Стефания Сергеевна, мама Мартина, очень тепло встретила Яну в своём доме.

— Как давно я тебя, Яночка, не видела. Хорошо, что ты наконец зашла.

— Я тоже рада. Вы сегодня чудесно выглядите, Стефания Сергеевна, я просто не узнаю вас. Вы просто светитесь. Какое у вас волшебное платье. Это миланская коллекция этого сезона? Прелесть! Извините, но вот только сейчас смогла вас навестить, — подарила ей букет белых роз на длинных стеблях Яна.

Женщины обнялись, и Яна прошла в гостиную, где был накрыт праздничный стол.

— Ой, я не ожидала, что будет так роскошно! — оторопела Яна.

— Всё для тебя, проходи! Посидим в тихой домашней обстановке.

Яна пришла в классическом ярко-синем платье с оборками сиреневого цвета по воротнику и подолу. Стройные ноги украшали лодочки стального цвета, как всегда, со стразами. С причёской Яна на этот раз не стала заморачиваться, а распустила волосы по плечам.

— У тебя такие длинные и густые волосы, что ты могла бы ходить голая, — как-то раз сказала Яне ее подруга Ася.

— Нет. Юбку пришлось бы всё-таки надеть, — отозвалась с улыбкой Яна.

— Проходи-проходи, — затягивала ее в комнату Стефания Сергеевна. — И располагайся, как у себя дома. Не бойся, здесь ты не обнаружишь на диване длинных, темных волос другой женщины. Я Ольгу Федосеенко имею в виду, — подмигнула Стефания Сергеевна.

— Да я даже не думала об этом, — смутилась Яна, усаживаясь за стол.

— Ты в курсе, что мой сын с ней встречался, но в моём доме она не жила. Ольга мне никогда не нравилась. Я, конечно, всё понимаю, каждый человек должен и может бороться за своё личное счастье. Но нельзя же так навязчиво! Разве этим мужчину возьмёшь? Привяжешь? Если Мартин ее не любит, как этого можно не понимать? — вздохнула Стефания Сергеевна. — А с тобой совсем другая ситуация. Ни за кем Мартин так не бегал, не ухаживал, как за тобой. Очень хотел, чтобы вы были вместе. Ты для него главный приз, но ускользаешь всё время. Мартин страдает.

— Я не специально, честное слово! Натура у меня такая… ненавязчивая.

— Да, это мы заметили. Настолько заметили, что Мартин стал сомневаться, что он тебе нужен.

— Нас всё время разводят в стороны разные обстоятельства, — вздохнула Яна. — Мистика какая-то.

— Надо сопротивляться обстоятельствам и думать только о сохранении отношений, — настаивала на своём Стефания Сергеевна. — И не ревнуй его, он привязан только к тебе. Это я как мать говорю. Вокруг Мартина всегда было много красивых женщин, но это вовсе не означает, что он с ними со всеми вступал в интимные отношения.

Он многим просто помогает.

И словно в подтверждение ее слов в гостиную под руку с Мартином вошла Светлана Сергеевна Сотникова, собственной персоной. Тоненькая, хорошенькая, с распущенными длинными волосами, она внешне очень походила на Яну в ее прежние годы. Мартин улыбался и совсем не был похож на безнадёжно влюблённого страдальца. Яну затрясло. По ее лицу стало видно, что вечер перестаёт быть томным.

Стефания Сергеевна заметила эту перемену в Яне и защебетала, пытаясь как-то сгладить неловкую ситуацию и разрядить атмосферу:

— Яночка, познакомься. Это Светлана — руководительница танцевального коллектива. Светочка попала в беду. Мартин ей помог, приютил, гостевых комнат у нас полно.

— Она живёт здесь, у вас? — дрожащим от ненависти голосом спросила Яна. — Вместе со своим задорным коллективом?

— Ах, нет, — засуетилась Стефания Сергеевна. — Коллектив разместился в отеле.

Яна посмотрела на Светлану.

— А вы, наверное, испугались гостиничных тараканов, да? Это действительно беда, это понять можно.

— Садитесь, садитесь… — попросила мать сына и его гостью.

Мартин и Светлана сели за стол. На несколько минут затянулось напряжённое неловкое молчание.

