Сегодня опять возник в доме Сергеича Эдуард. И объявил новость:

– Отец, я перебираюсь за границу, в Чехию. Хотя ты всегда был против.

– Совсем? – не удивившись, спросил Сергеич.

Эдуард стоял лицом к окну, делая вид, что ему гораздо интереснее происходящее во дворе, а не в этой низенькой с потемневшими обоями комнатке.

– У меня договорённость с фирмой на год. Потом видно будет. Хочу остаться.

– Не пропасть бы тебе там, чужая сторона…

– Это тут бояться надо. У нас бедлам. В этой стране долго порядка не будет.

– В этой? – как эхо, повторил отец.

– Не будем придираться к словам. Спорить не хочу. Наговорились с тобой об этом. Нахлебался… Дожидаться старости такой, как твоя здесь, не хочу.

– Так, значит?..

– Да, приехал проститься. Квартиру я оставляю знакомому, машину – тоже.

– Что ж, вольному воля, – только и сказал Сергеич.

Они ещё потом говорили. Но недолго.

– Значит я теперь совсем один, – не удержался Сергеич. Голос его дрогнул.

– Ладно, отец! Ты всегда был независимым. Не прибедняйся. Вон, Сима с тобой. Затаилась в сенях, только и ждёт, чтобы я слинял.

Заслышав своё имя, Сима ещё больше забеспокоилась. Хвост её застыл внизу у пола.

– Когда уезжаешь?

– Намеренно не говорил, чтоб не волновать. Через два дня самолёт из Шереметьева, завтра отчалю в белокаменную.

Эдуард с напускной весёлостью подал руку. Сергеич медленно протянул свою. Когда гость выходил из дома в сени, видел, как Сима припала к полу. Голова её опущена, глаза расширились. Издав горловой звук, похожий на вой, она готова была к нападению.

– Чёртово отродье, – визгливо выкрикнул розовощекий и поторопился на улицу.

* * *

Ночью Сима спала неспокойно. Слышала, как ворочался в кровати хозяин.

Утром Сергеич не встал с постели. Поднялся только в полдень. Вышел потихоньку во двор. Сосед оказался дома. Сергеич подошёл к забору, тихо позвал… Сима тёрлась около его ног.

Пока шёл сосед, хозяина пронзила резкая боль за грудиной. Он побледнел ещё больше, слабеющими руками стал хвататься за узкий штакетник…

* * *

На своей дребезжащей машине сосед увёз Сергеича в город. Вернувшись уже совсем вечером один, зашёл, гремя ключами, в сени, положил рядом с ящиком кусок докторской колбасы:

– Теперь недели на две я ваш и кормилец, и поилец, – тихо, не как всегда, сказал он.

Такой его голос ещё больше насторожил Симу.