Последнее, что связывало Талю и украинские банковские счета – это пособие на рождение ребёнка, счёт по получению которого ей сначала насильно открыли в банке, принадлежащем сыну тогдашнего Президента страны Януковичу – младшему, а потом испарившееся вместе с моментальным банкротством банка очередное перечисление, найти которое так и не удалось. Но было это аж в 2014, шесть лет назад. Такой справки уже не только Таля предоставить не смогла бы, а вся героическая банковская система старны. Надо знать какой погромище в эти годы происходил с украинскими банками, так что искать там Билловы миллионы – дело верное.

ВестернЮнион тоже не радовал адвоката. Чтобы кричать хоть о какой-то сумме, Сальве опять пришлось сложить всё, что Таля из своих карманных денег пересылала старшему сыну за все эти годы. Но зато у Тали появилась распечатка всех её действий с пересылкой денег с точностью до минуты получения и всех адресов обналичивания. Разглядывать было интересно.

Глядя на всю развитую противоположной стороной активность, можно было с убеждением понимать – всё что Билл со своей Сальвой, или всё же Сальва со своим Биллом могли бы, то они уже бы точно сразу же и провернули, и предварительно пугать бы не стали. Поэтому их запугивания превратились в надоедливый фон бесконечной переписки.

А что же адвокаты Тали? Им настал Клондайк. Они, превратившись в передаточное звено переписки Тали и Сальвы, спокойненько вели свой учёт затраченной энергии.

Вспомнив о них, Таля попросила предоставить текущий расчёт, ужаснулась и объявила им что хочет отказаться от их услуг, аванс испарился и больше платить нечем.

Но они её известили: "Подождите, подождите!". Так просто от адвокатов отделаться оказалось невозможным, чтобы от них открепиться теперь нужно решение суда.

И тут грянул карантин, суды закрылись, заседания куда-то перенесли на позднюю весну. Тогда Таля попросила своих адвокатов ничего больше не изучать и не сочинять, а просто ждать открепления.

Перед самым назначенным онлайн слушанием об откреплении адвокатов, Карлуччи прислала Тале новый вариант соглашения. Оно уже было на один лист короче – рассказ о получении ею сто двадцати трёх тысячах и требование пятидесяти пяти тысяч ушли в сухой песок. Ну, и опус о спортклубе потерял актуальность.

Но вот поменяться автомобилями, сдать совместную за год налоговую декларацию, вернуть несчастному супругу любимое наследство от мамы – обручальное кольцо остались. И появилась очень странная запутанная фраза о Талиной харьковской квартире, которая совершенно не совпадала с фразой на этом же месте в предыдущем варианте. Это било по нервам.

Предполагая какую-то невидимую связь между отказом от своих адвокатов и появлением нового, значительно более похожего на реальный, варианта договора, пока эти адвокаты ещё есть, Таля отнеслась к документу максимально подозрительно. Она объявила, что желает получить документ на родном языке. И вот ей даже подсуетились немедленно предоставить этот документ на двух языках.

Шёл шестой месяц Талиного бомжевания, и она к этому моменту успела пожить полтора месяца у добрых бухарских евреев, затем у помощника пастора её церкви, немного в отеле, и пару ночей в машине. Теперь она наконец сняла комнату и именно поэтому прекрасного обручального кольца уже не было, от него осталась только мятая квитанция. Зато взносы за первый и последний месяц аренды и залог за комнату были оплачены. Поэтому даже то, что Таля и была изначально согласна сделать – уже увы стало невозможным.

Открепление её адвокатов происходило в формате телефонных слушаний, сквозь треск помех связи от Тали ни одного слова при этом не потребовалось.

За период между её отказом от их услуг и их "вынужденной" работой из-за отсрочки суда они ей прислали счёт на доплату пяти тысяч долларов. Хто знает что они там на эти деньги делали, но факт задолженности в размере двух – трёх Талиных зарплат надо теперь просто иметь ввиду.

Таля приступила к поиску новых форм самозащиты.

==30==

Таля для суда попросила (имеет право) переводчика? Надо доказать её симуляцию незнания английского – вот же факт – она сдавала тесты на водительские права на английском. Справка. Знает! Притворяется!

Но это просто милые шалости по сравнению с паутинкой, которая плелась начиная от не подписанного брачного контракта. Помните, там ещё она должна была в присутствии нотариуса подписаться, что заплатила две тысячи долларов за консультирование, и чуть было не сама этот контракт составила. К его интересным положениям мы сейчас вернёмся.