— Новую программу готовите? — спросила Яна, накладывая себе в тарелку салат с крабами. — Старая, говорят, успеха не имела. Добрый дядя Мартин вам поможет. Он вечно с улицы в дом тащит всяких несчастных — то тощих кошек, то шелудивых собак. — Яна принялась за салат.

— Ничего подобного! Всё получилось бы замечательно, если бы не завистливые люди, — фыркнула Светлана.

— Завистливые люди в творческой среде встречаются, это обычное дело. А чему у вас завидовать, хотелось бы узнать, — Яна отпила из бокала красное вино.

Светлана запальчиво ответила:

— Завидуют молодости, красоте, таланту. Хотя и у старых актрис таланта хоть отбавляй, как оказалось, — подколола она.

— Старые актёры много лучше молодых, — поддержала разговор Стефания Сергеевна. — Какие личности были! По одному голосу можно было узнать человека, а сейчас все на одно лицо, на одну походку! Смотреть не на кого. А актрисульки… Прямо срам… Одни лярвы.

Яна кивнула.

— Согласно на все сто. А ты как думаешь, Мартин?

Мартин за время этого разговора не произнёс ни слова. Он неопределённо пожал плечами и снова принялся за свой ростбиф с розмарином.

Стефания Сергеевна не понимала, что за интрига развивалась в разговоре, а Яна не знала, как заткнуть эту молодую зазнайку Сотникову, чтобы не нагрубить и не обидеть хозяйку дома.

Стол ломился от еды, с любовью приготовленной Стефанией Сергеевной, она даже лично нарезала салаты. Мартин мог бы заказать еду из лучших ресторанов города, в том числе своего, но хозяйка решила таким образом проявить уважение к гостям.

— Кушайте-кушайте! Мартин, попробуй эту закусочку по мотивам французского салата «Нисуаз». В ней тунец, морепродукты, помидорчики, яйца, маслины и красный лук со шпинатом. Очень вкусно! Ухаживай за дамами. Вот бордо трёх видов: тёмно-красное — это каберне совиньон. Попробуйте, вы почувствуете замечательный фруктовый аромат. А вот мерло — не вино, а чистый бархат. А вот тоже французские вина — бургундские, эльзаские, из Прованса — выбирайте!

Светлана улыбнулась.

— Спасибо, Стефания Сергеевна, вы замечательная хозяйка. Можно мне вот этого вина? — показала она на красивую бутылку с тонким горлышком.

Мартин налил Светлане вино в хрустальный бокал.

— Видишь вот это слово «Clos» на этикетке? — показал он. — Значит это вино с монастырского виноградника. Этот виноград растёт за высокими монастырскими стенами, а вино очень высокого качества. Попробуй.

Светлана пригубила вино и посмотрела на Мартина.

— Великолепно. Спасибо.

Яна молчала, от злости прикусив губу.

Снова возникла пауза в разговоре. Все увлеклись разнообразными блюдами.

Неожиданно Светлана отставила бокал и посмотрела на Стефанию Сергеевну.

— А вы бы хотели внуков от Мартина? — вдруг спросила она.

Бедная женщина чуть не подавилась.

— Внуков? Ну, Светочка… У меня есть внук Пётр, ему уж за двадцать. Очень хороший парень, жалко, что редко его вижу. Он сейчас живёт за границей, учится там. Боюсь, что найдёт в чужой стране любовь и останется насовсем. Ну, ничего, в Англии, Америке, Швейцарии тоже хорошо люди живут.

— Не сомневайся, мама, — ухмыльнулся Мартин.

— Этот парень уже вырос, а вот еще маленьких внучат хотели бы? — не унималась Светлана.

«Уж не себя ли ты готова предложить для их появления на свет?» — ехидно подумала Яна.

— Я даже не знаю, что и сказать, — растерялась Стефания Сергеевна.

— Один наследник для такого мужчины — это же мало! — воскликнула Светлана.

— Может, мужчину кто-нибудь спросит? — вступил в разговор Мартин. — Детей я не планировал, так уж сложилось. Пётр родился вне брака, больше детей я не хотел, и семью тоже не создал. Лично я ни о чём не жалею.

