Я постелил на песке шкуры львят и стал доставать из футляра и выкладывать на них то, что нам в ближайшем будущем не пригодится, а богиня непременно оценит. Вот, например, яда скорпионов куда столько? Отраву для кинжала и стрел из него сделать предельно просто; но жидкости получится на целую оружейную лавку. Значит, половину оставляем, половину отдаем… Половину, половину! Твой хомяк сдох, Иван, как ты не можешь это запомнить? Тебе твоей части хватит и на личное использование, и на продажу. Торговать с кем-то придется еще нескоро. Сперва задание выполни и вернись в места, где торговля есть…

У Сехмет на Аусанге было сразу три культа: войны, плодородия, и того и другого сразу. Я не колеблясь выбрал культ войны без посторонних примесей, так как не представлял, по какому случаю занялся бы землепашеством или озаботился деторождением. Любой разумный мог совершать подношения любому богу или богине, даже не будучи их адептом. Соответственно, в моей базе знаний изначально имелся перечень ритуалов, доступных не прошедшим посвящение.

«Выберите форму обряда, — предложила система, как только я выделил нужный пункт в списке. — Доступные формы подношения Сехмет: малое, большое, великое — с подразделениями по богатству и полноте. Обращаем ваше внимание на то, что успешно совершить великое подношение вы способны лишь при посредничестве жреца или с особого благословения богини. Для совершения большого, или даже богатого малого, вам желательно иметь помощника либо советчика из числа опытных адептов…»

…или испросить благословения богини, закончил я про себя. Адресное подношение я совершал впервые, однако предупреждения шли почти дословно те же, что и при безадресных. На основании выбора будет автоматически составлена последовательность молитв, которые предстоит прочесть, и установлен порядок рекомендуемых действий. Я посмотрел на шкуры, хотя и так помнил, что на них положил. Худо-бедно, противоборствуя с духом хомяка, насобирал прилично. Хватит на высшее подразделение малой формы, а так как помощника и советчика у меня нет, сама богиня должна согласиться выступить в этом качестве, подстраховать на случай обсёра.

Ну, она согласится! Куда денется-то… При общении с небожителями и демонами проблемы с этим возникают редко. Мана всем нужна, ценности тоже. А что выгодополучателям приходится ради извлечения максимального профита из паствы работать суфлерами, консультантами по любым вопросам и священниками собственных культов на сто тысяч ставок — так на то им и вездесущность дана.

«Выберите стиль обряда. Доступные стили: преступника, купца, мецената».

Опять ничего нового. Стандартный набор.

«Подношение преступника уместно в том случае, если вы сознательно или невольно нанесли вред культу, оскорбили богиню или ее жрецов…»

Не наносил, не оскорблял. И даже опасений из-за убийства львицы больше не чувствую. Какое-то помутнение минутное на разум тогда нашло. Босс дня для того и существует, чтоб его убивали раз за разом… Пропускаем пункт.

«Подношение купца к месту, если вам требуется получить что-то от Сехмет. И вы как бы вносите плату за это авансом».

Пропускаем снова. Именно купеческий стиль я постоянно эксплуатировал в прошлом. Но конкретно сейчас и конкретно от Сехмет мне ничего не надо. Точнее, я не знаю, что мне понадобится грядущей ночью, поскольку не знаю, что она принесет, чем грозит, какие выгоды обещает. Больше всего хотелось бы самому как-то обойтись, без помощи свыше. И дальше обходиться — завтра, послезавтра, всегда.

«Подношение мецената делается от чистого сердца. Вы по зову души, без сомнений и сожаления отдаете то, что хотите отдать, и не ждете ничего взамен».

Годится. Выбираю это.

«Предупреждаем: вы должны быть полностью бескорыстны! Обычно боги милостивы, и отвечают на акт свободного дарения разнообразными благодеяниями. Но если Сехмет оставит ваш поступок без награды, вы будете не вправе жаловаться».

Без сожаления ли я сейчас ввалю в обряд товара общей стоимостью на сотню золотых? Да вы охренели? Конечно, с сожалением, и еще каким. Но, во-первых, все же ввалю, и это, я считаю, больший подвиг, чем швырять деньги на ветер под влиянием дури, которую почему-то называют сердечной чистотой, бескорыстием и прочими красивыми словами. А во-вторых, я в самом деле не жду чего-то от Сехмет в обязательном порядке. Просто она мне нравится. Тем больше, чем дальше находится от меня, однако нравится.