Сейчас только вспомним, что Билл после свадьбы завёл себе новые банковские счета. то есть переоформил все свои кредитки на "свежие даты" – взял новые кредиты, погасив ими старые. За то теперь это общий новый долг, возникший после свадьбы, если не вникать, то "как следствие их совместных расходов". Но подозрительная ко всему Таля отказалась иметь с ним совместные счета. Раз сам Билл ведёт финансы, то пусть и выдаёт ей фиксированную ежемесячную сумму на личные расходы.

Может молодой жене не хотелось, чтобы каждый раз когда она в магазине покупала себе чулки, то сообщение об этом моментально приходило её супругу. Может ей хотелось какого-то личного пространства, пусть самого маленького угла, где она будет распределять что-то самостоятельно.

А может с тех пор как она услышала, что Мальдивы были в долг, и увидела, как часто Билл летал к ней на Украину, то пришла к выводу что с ним можно попасть в финансовые неприятности. Ведь странно видеть как человек столько тратит на билеты, а потом в магазине решает двести грамм колбасы купить или двести пятьдесят. Люди такое сразу чувствуют.

Столько сил потрачено, чтобы закабалить свою новую собственность, а она тут характер проявляет. Просто не знает с кем связалась. Чему – чему, а плетению паутины зависимости Билл сразу отдавал должное внимание. Один брачный контракт чего стоил! И сколько за его тонкое составление заплачено адвокату! А эта сука его не подписала. И ведь там предусматривалась любая тонкость: чётко прописано, что все долги на момент развода будут пополам, а вот то, что будет приобретаться "не обязательно поровну".

Что же будет приобретаться? Третья часть профессорского оклада уходила на ипотеки. Билл платил за два дома, Бостонский "семейный" оставалось выкупать тридцать лет и, в далёкой Ирландии коттедж на пять спален с видом на океан возле элитного гольф-клуба оставался в ипотеке ещё семь лет с момента свадьбы.

Этот коттедж был тайной жемчужиной, сокровищем, он был оборудован мини- отелем, доходы от которого Билл забывал указывать в налоговых декларациях родной страны. Собственно, как и от сдачи в аренду Питерской двухкомнатной квартиры на Грибоедовской. Но тут же страна такая, тут только так и надо.

Помните анекдот: "Мужики как коты, пять шагов от дома и уже ничейный"? Так и Билл, на территории своего университета весь такой приличный профессор, а как три шага через границу и уже мы сидим в метро вытянув ноги, чтобы все спотыкались, тьма проституток и уклонение от налогов на всю широту возможностей.

Возвращаюсь к чтению брачного контракта, который хоть был и не подписан, но всё же интересно, что предполагал на такой случай.

Попыталась сквозь путанный перевод иностранных слов пробиться к понятному смыслу, хоть искренне считаю: не для того он исписан столь мудрёными фразами, чтобы за ними суметь что-то угадать.

Часть III так и называлась "Финансовые обязательства при расторжении брака", параграфов там много, но мы остановимся на трёх, о которых хоть что-то можем сказать.

1.Отказ от алиментов. В случае расторжения брака сторон, каждая из сторон настоящим безоговорочно отказывается от любых требований в отношении алиментов, отдельной поддержки, содержания и тому подобного (включая присуждение гонорара адвокату) в прошлом, настоящем и будущем от другой стороны и, в частности, должна не добиваться каких-либо алиментов или поддержки между супругами в любое время в будущем или по какой-либо причине, в том числе во время рассмотрения любого иска о разводе, раздельной поддержке или аннулировании. Каждая сторона понимает и признает закон штата Массачусетс, касающийся такого отказа, включая выражение, что такие отказы могут быть навсегда обязательными, если стороны того пожелают, как указано в решении Knox v. Remick, 371 Mass. 433, 385, NE2d 432 at 435 и каждый намеревается, что этот отказ будет обязательным для них, их наследников и правопреемников.

2.Автомобиль. Жена имеет право оставить себе автомобиль, которым она управляет во время расторжения брака сторон, независимо от права собственности на автомобиль, при условии, однако, что она основной водитель указанного автомобиля на дату прекращения. Если жена имеет право удерживать автомобиль в соответствии с этим параграфом, Билл будет сотрудничать в любой необходимой передаче права собственности, ссуды и / или страхового полиса, но жена будет нести единоличную ответственность за любые расходы, связанные с принятием ею любого права собственности, ссуды, и / или страховой полис, а также несет единоличную ответственность за все расходы, связанные с оставленным ею автомобилем.