— Внуки — это прекрасно, — заулыбалась Стефания Сергеевна. От волнения она допила свой бокал до дна. — Но Мартин ответил тебе. Детей даёт бог, на всё его воля.

— Я согласна, — кивнула Светлана. — Но дети — это счастье. Я очень хочу, чтобы Мартин был счастлив.

Яна не выдержала:

— Ты попробуй хотя бы одного родить и воспитать, а потом будешь рассуждать о детях. Небось только одна карьера на уме? Из таких, как ты, хорошие матери не получаются, поверь моему опыту. Старые актёры — они, конечно, мастодонты, но и тебе не двадцать лет, — намекнула Яна.

— У меня будет счастливая семья и много детей! — вскинулась Светлана. — Мы с мужем будем счастливы.

Яна ухмыльнулась.

— Мечтать не вредно. Гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Знаешь такую пословицу? А ещё — загад не бывает богат. Время покажет.

— Семью нужно планировать. Вот у вас, Яна, двое? И все от разных мужчин? А девочка вообще неизвестно от кого.

Яна оставалась спокойной. Она налила себе вина.

— Какая удивительная осведомлённость о моей личной жизни! Вы за мной шпионите, прекрасная акробатка на чужих матрасах?

Светлана вскинула подбородок.

— Моё занятие ничуть не хуже вашего…

Яна жестом остановила ее:

— Вот давайте на этом и остановимся. Вы пришли в гости, а не в дискуссионный клуб. Ешьте селёдку под шубой, она у Стефании Сергеевны всегда великолепна.

— Правда, Светланочка, — подключилась Стефания Сергеевна, — что ты в самом деле? Я не желаю слушать подобные разговоры за своим столом.

— Простите, — потупила свой колкий взгляд Светлана.

— Да что вы! — воскликнула Яна. — Разве я буду держать зло на такую умную, милую и энергичную девушку? Мартин, а почему бы тебе не отвести маму на представление Светланы Сотниковой и ее подопечных? Думаю, Стефания Сергеевна открыла бы для себя много нового. — Яна невинно захлопала ресницами и наколола на вилку салат из морепродуктов с очень пряной лаймовой заправкой с нотками имбиря и сельдерея.

— Действительно, Мартин! — вскинулась Стефания Сергеевна. — Ты же знаешь, как я люблю музеи, театры и разнообразные концерты. Ты давно меня никуда не водил! Отведи меня на шоу Светочки, я тебя очень прошу.

— Ага! — подмигнула Яна Мартину. — Пусть мама порадуется! Ты же привёл госпожу Сотникову в дом, познакомил с мамой… Пусть она увидит эту даму во всей, так сказать, красе.

Яна впервые в жизни видела, как Мартин покраснел.

— Мама, мы обязательно сходим с тобой в театр. Чуть позже.

Стефания Сергеевна посмотрела на сына и женщин, сидящих рядом с ней за столом, она догадывалась, что между ними что-то происходит, но не понимала, что именно.

— Мне кажется, я чего-то не понимаю, я не хочу быть глупой в этой ситуации, — занервничала она.

— Стефания Сергеевна, вы тут самая умная, и вы просто умопомрачительно готовите. Я этот ужин запомню надолго, — Яна положила ладонь на руку хозяйки.

— Спасибо, Яночка.

— А любите ли вы, Стефания Сергеевна, цыганские пляски? — вдруг снова возникла Сотникова. — Как вы вообще относитесь к творчеству цыган?

— Света! — попытался остановить ее Мартин. — Опять начинаешь?

— К цыганам? — переспросила Стефания Сергеевна, явно не ожидая такого перехода. — Я даже не знаю. Любое творчество имеет право на существование. Я не сильно разбираюсь в этой области, но, по-моему, это ярко и задорно.

— А, по-моему, примитивно и пошло, — фыркнула Светлана.

— Зато не стыдно. Всё лучше, чем голой задницей перед пьяными мужиками вертеть, — ответила Яна, которую начинал утомлять этот вечер.

— Так! — хлопнула ладонью по столу хозяйка. — Заканчивайте базар! К чему все эти разборки? А вас, Светлана, я не узнаю. Вы ведёте себя как ревнивая женщина, и это мне не совсем понятно. Я точно знаю, что между вами и моим сыном ничего не было, нет и быть не может. Почему такая агрессия к Яне?

