Плотно закрыв за собой дверь, шериф окинул комнаты быстрым, подмечающим каждую мелочь взглядом хорошего полицейского, но не обнаружил ни фотографий, ни других предметов, которые могут рассказать о личности живущего здесь человека. Только одежда и обувь.

Он уселся в плетеное кресло-качалку, слишком маленькое для его обширного зада, который свисал по краям, и сцепил пальцы, будто они общались между собой, как муравьи. Говорил шериф ровным, безразличным тоном, словно его мало интересовали собственные слова. Возможно, на Кейт произвела впечатление именно его манера разговаривать.

Поначалу Кейт напустила на себя вид глуповатой простушки, но уже после первых слов шерифа отказалась от этой затеи и принялась внимательно его рассматривать, стараясь проникнуть в мысли. Шериф не пытался встретиться с ней взглядом, но и глаз тоже не отводил, и Кейт понимала, что они изучают друг друга. Она почувствовала, как взгляд собеседника скользнул по шраму, будто он дотронулся до лба рукой.

– Я не хочу заводить дело, – спокойным голосом сообщил он. – Я уже давно в должности шерифа. Еще один срок, и, пожалуй, с меня хватит. Знаете, голубушка, встреться я с вами лет пятнадцать назад, непременно начал бы расследование и, полагаю, откопал бы нечто мерзопакостное в вашем прошлом. – Шериф замолчал, ожидая реакции девушки, однако та не произнесла ни слова. С понимающим видом кивнув, он продолжил речь: – Но я ничего не желаю знать и только хочу, чтобы в моем округе были мир и покой, а это значит, что люди должны по ночам укладываться спать. С вашим мужем я не встречался, – продолжил шериф, и Кейт поняла, что от его внимания не ускользнуло, как она напряглась при этих словах. – Слышал, человек он очень хороший, а еще, говорят, ему здорово досталось. – На мгновение их глаза встретились. – Не хотите узнать, тяжело ли вы его ранили?

– Хочу, – откликнулась Кейт.

– Он поправится. Плечо раздроблено, но он выздоровеет. Китаец ухаживает за ним отменно. Разумеется, он еще долго не сможет владеть левой рукой. Сорок четвертый калибр способен разорвать человека на части. Не вернись китаец вечером, он умер бы от потери крови, а я посадил бы вас в тюрьму.

Кейт, затаив дыхание, вслушивалась в слова шерифа, пытаясь понять, куда он клонит, но ход его мыслей оставался неясным.

– Я сожалею, что так поступила, – прошептала она.

Взгляд шерифа стал настороженным.

– Вот вы и допустили первую оплошность, – заметил он. – Никаких угрызений совести или раскаяния вы не чувствуете. Я знавал людей вашего типа. Двенадцать лет назад повесил одного мерзавца перед окружной тюрьмой. В то время это было обычным делом.

В маленькой комнате с кроватью из красного дерева, умывальником с мраморным столиком, на котором стояли таз и кувшин, а внизу виднелась дверца для ночного горшка, и стенами, оклеенными обоями в мелкую розочку, повисла мертвая тишина.

Шериф рассматривал картинку с тремя ясноглазыми кудрявыми херувимами с голубиными крылышками, растущими в том месте, где должна находиться шея.

– Забавно видеть такую картинку в борделе, – нахмурился он.

– Она висела здесь до меня, – пояснила Кейт. Не вызывало сомнений, что прелюдия закончилась и шериф намеревается перейти к делу.

Выпрямившись в кресле, он расцепил пальцы и положил на поручни. Даже его тучный зад немного подтянулся.

– Вы бросили двух детей, – начал шериф. – Не волнуйтесь, я не собираюсь возвращать вас в лоно семьи. Наоборот, сделаю все возможное, чтобы вы не вернулись. Я знаю вашу породу и мог бы выгнать из округа, а другой шериф погнал бы вас дальше через всю страну, пока не плюхнетесь в Атлантический океан. Но я не хочу этого делать, и мне плевать, чем вы занимаетесь, пока не доставляете хлопот. Шлюха есть шлюха, и ничего тут не поделаешь.

– Чего же вы от меня хотите? – ровным голосом поинтересовалась Кейт.

– Так-то лучше, – с удовлетворением заметил шериф. – Вот мои требования. Вижу, вы поменяли имя, что ж, живите под ним и дальше. А еще придумали местность, откуда приехали. Пусть все так и думают. А если вдруг невзначай выпьете лишнего и захотите пооткровенничать насчет причин, что привели вас сюда, не дай вам бог связать их с Кинг-Сити.

На губах Кейт заиграла легкая и отнюдь не вымученная улыбка. Ей начинал нравиться этот человек. Он вызывал доверие.

– Да, и вот еще что я подумал, – продолжил шериф. – У вас много знакомых в Кинг-Сити?

– Нет.

– До меня тут дошли слухи об истории с вязальной спицей, – небрежно заметил он. – Возможно, в заведение Фей наведается человек, знающий вас в лицо. Это ваш естественный цвет волос?

– Да.

– Покрасьте их в черный цвет и станьте на время брюнеткой. На свете полно похожих друг на друга людей.

– А что делать с этим? – Тонкий пальчик Кейт скользнул по шраму.

– Назовем его… Черт возьми, проклятое слово вылетело из головы! Еще утром помнил.

– Совпадением?

– Вот именно, случайным совпадением. – Шериф всем своим видом дал понять, что разговор приближается к концу. Достав табак и курительную бумагу, он свернул неряшливую, неровную папиросу, отломил спичку, чиркнул ей и дождался, когда едкий синий огонек пожелтеет. Папироса раскурилась неудачно, с одного бока.

– Вы мне угрожаете? – осведомилась Кейт. – Что вы предпримете, если я…

– Нет, не угрожаю, хотя в случае чего могу прижать так, что мало не покажется. Но я не хочу, чтобы вы сами, ваши действия или слова причинили вред мистеру Траску и его малышам. Давайте договоримся, миссис Траск умерла, и вы не имеете к ней никакого отношения, и тогда мы прекрасно поладим.

Шериф поднялся с места и направился к двери, но вдруг остановился и резко повернулся к Кейт:

– У меня есть сын, в этом году ему исполнится двадцать лет. Высокий симпатичный парень с переломанным носом. Я не хочу, чтобы он сюда приходил. Фей тоже предупрежу. Пусть развлекается у Дженни. Если он вдруг здесь появится, отправьте к Дженни.

Шериф закрыл за собой дверь, а Кейт тихо улыбалась, глядя на свои изящные пальчики.