Ну что? У меня отключили горячую воду. Что это значит? Что я буду мыться в холодной. Вы серьезно думаете, что я буду греть себе на плите кастрюльку, потом переливать часть горячей воды в ТАЗИК с холодной, и поливать себя кружечкой? Звучит, как полная хуйня)))

То есть в мире, где люди пережили войны, голод, болезни, и прочие ужасы, я не могу просто 10 дней помыться в холодной воде? Да могу, хули нет. Лучше стойко принимать холодную воду в ебало, чем сидя на корточках поливать себя из кружечки и думать: «Ой, а достаточно ли хорошо я помыл жопу щас?»

Самое сложное – это привыкнуть. Сначала я направляю душ на пальцы ног, потом поднимаюсь к коленям, потом на хуй, потом поливаю голову, потом соски и подмышки, а потом уже встаю спиной. И всё. Считай, ты привык. Потом встаю полностью. Привыкаю окончательно, вода уже перестаёт ощущаться, как холодная. Хорошенько натёрся губкой (качественно помыл жопу и хуй). И обратно в воду. А уже и похуй. Даже по кайфу. Когда я вытерся и вышел из ванной, почувствовал себя так, как будто въебал дорожку спидов. Люблю, когда отключают горячую воду. Но интересно всё-таки, получится ли у меня так делать после работы. Когда я довольно раздражительный.

Сегодня днём я решил дойти до Читай-города. Забрать заказик. Вышел специально без наушников. Я учусь находиться на улице без музыки. По пути на работу и обратно, я теперь стал читать. Так кстати намного быстрее время проходит. Слушая музыку по пути куда-то, я хочу спрятаться от тревожных мыслей, которые начинают проявляться в нервозности. Я постоянно ковыряюсь в телефоне, переключаю песни, проверяю соц.сети. В общем, провожу какие-то бессмысленные действия. То есть я, по сути, не слушаю музыку для того, чтобы наслаждаться ею, а для того, чтобы абстрагироваться. Это уход от проблемы. Её же решение – встречаться с ней лицом к лицу.

Сегодня я шёл спокойно, смотрел на деревья, на дома. На этот пух, который как будто создаёт туманность на улице. Без музыки больше внимания начинаешь обращать на окружающее. Мне, как человеку, который пишет, это очень полезно. И вот я иду вдоль дороги. Вижу, молодой парень сидит на остановке, рядом его рюкзак, на который он положил голову, наушники в ушах. Он спит. Как можно вообще спать с музыкой в ушах? Интересно, сколько он уже своих автобусов проебал. Видимо, вчера у него была жосткая ночка. Я подумал даже его окликнуть, спросить, всё ли норм с ним. Вдруг он вообще умер? Нормально меня несёт))) вечно такое в голову лезет. Я пошёл дальше по своему пути. Зашёл в книжный. На кассе девчонка стажировала парня. Когда он принёс мой заказ, он так неумело разрезал упаковку. И я подумал, что все выглядят глупо, когда стажируются. Не стоит этого так бояться, ведь к этому все относятся адекватно. Когда буду чему-то учиться, буду вспоминать этого парня. Ну и новеньких с работы, которые тоже выглядят очень потерянными, как маленькие дети без родителей. После книжного зашёл в БК. Взял себе шримп ролл (в БК он, кстати, намного вкуснее, чем в Маке) и какой-то бутер с беконом. Это мне на обед. Выйдя из ТЦ, я увидел, что подъезжает автобус, который едет до моего дома. И я в него прыгнул. Похуй. Поеду без билета. Просто дождь собирался, не хотелось идти пешком. И еда моя не успеет остыть. Я стоял, смотрел в окно и оценивал местность своего района. Автобус проезжал мимо остановки, на которой сидел тот парень. И я увидел, что он лежит на асфальте, рядом двое ментов и какая-то бабушка с перепуганным лицом. Похоже, он, правда, был мёртвым. Значит, мне всё-таки это не показалось. Его лицо было слишком умиротворённым для сна после вписки. Интересно, каким его трек был последним? Надеюсь, не Моргенштерна.