— А вы уверены, что между нами ничего не было? Вы же не наблюдаете за ним двадцать четыре часа в сутки, — насупилась Светлана.

— А мне не нужно ходить за ним двадцать четыре часа в сутки. Мартин — мой сын, у нас с ним доверительные отношения, и я знаю его, как никто другой. Мартин, — повернулась она к сыну, — мне почему-то кажется, что сейчас самое время для чистосердечного признания. Ты не находишь?

Мартин посмотрел матери в глаза и встал из-за стола.

— Да, мама, ты права. Сейчас или никогда.

Женщины затаили дыхание.

Мартин сказал спокойно и просто:

— Яна, сейчас в присутствии моей мамы я делаю тебе предложение. Будь моей женой. Я хочу быть с тобой до конца своих дней, и умереть с тобой в один день. Еву я удочерю, она ни в чём не будет знать отказа. Я сделаю так, Яна, что ты не одной минуты не будешь жалеть, что согласилась стать моей женой.

За столом возникла оглушительная пауза. У каждого в этот момент в голове крутились свои мысли.

— Господи, — выдохнула Стефания Сергеевна, — как же это прекрасно! Маленькая девочка! У меня будет внучка! Это замечательно! Это чудесно!

— Мне кажется, что это скоропалительное решение, — сказала наконец Светлана.

— Ответ должна дать Яна, а тебе лучше сейчас помолчать, — отрезала Стефания Сергеевна. — Яна, что ты скажешь?

Яна посмотрела на Мартина.

— Я отвечу, но не сейчас. Я должна подумать.

Мартин сел на стул.

— Я понимаю. И буду ждать ответа.

Светлана уронила:

— Очень трогательно. Спасибо, Стефания Сергеевна, я, пожалуй, пойду. — Она встала и направилась к выходу.

— Стой! — Стефания Сергеевна вдруг стала необыкновенно серьёзной. — Ты должна еще кое-что услышать. Присядь.

Светлана вернулась и села на указанный стул.

— Ты моложе Яны и такая же красивая. Это факт, с этим не поспоришь, — сказала хозяйка дома. — Но я сейчас не об этом. Ты ничего не хочешь нам рассказать?

Светлана удивлённо посмотрела на нее.

— Тогда я расскажу. Тебя ведь зовут не Светлана? Ты Степанида, в прошлом жена Карла Штольберга и мать Насти, не так ли.

Светлана вскочила с места.

— Я лучше пойду!

— Нет, — остановила ее Стефания Сергеевна. — Я еще не закончила. Тебе придётся потерпеть. Ты попалась на пути Карла, когда Яна дала ему решительный отпор в очередной раз. Он поразился вашему сходству, и на какое-то время Карлу показалось, что ты можешь заменить ему любимую женщину. Он предложил тебе руку и сердце, вы поженились, у вас родилась дочка. Тебе поначалу казалось, что ты вытащила счастливый билет, и жизнь твоя теперь должна напоминать сказку, но всё оказалось далеко не так. Карл пил, попрекал тебя прошлым. А в прошлом ты была стриптизёршей и вела далеко не монашеский образ жизни, потому что не обладала особенными талантами. Шло время, и трещина в ваших отношениях становилась всё шире и шире. Ты стала метаться, чтобы заполнить пустоту в жизни — алкоголь, наркотики, связи с мужчинами — всё это теперь заполняло твою жизнь. Ребёнку там не было места, ты совсем забыла о нём. Денег у тебя было через край, но счастья и покоя не было, да ты его и не искала. С Карлом вы стали совсем чужие, и он развёлся с тобой, забрав у тебя дочку в обмен на большие деньги. Ты выпорхнула на свободу — богатая и счастливая, но чем заниматься в этой жизни, не представляла. Просто проматывать состояние ты не стала — на это у тебя ума хватило, ты решила распорядиться деньгами иначе. Под видом эротического шоу ты создала обыкновенный бордель. Девицы выступали на разных сценах, находили богатых клиентов, крутили с ними любовь, а потом предъявляли фотографии, за которые мужчинам приходилось очень дорого расплачиваться. Деньги потекли к тебе рекой. Ты не брезговала ничем: ни шантажом, ни разбоем, жила по поддельным документам, так тебе было удобнее. Однажды ты встретила Карла на какой-то вечеринке. Он снова был с Яной. Лютая ненависть вскипела в твоём сердце, когда ты увидела с каким обожанием Карл смотрит на Яну. Ты уже больше ни о чём не могла думать, мысль была только одна — ты должна отомстить! Они не имеют права быть счастливыми, надо их уничтожить, стереть с лица земли. — Стефания Сергеевна перевела дух, выпила глоток вина, а затем продолжила: — Ты зло, Степанида! Опомнись!