3. Семейное проживание. В момент прекращения или в ожидании прекращения, Жена имеет исключительное право проживать там до двенадцати месяцев после первого что должно произойти из (а) запись решения о разводе или (б) отказ Билла от семейной резиденции. В течение указанного двенадцати месячного периода стороны должны поровну разделить расходы на согласованный капитальный ремонт и структурные улучшения, а также в равной степени разделить выплату по ипотеке и все операционные расходы домашнего хозяйства (например, коммунальные услуги). Жена признает, что, несмотря на то, что она имеет семейную резиденцию и ее право в соответствии с условиями этого параграфа продолжать проживать в семейной резиденции, Билл сохраняет за собой единоличное и исключительное право собственности на семейную резиденцию. После истечения двенадцать месяцев указанного выше, Билл должен иметь право жить в резиденции и Жена обязана перебазирования оттуда.

И ещё пунктов десять эквилибристики. Из всего чётко и однозначно указано только одно: все долги точно 50/50.

Итак, мы ещё в прошлой главе оставили Талю в поисках бесплатных/ доступных ей форм самозащиты. И она их полгода искала, собирая сведения обо всех имеющихся фондах поддержки и рассылая им свою историю. По мере общения с клерками и волонтёрами, она прекратила свою привычку плакать, приобрела отточенность фраз, краткость и доступность изложения.

Фонды брали её историю "на рассмотрение" и через время извещали насколько подходит её случай под их программы помощи/ защиты. Одной из их претензий была сумма, которую она по богатому уже потратила на адвокатов. Это оказывалось минусом.

Но в конце концов один из фондов "Борьбы с домашним насилием" признал её случай за свой. Таля обрадовалась и стала вот- вот ждать помощи. Но ей сказали: "Подождите, подождите! Это мы пока приняли вас под свою программу. А сейчас будем искать вам адвоката!" То есть фонды подбирали себе по профилю случаи, а потом связывались с адвокатами, желающими с ними посотрудничать.

Всё это время Таля самолично и напрямую вела переписку с Сальвой. И у неё уже получалось писать крученные фразы не хуже, чем у этих ужасно дорогих адвокатов.

В один из дней послабления карантина, она даже смогла пробраться в суд, где ей дежурный бесплатный сотрудник помог составить кое – какие встречные претензии и предоставил диск с жизнеутверждающей информацией: "Тут вы найдёте всё, чтобы без найма адвоката самостоятельно участвовать в процессе развода".

Не скажем, что она сильно разобрала, что на том диске было. Её методика больше походила на вылазки из осаждённого города.

Кстати, о жилье, в котором Таля забаррикадировалась. Это была большая комната с мебелью в крыле красивого особняка на очень приличной улице, которую удалось найти на местном сайте, порекомендованном коллегами.

На этом удалось сэкономить на оплате риэлтеру. При сдаче комнаты от неё потребовали кипу информации: кто, откуда, рекомендации, ездили смотреть на избушку Билла. Занималась всем дочь владельца особняка.

В двух соседних комнатах с санузлом арендовали муж с женой из Индии, в полуподвале без окон – гражданка Китая. Цена за Талину комнату – тысяча двести, двухкомнатная индусов – тысяча четыреста, без окон полуподвал сдавался за тысячу.

За право сдавать жильё в аренду хозяином платился налог и имелось разрешение, кроме полу подвала без окон – такое сдавать в аренду под жильё попросту не положено.

Хозяин – древнего возраста музыкант жил один в соседнем крыле, имел коллекционный "Ролс – Ройс", на котором красиво выезжал за продуктами.

В конце первого месяца, проживающая на правах льготного арендатора по соседству с Талей, шестидесятилетняя дочь хозяина пришла к ней за соткой долларов "на бытовую химию для уборки общей площади – кухни и санузла".

Об условиях проживания, получаемых Талей на тысячу триста из зарплаты в две двести чистыми, в рамки нашего рассказа не входит. Можем лишь очертить, что готовить не рекомендовалось, потому что тянет запах, холодильник не во весь рост, в комнату проносить еду не рекомендовалось "провоняешь комнату", на двери замка не предусмотрено. Ну, и дедушка – владелец 80+ определил, что Таля ему очень нравится, и стал по чуть-чуть третировать её своим общением. А так – всё нормально.

Кроме арендных расходов, у Тали ещё за сто пятьдесят арендовался небольшой бокс для хранения вещей, за полтинник ячейка в банке, куда сложены уже только документы. Ещё оставались расходы на абонплату за телефон с интернетом, немного бензина и тысяча долларов за послешкольный садик Коти (всего-то по полтиннику в день). Да! ещё хотя бы три сотни на еду в месяц. Не сходится кажется. Но как-то так. Другого жилья Таля не нашла в этом городке, а шалаш строить не умела.