я буду следить за псом, когда ты полезешь. Обещаю».

Джоэль просунул носок одной ноги в ячейку, ухватился обеими руками за сетку и подтянулся. Перенёс другую ногу повыше, сделал паузу и ещё немного подтянулся. Сетка шаталась и скрипела; оглушительный скрежет металла впивался прямо в мозг.

Он перестал дышать. Зажмурился. И услышал голос Калле.

– Всё окей. Продолжай, – спокойно сказал тот.

Джоэль не решался открыть глаза, пока не уселся верхом на ограде: одной ногой в опасности, другой – в безопасности. Питбуль с ботинком в зубах задрал голову и удивлённо посмотрел на него. Джоэль перекинул ногу и спрыгнул вниз.

– ЭТО БЫЛО КРУТО! – заорал Калле и рассмеялся. – Теперь мы можем посмотреть, что тут.

Джоэль был так зол, что с трудом подбирал слова.

– Не согласен, – прошипел он.

– С чем?

– С тем, что я пойду с тобой куда-то ещё.

И Джоэль кисло посмотрел в сторону.

Калле остановился.

– Окей, тогда пойдём назад.

– И каким же образом? – спросил Джоэль, кивнув на пса за забором. – Как мы теперь пойдём назад?

– Тогда попозже.

– Не понял, да? Я теперь никогда не смогу туда вернуться. А ведь это для меня очень важно.

Калле хотел было снова спросить, что маме Джоэля могло понадобиться в таком странном месте, но осёкся: Джоэль действительно был очень зол.

– Прости, – сказал он, но Джоэль только поджал губы. – Что ты хочешь, чтобы я сделал? – спросил Калле.

– Ничего.

– Окей. Тогда мы не будем ничего делать.

– Я хочу вернуться домой.

– Тогда пойдём.

– И как? Мы тут как запертые.

Калле не знал, что на это сказать.

– И, кстати, у меня ботинок нет, – добавил Джоэль.

– Хочешь, возьми мои.

– Нет!

Но Калле всё равно разулся.

– Вот, держи.

– Мне не нужны твои вонючие ботинки, – отрезал Джоэль и ткнул пальцем в ботинки Джонатана. – Мне нужны только те.

– Ну а мне даже эти не нужны, – сказал Калле и перекинул свои ботинки через забор.

Они приземлились прямо перед носом у пса. Тот поднял голову, но даже не попытался их схватить. Калле опять засмеялся.

– Смотри, они даже ему не нужны.

Он стянул с себя носки и, скрутив из них шарик, бросил им в питбуля. Промахнулся. Пёс безучастно смотрел на них.

– Тупая скотина.

Джоэль огляделся. Они стояли на площадке, которая, вероятно, раньше была стоянкой для грузовиков. Правда, солнце и дождь стёрли все линии дорожной разметки, но чем ещё могла служить эта пустыня из раздолбанного асфальта? Именно отсюда рыбные консервы развозились по всей стране.

Джоэль взглянул на фасад завода и подумал: действительно ли перед ним пустая оболочка, скорлупа, как говорил Гуннар?

– Ты куда? – поинтересовался Калле, увидев, что Джоэль направился к зданию. Джоэль не ответил. Он подошёл к разбитому окну, стараясь не наступать на осколки, и заглянул внутрь: там действительно было пусто. Всё оборудование уехало в Корею.

Калле заглянул ему через плечо.

– И почему мы никогда раньше не приходили сюда? Это же потрясающее место!

* * *

Калле бродил внутри бетонной скорлупы. Шаги гулко отзывались в пустоте, пронизываемой всеми ветрами. Калле орал разные ругательства и слушал, как эхо повторяло их, отражаясь от стен. Он опять был счастлив. Нет никакого тогда и потом. Есть только сейчас.