Всё это время Мартин сидел и с ужасом смотрел на свою мать. Он не понимал: она говорит правду? Факты это или домыслы? В ее слова страшно было поверить.

— Мама! — воскликнул он. — Ты ли это? Такой напор, такая страсть. Совсем на тебя не похоже!

— Ну, наконец-то! — рассмеялась хозяйка дома и резко стянула с головы парик. На плечи упали ярко-рыжие волосы. — Одну минуточку, — сказала она. — Мне нужно снять грим, — и вышла из комнаты.

Когда она вернулась через некоторое время, Мартин ахнул:

— Валентина Петровна?!

— Да, к вашим услугам. Заслуженная артистка еще Советского Союза, — поправила причёску Валентина Петровна. — Я прошу прощения у тебя, Мартин, и у тебя, Яна. Так было нужно.

— Но как?! Это же… Это же… Даже голос, походка мамины… Это… — не мог прийти в себя Мартин.

— Это гениально? — закончила за него мысль Валентина Петровна. — Согласна с тобой. Я на многое в этой жизни способна, а не только на сцене родного театра играть задние ноги лошади, стоять говорящим деревом или прыгать зайчиком-побегайчиком. Это не так уж просто, дорогие мои, с артритом-то.

— Я всегда говорила, что моя мать — выдающаяся актриса, — прошептала ошеломлённая Яна.

— Похоже, что доченька в маменьку пошла? — скривила рот Светлана. — Матушка представление устроила почище дочки-цыганки.

— Да. И что в этом плохого? Мы с Яной и ее родным отцом — артистические натуры. Отец Яны и Голливуд бы покорил, но он тоже привязан к своему родному, уютному провинциальному театру.

— Или к одной из актрис этого театра, которая растила его дочь, — добавила Яна.

Светлана вдруг стукнула кулаком по столу, фужеры подпрыгнули и жалобно звякнули.

— Хватит! Меня сейчас стошнит! — заорала она. — Чокнутая семейка! Вы все друг друга сто ите! Разыграли какую-то дурацкую комедию. Что вы хотите от меня? Нарыли информацию, что я была женой Карла? И что? Это запрещено законом? Или я не могу находиться в странах, где появляется мой бывший? Наши отношения закончились хорошими денежными отступными с его стороны. Чего мне еще от него надо? Больше он всё равно ничего не даст. Никто из вас в моей шкуре не был, вы не имеете права меня судить! Я приехала на Запад из Восточной Европы, как тысячи славянских девушек. Все молодые, все красивые, все хотят выжить и стать богатыми и счастливыми. Все мечтали вырваться из нищеты. А поди, пробейся, когда таких, как ты, тьма, когда на тебя смотрят как на человека второго сорта. Сколько я хлебнула дерьма — вам троим даже представить трудно. Да, я мечтала о принце. Да, я работала стриптизёршей в элитном клубе. И что?! Я вышла замуж за князя, который прискакал ко мне на белом коне. Но дальнейшая жизнь с ним показала, что он скорее конь, чем князь. Сивый мерин! Это наше с Карлом личное дело, наша с ним жизнь. Что вы лезете не в своё дело, пытаетесь изобразить меня какой-то мерзавкой? Зачем вам это надо, уважаемая Валентина Петровна? В театре не наигрались? Трагедии захотелось? Ничего не вышло! Мне на вас наплевать! Заканчивайте свой балаган! — Светлана закинула ногу на ногу. В платье с длинным боковым разрезом это было очень эффектно.

