Пальмира не вполне оправдывает свое пышное имя. Хоть и высока, более 30 метров, а крона маленькая, точно ее обстригли. Тени дает немного. На Цейлоне даже поговорку сложили, которая звучит примерно так: «От пальмиры тени не больше, чем от козла молока». Однако как ни мала крона, а с годами появляются новые листья, старые же оставляют по себе память в виде многочисленных черешков. Черешки прочные и хорошо вооружены шипами. По этому поводу тоже имеется поговорка: «Боялся змеи, а укусил его черешок пальмиры!» Колючие черешки хорошо используют птицы. В особенности для ночного отдыха. Знают: в колючем убежище хищник не тронет.

В благодарность за ночлег птицы оставляют на черешках кучки помета. В них — целый арсенал семян. Вырастает на черешках настоящая выставка всевозможных растений. Среди них частый гость — фикус. Крошечный фикусик пускает вниз корни. Стволами обвивает хозяйку со всех сторон. К старости пальмира оказывается как бы в решетчатой клетке: в живом цилиндрическом ящике, из верхушки которого торчит ее жалкая крона.

Прямо под кроной у основания листьев свешивается гроздь плодов: черных, как кусок вара, крупных, как большое яблоко. Довольно увесистых, что засвидетельствовано очередной поговоркой: «Разве повесишь плод пальмиры на шею мелкой пичуге?» Несмотря на внушительный вес, плоды цепко держатся за материнское дерево. Тамилы на острове Шри Ланка и это подметили: «Разве свалится орех пальмиры, если на него сядет ворона?»

Любителей плодов множество. Забегают крысы. Залетают летучие мыши и долго раскачиваются на веерных листьях, выбирая плод по вкусу. Часть роняют, и упавшие подбирают слоны.

Но слонам, конечно, мало чужих объедков. Они пытаются и сами добыть провиант. Для этого приходится основательно потрясти ствол. Пока топчутся да трясут, землю так утрамбуют, что становится похожей на асфальт. Мякоть съедают, а крепкие, каменной твердости семена раскусить не могут. Глотают целиком. Потом отправляются по своим делам. По пути рассеивают семена. Вырастают цепочки пальм по слоновым тропинкам. По таким цепочкам легко проследить странствия слонов.

А теперь придется еще раз вспомнить краба — пальмового вора, который похищает кокосовые орехи. Краб так тесно связан с пальмой, что знатоки утверждают: жир краба — почти то же, что и кокосовое масло. У защитников полинезийской гипотезы происхождения кокоса краб был большим козырем. Краб — житель Полинезии. Кокос эволюционировал вместе с ним. Что бы ел пальмовый вор, если бы не было кокоса?

В этой сложной ситуации было найдено совершенно неожиданное решение. Ел бы плоды пальмиры. Он их действительно ел. И сейчас ест. Может быть, кокосовые орехи любит больше. Но что будешь делать, если тебе привозят из Америки и рассаживают по берегам кокос? Соблазн велик. Значит, пока не завезли кокос в Полинезию, пальмовый вор был полностью обеспечен снабжением за счет пальмировых орехов. На кокос он уже потом переключился. Вывод: кокос — житель Америки.

Ближайшие родственники борассуса веероносного, как зовут пальмиру ботаники, борассус эфиопский в саваннах Африки и борассус мадагаскарский.