Генетическая революция к началу 2000-х гг. привела нас к большому водоразделу. До этого наш арсенал в войне против рака состоял в основном из оружия массового поражения клеток: вырезания (операция), сжигания (радиация) и отравления (химиотерапия). Массированная атака на рак казалась очень грубым средством по сравнению со специфическими таргетированными антителами против определенных генов, которые доставляли свою убийственную полезную нагрузку из токсинов. Погибали только «плохие парни», а сопутствующего ущерба, типичного для методов лечения предыдущего поколения, не было. Победа казалась неизбежной – мы наносили раку все новые удары. Новое оружие позволило нам даже пробить мощный панцирь рака. Мы могли защищаться против его смертоносных клешней. Теперь нас ждал следующий шаг: составить карту генетических мутаций, сопутствующих каждому из видов рака, точно так же, как мы поступили с хроническим миелоидным лейкозом и HER2/neu-положительным раком груди.

Иматиниб доказал, что эта концепция работает на «жидких» опухолях в крови (ХМЛ), а трастузумаб – что она работает и на «твердых» опухолях. Оставалось лишь найти мутации, характерные для того или иного рака, и сконструировать правильные лекарства для их уничтожения.

Лечение – парадигма рака 2.0

Геномная революция была неудержимой и даже не собиралась замедляться. Скорость технологического прогресса и накопления медицинских знаний лишь увеличивалась. Новые лекарства были трудны в разработке, что отражалось и в их цене, и доходы от первых нескольких средств оказались баснословными. К «золотой лихорадке» подключились и стартапы, и фармакологические гиганты, и университеты. Карта человеческого генома уже была доступна, и казалось, что найти мутации, мешающие полностью излечить рак, будет просто, как дважды два.

Мы добились значительного прогресса в понимании рака: теперь это уже была не просто «болезнь избыточного роста», а «болезнь генетических мутаций, которые вызывают избыточный рост». Мы сумели снять одну из вуалей с истины о происхождении рака: канцерогены вызывают рак, провоцируя генетические мутации. И теперь, когда мы понимаем глубинную причину рака, мы можем создать лекарства, которые спасают жизни.

Начинался XXI век, и многим казалось, что впереди нас уже вот-вот ждет мир, в котором не будет рака. Иматиниб и трастузумаб немедленно стали хитами. Но, как и в случае со многими «звездами одного хита», первый хит оказался одновременно и самым лучшим.