— Так разговор-то только начался, — не согласилась с ней Валентина Петровна. — Когда моя дочь родила ребёнка, она стала жить с Карлом, уж по своей воле или нет, это не имеет отношения к делу. Сначала он был нормальным, а потом его поведение стало резко меняться. Появились приступы агрессии, настроение резко менялось. Яна поначалу старалась не замечать этого, потом списывала его раздражение на то, что он всё ждал от нее ответных чувств, и так и не дождался.

Но у нее в гостях побывали и я, и Иван Демидович, и мы, как опытные люди, заметили, что дело не в эротическом аспекте жизни князя, а в его психическом нездоровье. С тех пор я переживала за тебя, дочь. Я-то думала, что Карл с ума спрыгнул, как многие в княжеских родах, родственные браки до добра не доводят. Но дело оказалось совсем в другом… — Валентина Петровна выдержала театральную паузу, как будто бы внимание слушателей и так безоговорочно не принадлежало ей, и затем продолжила: — Мы нашли в замке одну женщину, которая работает на князя, и она уже дала показания чешской полиции. Оказывается, в течение последних шести месяцев втайне от хозяина она раз в неделю пускала бывшую жену князя по ночам ненадолго в замок. Она не смогла устоять перед слезами бедной заплаканной женщины, которая говорила, что злой бывший муж разлучил ее с доченькой. Она, эта хитрая и умная женщина, знала, на что надавить — на материнское сердце, ведь у самой прислуги пятеро детей. Женщина клялась, что она только посмотрит на дочку и уйдёт, только взглянет на родную крошку. А как сейчас выясняется, на дочку-то никто и не смотрел, а вот в заварке элитного чая, который очень любил Карл и постоянно его пил, нашли психотропные вещества сродни яду. План отравить и свести с ума бывшего мужа ты воплощала уже давно!

Светлана-Степанида презрительно хмыкнула:

— Вы ничего не докажете.

— Это уже и доказывать не надо, все улики в чешской полиции. В Россию ты приехала, чтобы тут уже окончательно добить Карла. Но сначала решила познакомиться с женщиной, чьей дублёршей ты была в своей семейной жизни. Ты хотела уничтожить Яну, узнала про ее отношения с Мартином, решила найти подход к Яне через него. В общем, планировала хоть как-то ей навредить, — продолжала Валентина Петровна.

— Вам явный идиот написал этот безумный сценарий пьесы. Вы так уверенно несёте несусветную чушь, что даже смешно, — Светлана лениво сменила положение ног.

— А правду всегда легко говорить, ты бы тоже попробовала, — парировала Валентина Петровна. — Итак, ты втёрлась в доверие к Мартину, поселилась у него в доме, обаяла его мать. Завалилась в его клуб со своими «девочками». В общем, развела его, как и остальных мужчин. — Валентина сделала паузу и внимательно посмотрела на Мартина. — Моя дочь считает, что ты особенный, но я-то знаю, что все мужчины одинаковые. А вот женщины все разные, и Яна у меня особенная.

— Согласен, — буркнул Мартин.

— Да что в ней особенного?! — взвизгнула Светлана, обжигая взглядом Яну. — Особенная! Неповторимая! Не волнуйтесь, ваш Мартин устоял перед соблазном. Что бы я ни делала, интереса ко мне, как к женщине, он не проявил. Да и ни с кем из моих подопечных он в связях замечен не был, а там, поверьте, есть на что посмотреть.

— Охотно верим. Иначе ты сейчас с удовольствием выдала бы нам эту информацию, — покачала головой Валентина Петровна.

— Не сомневайтесь! С превеликим удовольствием! — огрызнулась Светлана. — Но пялился он на моих девочек не меньше других мужиков. Одними костями сыт не будешь! — Она бросила полный ненависти взгляд на Яну. — Вы правы, он такой же, как все мужчины, и как Карл тоже, только останавливает их что-то, вернее, кто-то. Яна их останавливает. Я не понимаю, что они все в ней нашли?

— То, чего в тебе нет, — поджала губы Валентина Петровна. — В Санкт-Петербурге ты сделала всё, чтобы лично не столкнуться с Карлом, но домработница, которая приехала с ними из Чехии, тебя, конечно, знала. Ты дала ей двадцать тысяч евро, и эти деньги не пропали даром. Ты продолжила отравлять Карла. Наверное, ты не соображала, к чему это может привести. Ты просто надеялась, что он умрёт. В результате твоих экспериментов Штольберг стал агрессивен и вымещал свою ярость на близких.