На самом деле я нахожусь сейчас не на Олимпийских играх в Японии (смотреть видео выше), а в Тамбовской области, если быть точнее, в Никифоровском районе, а если ещё точнее, то в селе Машково-Сурёна. Мои родные бабушка и дедушка уже покоятся на местном кладбище, поэтому я приезжаю сюда к родне по маминой линии.

Я всегда испытываю некое волнение, когда еду в село, потому что я тут каждое лето в детстве проводил. Много воспоминаний, как хороших, так и тех, что триггерят мою бошку. Ох, сколько псих.травм тут было получено. И это так пиздато, потому что это обязательная часть взросления. Я до сих тут себя чувствую немного скованно и по-детски, я чувствую, как мой внутренний ребёнок выходит на передний план. Это даже мило.

Делать тут, конечно, вообще нехуй. Раньше движухи с сельскими пацанами, на речку на великах, туда-сюда, то к одному в дом, то к другому, то дрочим под бугром, то дрочим у кого-то дома, то в магазин за сухариками, газировкой и сигами и похуй, что нам по 12. Позже уже и пивко, самогон, водочка, девчонки, первые поцелуи, первые обжимания и впоследствии первая ебля. Сейчас же. Тишина. Покупаться негде, все речки обмелели и превратились в подобия болот, людей в разы меньше, в основном пожилые или близкие к тому, места на кладбище становится с каждым годом всё меньше, а наши (+\– 7 лет) ровесники либо уже съебались отсюда, либо закрылись в своих домах от безысходности и депрессии. Вечером мы вышли с Шур-Мур на грейдер. Прошлись по нашим ночным местам юности. Тихо. Только пиздюки лет по 7-10 смеются у местной остановки. Для большинства приезжающих это место чисто, как дача. Да, это уже совсем другое место, но с воздухом, ландшафтом, домами и некоторыми людьми, что были в моём детстве. И мне это всё понятно.

Сегодня я отдыхаю дома. Вчера я вернулся из деревни. А завтра уже в Абхазию. Я предвкушаю это и начинаю немного волноваться, но не так сильно, как мог бы. Данное волнение пока что укладывается в рамки. Посмотрим, как будет ночью, но я намерен уснуть нормально.

Позанимался спортом, помылся и собрал вещи (только не знаю, брать ли мне джинсы или не брать), посмотрел фильм «Кен Парк», он про подростков (довольно неплохой и глубокий, но грустный. тянет на искусство). Чем заняться ещё, я пока что не знаю, поэтому решил взять телефон и написать Вам.

Я подумал, что можно было бы рассказать ещё что-нибудь про деревню, но понял, что не хочу. Мысли в голове плавают, как рыбы. Я смотрю на них через воду, назовём эту воду сознанием. Обычно я вылавливаю их и пишу в телефон, а потом уже, прочитав написанное, мне становится ясным облик этих мыслей, далее я счищаю с них чешую, готовлю. Так вот. Допустим, сижу я в лодке, и смотрю на эти мысли по поводу деревни через воду. Они медленно двигаются, расплывчатые, я не могу точно понять, какого они размера, какие они по весу и что это за рыбы блять. Поэтому я не буду ловить их сейчас. Мне сложно оценить, сколько на это может уйти времени, а ещё мне немножечко страшно. Они могут оказаться довольно опасны.

Зал ожидания, похожий на заброшенную станцию метро. Я вижу молчаливых людей с уставшими глазами, которые смотрят перед собой, но куда-то внутрь. Слышу хруст суставов, перешёптывания, медленные короткие шаги, и эти звуки распространяются эхом по станции. Акустика в этом месте, как в храме, то есть тут даже страшно что-то произносить громко вслух и вести себя нескромно. Находящиеся тут люди ждут сигнала, неизвестно, сколько уже по времени. Часов тут нет, потому что если смотреть на них, то можно сойти с ума от ожидания. Это тянется, как паутина из паучьей жепы, как сахарная слюна или как жизнь без сна. И вот этот сигнал. Поезда начинают ездить с сумасшедшей скоростью. Туда-сюда. Один за другим проносятся не останавливаясь. И люди бегут со своими сумками, багажами бросаться под поезда, потому что только разбиться насмерть – это выход не опоздать. Я побежал тоже. Стоило мне броситься под поезд, услышав оглушительный звук света, как я проснулся. Это был зал ожидания мутного утреннего будильника. Станция называлась «Бессонница».