Психиатр, наверно, многое мог бы сказать о моем душевном здоровье и моральном облике на основании таких вот симпатий. Кто такая Сехмет вообще и во Вселенной Дагора в частности? Жестокая и мстительная богиня погибели и разрушения, радующаяся выжженной солнцем и войной земле; безумная маньячка, пьянеющая от чужих страданий и смертей, благословляющая геноцид и сражения до последнего солдата. Ее культ плодородия не более чем недоразумение. Возник он исключительно оттого, что надо же было как-то предотвращать насылаемые Сехмет засухи и восполнять потери населения после тотальных истреблений в ходе боевых действий. И нашлись извращенцы, додумавшиеся своими больными мозгами обратиться за милосердием к законченной садюге и предложить ей сделку. Садюга пошла им навстречу. Уничтожать всех и вся вечно гораздо привлекательнее, чем уничтожить один раз. А значит, эти все и вся должны активно воспроизводиться и иметь что пожрать.

Хорошо, что я не психиатр. И мой моральный облик мне до фонаря. Как и чужие.

«Вы выбрали: малое богатое подношение мецената. Отчистите свое сознание от посторонних мыслей и приступайте».

Час, как и сказал Люцифер, был не совсем подходящий — закат уже догорел. Но когда я приступил к чтению последовательности, мне показалось, что время повернуло вспять и солнце вновь всходит в том месте, где недавно закатилось за горизонт. Потемневшее было небо с растрепанными перьями облаков залило нездоровой краснотой, стекавшей на город под ним, и вскоре среди домов-камней словно бы плескалось море свежей крови, подсвеченное бушевавшим наверху пожаром. На последней молитве сквозь этот жутковатый фон проглянула огромных размеров морда Сехмет. Богиня разинула пасть и взревела, точно призывая верных на битву во имя свое; громовое эхо раскатилось по Зальму и пошло гулять в окружающих его чащобах. Видение проявилось четче, и я рассмотрел титанический торс богини. Она была облачена в иссеченные лезвиями мечей и топоров и испятнанные наконечниками стрел доспехи; сквозь многочисленные пробоины виднелись ужасающие раны. Ног я не видел — Сехмет будто стояла по пояс в крови. Ее руки были воздеты вверх: в одной она сжимала хопеш — кривой египетский меч, а в другой — пылающий факел. Мне стало страшно — не столько от этой демонстрации могущества и неукротимой ярости, сколько от того, что она была бы более уместна перед целым войском, а не одним человеком. Я с трудом выговорил последние слова, которые должен был произнести по правилам ритуала. Видение стало гаснуть, а к моим ногам упал массивный золотой амулет на короткой, тоже золотой цепи с застежкой. Я поднял его, тем самым совершив поклон. За дар в ответ на подношение и полагается поклон; но кинь богиня амулет мне в руки, я бы об этикете не вспомнил. Зато в остальном мог собой гордиться: провел обряд ничем не нагружая Сехмет, без подсказок, ни разу не сбившись.

Однако не за это же меня удостоили презента?

«Именной неотторжимый талисман «Львиное сердце», — прочел я в описании. — Класс предмета: легендарный. Характеристики: масштабируемые. Свойства: награждает владельца безусловной храбростью вне зависимости от ситуации, без потери необходимой осторожности; вдвое увеличивает силу в критические моменты боя без потери ловкости и подвижности; позволяет улучшать ночное зрение вплоть до восьмидесяти процентов без повышения чувствительности глаз к солнечному свету…»

Еще не добравшись до конца, я кайфанул так, словно новый уровень взял. Чуть не заплакал от счастья. В обмен на рядовое подношение легендарный предмет получить — все равно что выиграть главный приз в лотерее, походя купив билетик на мешавшую в кармане мелочь. Талисман именной — значит, им могу пользоваться только я. Неотторжимый — значит, его нельзя у меня отобрать и он не может потеряться. Масштабируемые характеристики означают их усиление по мере моего продвижения вверх. Вот это все, о чем еще в описании сказано, будет расти с каждым новым уровнем: плюсы к способности передвигаться бесшумно, к умению устраивать засады, к шансу нанесения критического удара, к навыкам ближнего боя… И при этом никаких дурацких ограничений, или требований немедленно стать адептом Сехмет.

— Тебе оказана величайшая милость, — торжественно сказал Люцифер. — И ты стал обладателем невероятно ценного предмета. Он стоит несравненно больше ста золотых.