— Так это же хорошо! Как говорится, убить двух зайцев одним выстрелом, — засмеялась Светлана. — Послушать вас, так я не женщина, а монстр!

— Я думаю, что ты намного хуже, чем мы себе представляем. — Валентина Петровна стояла на своём. — Случилось то, что случилось, Карл сорвался, чуть не изувечил мою девочку, гори у тебя почва под ногами, и она будет у тебя гореть, потому что проклятие матери — самое страшное проклятие на свете!

— Ой, как страшно! Напугала, — ухмыльнулась Сотникова.

— Я тебя не пугаю, но тебе скоро в самом деле станет страшно. Карл изнасиловал мою дочь, об этом узнал Мартин.

— А, кстати, как он об этом узнал? Насколько мне известно, женщины таким не кичатся, да и Яна никому об этом не говорила, — заметила Светлана.

— От няни Евы. Мартин вышел из себя, мы все знаем, что он сделал — избил Карла. Хорошо, что его вовремя остановили и не дали совершить убийство. Но тут ты, Светлана-Степанида, придумала еще один план. Ты поняла, что сможешь нанести Яне двойной удар, если уберёшь обоих мужчин из ее жизни. Одного погубишь, а второго посадишь за убийство.

Все слушали ее рассказ, затаив дыхание.

— Одним людям деньги даются во благо, а другим — во зло. Ты нашла слабое звено в больнице — медсестру, которая ради денег пошла на преступление. Пятьдесят тысяч евро — столько стоила жизнь Карла Штольберга. Медсестра должна была сделать ему смертельный укол, когда Светлана даст сигнал. Сотникова предположила, что, когда Мартина выпустят из следственного изолятора, он снова появится в больнице. Он придёт, чтобы посмотреть на своего поверженного соперника, который так жестоко обошёлся с Яной. Светлана неусыпно наблюдала за палатой Карла. И получилось так, что она перепутала Мартина с Иваном Демидовичем. Медсестра получила сигнал и сделала то, что обещала.

Пятьдесят тысяч нужно было отрабатывать. Правда, случился конфуз: в тюрьму засадили не того, кого хотела Светлана, но тоже хорошо. Я даже могу тебя порадовать, Светлана, ты ошиблась, но всё равно нанесла Яне удар — ты отправила в тюрьму ее отца. Как тебе это?

— Отлично, — согласилась Светлана. — Можете продолжать, я вас внимательно слушаю, — и она ухмыльнулась. — Вам бы, Валентина Петровна, романы писать, а не на сцене лисичек представлять. Валентина Петровна не обратила на это замечание никакого внимания.

— Медсестра была при осмотре трупа Штольберга. Она заметила, что патологоанатом, приятель Яны, взял какие-то образцы, и донесла это Сотниковой. Та решила вопрос просто — организовала покушение на Витольда Леонидовича. К счастью, он остался жив.

— Официальная версия смерти Карла Штольберга — удар по голове, о яде нет ни слова. Так что вам никогда в жизни не удастся доказать этот бред, — улыбнулась Светлана.

— Ты ошибаешься. В твоём компьютере полно компромата на огромное количество высокопоставленных людей. Шантажировала ты и начальника чешского судмедэспортного отдела, который посещал твоих девочек. Он сделал нужное тебе заключение, чтобы сохранить свою семью.

— Вас послушать, так у меня в руках сосредоточена какая-то огромная власть, — усмехнулась Светлана. — Я просто Аль Капоне какой-то, главарь мафии, честное слово. Вам самой не надоело нести эту околесицу, дорогая Валентина Петровна? А мне вот уже осточертело вас слушать. — Сотникова встала. — Поэтому позвольте мне откланяться. Дальше вашими сказками из склепа будут наслаждаться ваши родственники, но уже без меня.

Не успела Сотникова дойти до двери, как в комнату вошёл следователь Пётр Иванович Ольшанский. За его спиной стояли с суровыми лицами оперативные работники.

— Сотникова Светлана Сергеевна? — спросил Ольшанский. — Вы арестованы. — И он надел Светлане на руки наручники.