Закинув ноги на компьютерный стол, я смотрю стрим Замая и попиваю чаёк. Я вообще был где-то последние 10 дней или сидел здесь? Такое чувство, что не был. Хотя ещё вчера вечером мы тусили пьяные от Абхазского вина на хате в Гагре у нашего, так сказать, экскурсовода. Хавали хинкали, хачапури, мамалыгу. А ночью поехали обратно в Сухум, потому что там находились наши апартаменты. Где-то в час ночи мы легли спать, с трудом встали в 6 и поехали в Сочинский аэропорт. Мы думали, сдохнем. Этого не произошло. На самом деле, когда мы прошли российскую границу, и я увидел развивающийся российский флаг на флагштоке, мне прям стало спокойнее. Мне всегда приятно возвращаться домой. Особенно из другой страны. Как будто нечего тут бояться. Я любого тут в рот выебу нахуй, потому что Я ДОМА НАХУЙ МНЕ ПОХУЙ. Мне показалось, что даже моя походка стала увереннее, и мой мозг стал работать более ясно. Что же касается Москвы, было пасмурно. Я увидел в иллюминаторе серое небо этого жирного города. Захотелось быстрее выйти из самолёта и оказаться под этими тучами. Я ковылял по метро и исчезал в толпе, мне нравится не существовать для незнакомцев, волоча сумку с одеждой за шеей. По приходу домой, я её разобрал. Жалко, что все пережитое за этот отдых не получится так быстро разобрать в бошке. Даже писать ничего и не хотелось, пока я там был. Потому что было хорошо. Но ща. Я войду в ритм. А пока небольшой очерк о сегодняшних впечатлениях в момент прилёта. Про Абхазию и сам отдых, я напишу чуть позже. Нужно немного раздуплиться.

Я вышел прогуляться с пачкой сигарет Мальборо Красные. Мы шли по району и завернули на аллею. Нам было так хорошо. Прохладная погода и солнце светит в ебало. Я заряжаюсь, а Мальборо ждут своего часа. Я пока что не готов был их закурить. Чё я ваще вышвырнулся из дома? Мне показалось, что сейчас необходима прогулка. Очень много событий произошло за последний, наверное, месяц. Они немного ВЗБАЛАМУТИЛИ моё сознание. Потихоньку вся хуйня начинает оседать и сегодня я проснулся с более ясным течением. Ничего лучше прогулки не налаживает всякие ебучие процессы в бошке. Физическая активность быстрее ставит всё на свои места. Только мне так захотелось применить допинг. В Пятерочке было взято какое-то недорогое чешское пивко. И вот мы уже втроём на аллее: я, Мальборо Красные и Чешское Пивко. Играет какая-то музычка в наушниках. Я расселся нога на ногу и пшикнул Чешским. Вроде неплохо. Днём спорт, ближе к вечеру – пивко. Разве не так надо жить? А вот и Мальборо Красные уже просятся в зубы. Я не выдерживаю их напора и зажигаю. Напротив меня сидит тучная парочка с алкогольными напитками. Они так ласково обнимаются, как мы в среду с Оксаной. Меня больше не раздражают парочки. Это точно. Вообще мало что раздражает теперь. Даже мой сосед Юрка, который занял у меня 800 рублей, больше не раздражает. Жаловался на штрафы и на то, что не может поставить себе новый замок в дверь. Мне похуй. Я докурил сигарету. Не спеша допивал пивко, смотрел на прохожих. На часах уже пол 7. Можно ещё пройтись, купить чипсов и как раз успею к стриму Замая. Он будет смотреть интервью Собчак с Вероникой Степановой. Я уже посмотрел это интервью, но мне интересно, что скажет Замай. Поэтому можно немного глянуть. Я зашёл в Ленту. Там было дохуя народу. Я не захотел стоять в очереди, контактировать с кассиршей, наверняка, заставили бы ещё надеть маску. Двинул в Пятёрочку, но не в ту, где покупал Чешское, а в ту, которая ближе к моему дому. Там можно оплатить свою покупку не контактируя с кассиршами, чисто через терминал. В Пятёрочке было прям пусто. Я взял чипсы Лейс со вкусом кесадильи с соусом сальса. На пачке изображены Клава Кока и Сергей Жуков, они говорят: «Привет! Улыбнись». Я не стал улыбаться. Домой я пришёл где-то без 20 семь. Помыл посуду. Сел за компьютерный стол. Ещё 15 минут до стрима. Можно почитать книгу или что-то написать самому. Пожалуй, напишу что-то сам. Вот.