— Да сотню желтяков было бы не жаль отдать за одно лишь небесное шоу, что нам открутили, — ответил я. — Такие устраивают перед тем как двинуть армии на завоевание вселенной или организовать апокалипсис. На одну визуальную часть сколько маны ушло, не говоря о звуковом сопровождении…

Что Сехмет захочет получить за талисман? Конечно, она захочет. То есть уже хочет, и очень сильно — легендарками просто так не раскидываются. Ей что-то нужно от меня, но формат обмена дарами не предусматривает выдвижения условий. Он также не накладывает на меня обязательств, и если я согласен выглядеть в глазах богини полной свиньей, смело могу на все забить и ни о чем не беспокоиться. Гордость не позволит Сехмет потребовать талисман назад. И мстить за неблагодарность она не станет. Поступить так — значит, признать себя обиженной каким-то тупым смертным ничтожеством.

Но я не согласен выглядеть свиньей. И надо быть в самом деле беспросветно тупым, чтобы просто оставить «Львиное сердце» себе, променяв на него благосклонность существа высочайшего порядка. Не самого худшего существа, что бы ни думали о нем психиатры, гуманисты и пацифисты. Сехмет жестока, — но не более чем матушка-природа, перемоловшая за миллиарды лет в своих жерновах триллионы триллионов ею же порожденных тварей. Сехмет коварна; однако ее коварство — это коварство полководца, считающего внезапные нападения на врага, обходные маневры и удары в спину законными средствами ведения войны. Это не коварство политика, всегда готового предать союзника, и нередко заключающего союзы именно с целью усыпить бдительность конкурента и предать обязательно, в самую трудную для него минуту, наиболее вероломным образом. Иначе кто бы пустил Сехмет заседателем в Суд Высшей Справедливости? По-настоящему хитрых и подлых богов я там не увидел.

Что могло потребоваться от меня женщине-львице? У нее на Аусанге сотни тысяч адептов. И тысячи из них по первому слову богини снимут с себя последнее или отправятся на край света добывать для нее то, что она пожелает. Выходит, желаемое ею способен добыть только я. Или для меня это проще, чем для кого угодно еще. Пока его у меня точно нет: будь оно среди моих вещей, уж я бы догадался. Оно не может достаться мне в слишком далеком будущем: боги, конечно, обладают предвиденьем, но простирается оно не до бесконечности.

Я направляюсь в некрополь, куда давно никто не ходил. Должно быть, Сехмет предполагает, что я тем или иным образом получу требуемое по дороге или уже на месте. Несомненно, оно дороже талисмана. И в то же время окажется ненужно мне, иначе богиня не стала бы рассчитывать на продолжение начатого сегодня обмена дарами.

Или, как вариант, я обнаружу то же самое несколько позже, когда начну поиски владельца эгиды…

Я посмотрел на талисман. Надеть его через голову не позволяла малая длина цепи — пришлось расстегнуть застежку. Как только я застегнул ее вновь и «Львиное сердце» оказалось на шее, система уведомила, что я получаю право вступить в любой рыцарский орден Оргойского королевства или другой державы на правах брата-рыцаря, минуя ступень оруженосца. И, тем более, ступени прочих «служащих братьев» — конюхов, ремесленников и им подобных шестерок.

Да сколько можно заманивать меня в рыцари? Надоело уже, честное слово!

Система обиженно умолкла.

Призвав себя не возмущаться тем, что все равно не поддавалось контролю, я прослушал сообщение до конца. Пребывание в ордене и несение всех связанных с этим обязанностей обычно требует от рыцаря многих затрат, говорилось в нем далее. Почти всегда приходится подыскать оруженосца, заботиться об его экипировке, платить жалование; приобрести себе турнирный комплект вооружения и доспехов, и после их где-то хранить; регулярно являться под знамена ордена и выступать в походы, имея при себе трехдневный запас продовольствия для себя и оруженосца, фуража для своей и его лошади, для чего хорошо иметь еще и вьючную лошадь; соответствовать многим другим требованиям, кои разнятся от ордена к ордену и которые слишком долго перечислять. Короче, рыцарь не просто воин, — ну ты понял? И у него часто-часто болит голова от того, о чем воин и не задумывается. Поэтому рыцарю необходим свой удел и доходы с него, а иначе вся его жизнь превратится в сплошной геморрой посреди нищеты и множества неоплаченных долгов. Так что в первую очередь озадачься приобретением удела, чувак, для чего обратись к любому барону, виконту, графу, маркизу герцогу, а то и королю — смотря на кого у тебя наглости хватит. Хотя лучше, конечно, выбирать дворянина, состоящего именно в том ордене, в который ты нацелился. Или по крайней мере не состоящего ни в каком. Иначе временами будет трудно исполнить долг и перед орденом, и перед сеньором, что может привести к трудноразрешимым конфликтам.

