В тот год зима в Салинас-Вэлли выдалась замечательная, с частыми ливнями, ласково напитывающими землю живительной влагой, не вызывая разрушительных паводков. Уже в январе травяной покров обещал быть обильным, а в феврале холмы буйно зазеленели, и шерсть на домашней скотине стала густой и лоснилась от сытости. В марте по-прежнему шли тихие теплые дожди, и каждый очередной ливень предупредительно дожидался, пока земля поглотит влагу, оставленную его предшественником. А потом в долину хлынуло тепло, и она запестрела желтыми, голубыми и золотисто-красными цветами.

Том жил на ранчо один. Благодаря обильным дождям даже тощая земля Гамильтонов расцвела и похорошела. Густая трава спрятала выступающие камни, коровы заметно потучнели, а у овец отросла густая шерсть.

В полдень пятнадцатого марта Том сидел на скамейке возле кузницы. Солнечное утро подошло к концу, и из-за гор, со стороны океана поползли серые дождевые тучи, бросая тень на играющую всеми красками землю.

Том услышал стук копыт и увидел мальчишку, гнавшего во весь опор выдохшуюся лошадь. Всадник скакал по направлению к дому. Поднявшись с места, Том пошел ему навстречу. Мальчишка подъехал к дому, сдернул с головы шапку и, швырнув на землю желтый конверт, развернул лошадь и пустился галопом в обратный путь.

Том что-то крикнул ему вслед, а потом нехотя наклонился и подобрал телеграмму. Он вернулся на скамью, да так и сидел на солнышке с телеграммой в руках, устремив взгляд на холмы и старый дом. Том будто хотел что-то спасти, прежде чем разорвать конверт и прочесть четыре роковых слова с указанием имени, печального события и времени, когда оно произошло.

Он медленно сложил телеграмму вдвое, а потом вчетверо, и так до тех пор, пока она не превратилась в совсем маленький квадратик. В дом он вернулся через кухонную дверь, прошел через маленькую гостиную в спальню. Вынул из шкафа свой темный костюм, повесил на спинку стула и положил рядом белую рубашку и галстук. А потом улегся на кровать, повернувшись лицом к стене.