Сегодня вышел на прогулку. Шёл, слушал музыку. Поймал нужный ритм. Изображение скакало, как в фильме от первого лица. Я смотрел на проезжую часть, машины разбрызгивали слякоть между собой, как будто играли в какую-то неизвестную пешеходам игру. Так это странно. Железные штуки ездят по городу. И разве это лучше лошадей с колесницами? Я с помощью своей фантазии решил заменить виденную мной условную реальность. Представил себе 19-й век. И ведь на самом-то деле, не так уж много и изменилось. Дороги и внешний вид домов, которые скорее напоминают гигантские памятники всем умершим до этого людям. Одно сменяется другим, и человек должен в нужное время застыть, чтобы не сойти с ума от изменений. На встречу мне шли разные. Хачи, держащие насвай под вытянутыми утиными губами. Малолетки с пустыми рюкзаками. Типо на всякий случай. Это походит на новую зависимость, как собирание всякого хлама у себя дома. Или это, как боязнь выкинуть ненужную вещь. «Вдруг пригодится». Как хорошо, что мир допустил так много ошибок, которые мне нравится замечать. Старухи катят из Пятёрочек свои кравчучки, набитые продуктами по скидке. Эх, да я сам уже не пиздюк. С пустым рюкзаком не хожу. Да и прогулка совершается уже не для прикола, а для здоровья. И в самом деле. Увидел я женщину, которая, наклонившись, шла за своим ребёнком, девочкой лет четырёх. Когда эта женщина подняла своё лицо на меня, я понял, что она вполне ебабельна и симпатична. Вот в какой момент пацаны становятся взрослыми. Это когда наличие ребёнка у женщины, тебе не кажется чем-то отталкивающим, чем-то несексуальным.

Я не выходил из дома больше недели. На улице был приятный воздух. У Сбербанка увидел аккуратно идущую по снегу бабу в ярко-фиолетовых штанах. Она так смешно смотрелась в своей модной одежде на фоне грязного снега и коричневых луж из под него со смесью машинного топлива. Я взял электронный билет до Беговой, но, подойдя к турникету, увидел, что qr код, который нужно активировать через приложение, чтобы получить билет, не отображается. Я подошёл к контролёрше, она ничем мне не помогла, но и пропускать не стала. Я пошёл покупать билет в терминал, но там нельзя было оплатить телефоном, а пластиковую карту я не брал. Пришлось идти в кассу. Благо там сидела моя знакомая кассирша, приятная женщина с уставшим видом и синяками под накрашенными глазами. Она заполняла какой-то журнал вручную, хотя у неё на столе был компьютер. Оплатил телефоном и пошёл на платформу. Я разозлился от того, что переплатил. Деньги – мусор, но жалко переплачивать из-за неработающей системы. Это же так глупо, платить больше из-за того, что чё-то не работает, а не из-за того, что это стало работать лучше.