А бароны с графьями только и ждут, как бы преподнести мне удел на тарелочке, саркастически хмыкнул я про себя, но тут же сменил настрой. Вообще-то да, только и ждут. Они постоянно нуждаются в воинах, в том числе рыцарях, а опустевших уделов за время грызни с империей появилось множество. Докажи, что достоин своего куска земли, нескольких крестьян и скромного замка, похожего видом и размерами на каменный курятник — и получишь это без промедления. После оправдай доверие в мирное время и на войне. Особенно на войне.

Мне доказать будет проще простого. Процесс смотрин претендента на удел выглядит так: парня принимают в господском замке, ведут к дворянину, а тот усаживает гостя за стол и подносит кубок вина и ломоть хлеба в знак того, что будущий вассал никогда не останется без того и другого. Встреча проходит в неформальной обстановке, без оружия и доспехов. «Львиное сердце» на шее при этом будет прекрасно видно в разрезе рубахи. И барон, виконт, граф, маркиз, герцог и даже король с первого взгляда поймет: воин с таким талисманом оправдает что угодно. Не сможет не оправдать.

После всплеска практичности и ряда разумных предупреждений «говорящие часы» сменили тон и принялись расхваливать преимущества членства в ордене, и судьбу рыцаря вообще — конечно, такого, который ведет себя правильно. Он имеет долю в общей добыче всегда, а не только когда это специально оговорено заранее. Ваше благосостояние станет непрерывно расти, и в итоге вы разбогатеете! Доходы с удела позволят нанять управляющего, который будет следить за крестьянами, чтоб они вкалывали не расслабляясь. У скромного замка можно снести крышу и надстроить над первым этажом еще два, превратив каменный курятник в донжон…

«Рыцарское звание дает право претендовать на дворянский титул, даже если вы рождены простолюдином, — привела последний довод система. Причем ее искусственный «машинный» голос стал приторно сладким и прекратил запинаться.

— Соблазняешь, стерва? — сердито спросил я. — По-хорошему прошу: кончай впаривать мне рыцарство. Эй, Демиурги! Почему в интерфейсе нет кнопки «Отключить рекламу»?

— Не всеми возможностями стоит пользоваться, — сказал Люцифер. — Но ни одну из них не стоит закрывать для себя предубеждениями. Сегодня звания и титулы не нужны тебе, — а вдруг завтра понадобятся?

— Пока мы в Оргое — точно не понадобятся, — ответил я. — Порядки здесь, конечно, не как в Мадуарской империи, но ни один орден и ни один дворянин не пригреют преступника с моей репутацией. Такое реально лишь в не пойми каком государстве со слабым монархом.

— Тут ты попал в точку… К слову, Оргойское королевство тоже по сути империя. Последние несколько сот лет оно неуклонно расширялось и поглотило множество мелких королевств на своих окраинах. Неслучайно почти все граничащие с ним державы так слаженно выступили на стороне Мадуара в самом начале войны. Причем не только западные, но и восточные, которым с оргойцами дружить бы да дружить. И там и там боялись, что их постигнет та же участь, и мечтали об ослаблении Бальдура. И продолжают мечтать, хоть и пришлось вынужденно замириться с ним. Оргойским дворянам нравится думать, что их правитель — первый среди равных, а Бальдур умело поддерживает такие настроения, продолжая традицию своих предшественников. Но это давно не так.

Я представил себе большую карту Аусанга, не открывая ее. Да, владения Бальдура выглядели скромно лишь рядом с бесконечными просторами его могучего западного соседа. Но по сравнению с государствами по берегам Рифовых морей Оргойское королевство казалось гигантом. На востоке более-менее прилично выглядел только Тимой, примерно в десять раз меньший по площади. Дальше тянулось лоскутное одеяло королевств размером с оргойские герцогства. Там, наверно, меня и в бароны сразу произведут, минуя рыцарство. А то и повыше можно прыгнуть. Именно из-за здешней репутации.

— Иметь свой замок в четыре башни в целом неплохо, — признал я. — Сиди себе в нем, бухай с дружиной, обжирайся жареными тетеревами и трахай столько девок, сколько поместится внутри крепостных стен. Но ведь я обленюсь и разжирею от подобной жизни. А я не хочу ни того, ни другого.

— Тогда заведи себе замок в двенадцать башен, — предложил Люцифер. — Посмотришь, сколько девок влезет туда — сразу выгонишь их и займешься делами феода. Потом захватишь владения соседа. Потом другого. Потом свергнешь короля…

— А-а-а, понял, как образуются империи! Начало таково: кому-то надоело путаться в юбках, болеть с похмелья, или и он разлюбил тетеревятину. К великому прискорбию окружающих.