Мейсон завел мотор и уже был готов отъехать от тротуара, как увидел свет фар позади. Фары многозначительно мигнули три раза, затем машина притормозила. Мейсон проехал полтора квартала, наблюдая фары через заднее стекло, затем подался к тротуару. Машина позади сделала тот же маневр и остановилась. Из машины вышел Пол Дрейк и направился к Мейсону.

— Догадайся, что я нашел, Перри?

— Что?

— Место, где миссис Фолкнер оставляла машину до того, как встретила вас.

— Давай посмотрим.

— Конечно, при парковке на асфальте не остается следов, тем более что ежедневно паркуются сотни машин…

— Что ты нашел? — прервал его Мейсон.

— За короткое время я постарался проверить все. Когда я зажег спичку, чтобы прикурить, я решил включить зажигание. Посмотрел на указатель топлива — была половина бака. Но это еще ничего не значило. Указатель температуры подтверждал, что мотор был просто подогрет. Затем я взглянул в пепельницу, но она была пуста. Я не обратил на это внимания.

— Хочешь сказать, что в ней ничего не было?

— Кроме сожженной спички.

— Ничего не понимаю, — признался Мейсон.

— Сначала я тоже ничего не понял. Но стоило мне отъехать от дома Фолкнера, как мне пришла в голову мысль. Тебе случалось сидеть в припаркованной машине и, нервничая, ждать кого-либо? При этом ты не знаешь, как убить время.

— Со мной этого не случалось.

— Со мной же это было множество раз. Особенно когда приходилось вести наблюдение за человеком, который вошел в дом, а ты остаешься без дела в ожидании. От безделья начинаешь играть пальцами по приборной доске, оглядываясь кругом. Радио включить нельзя — привлечешь внимание.

— А пустая пепельница?

— Все правильно. Это делают в девяти из десяти случаев, когда приходится долго сидеть в машине. Человек сидит, думая обо всем, что связано с машиной, и пепельница непременно попадает на глаза, и он вытряхивает ее через окно с левой стороны, полагая, что все сделал чисто.

— Продолжай, — сказал Мейсон.

— Итак, когда я отъехал от машины Фолкнера, то стал искать место, откуда можно было наблюдать за домом Фолкнера.

— Это место прямо на улице?

— Вначале я посмотрел там, а потом свернул за угол и нашел место в переулке, откуда виден фасад дома Фолкнера и дорога в гараж. Именно там я нашел кучу окурков и несколько сожженных спичек. Некоторые с губной помадой, некоторые без. Разные спички — бумажные и из дерева.

— Какие-нибудь знаки на бумажных спичках?

— Сказать по правде, Перри, я там был не очень долго. Как только нашел место, то поспешил сообщить тебе. Подумал, что ты сам посмотришь. Поэтому и помигал фарами. Я не хотел, чтобы полицейский увидели меня и подумали, что я что-то обнаружил. Хочешь, чтобы я вернулся и провел более детальный осмотр?

Мейсон поправил поля шляпы, провел пальцами по вьющимся на висках волосам.

— Пол, если дом виден с места, где вытряхивали пепельницу, тогда любой стоящий перед домом может обернуться назад и увидеть нас там. Твой фонарик в этом случае пригодится.

— Я подумал об этом.

— Пол, возвращайся обратно и отметь место, чтобы можно было его легко найти. Возьми совок для мусора и щетку, все собери и положи в бумажный пакет.

— Не думаю, что Дорсет может заподозрить, что там есть вещественные доказательства.

— Догадайся об этом полиция, они немедленно сделали бы так.

— А может быть, они уже все подобрали?

— Давай посмотрим на это с другой стороны, — сказал Мейсон. — Положим, они не додумаются до этого, тогда окурки будут смыты и унесены в канализацию.

— Конечно, — сказал колеблясь Дрейк, — мы могли бы сказать об этом Дорсету.

— Дорсет уехал с Сэлли к Стаунтону. Не будь такими чертовски сознательным, Пол. Собери все в бумажный пакет.

Дрейк заколебался.

— Почему миссис Фолкнер ожидала вашего приезда именно там, а потом быстро выехала из-за угла при виде вашей машины?

— Возможно, она знала, что в доме находится труп, и не хотела первой обнаружить его. Это также означает; что она знала, что Сэлли Мэдисон и я едем к Фолкнеру. Похоже, что Стаунтон позвонил ей по телефону, как только мы уехали от него.

— Куда он ей позвонил?

— Вероятно, домой. Возможно, она была рядом с убитым и, когда узнала, что мы приедем, решила, что ей представился шанс иметь какое-то алиби: ее не было весь вечер и приехала она почти одновременно с нами. Это возвращает нас к тому, что произошло в доме Стаунтона. Я отодвинул штору на окне в кабинете Стаунтона так, чтобы видеть с улицы телефон. Я полагал, что он позвонит человеку, который дал ему рыбок. А он лишь выключил свет. Это означает, что там есть другой телефон. Может быть, параллельный или вообще другой номер. Ведь он иногда занимался работой дома. Я посмотрю телефонную книгу и узнаю адрес партнера Фолкнера, Элмера Карсона. Попытаюсь добраться туда раньше полиции. Разыщи совок и собери все окурки, а я поеду на авеню и поищу ресторан или ночной магазин, где можно заполучить телефонный справочник. Карсон живет где-то здесь.

— О’кей, — сказал Дрейк, — через десять-пятнадцать минут я буду в офисе, затем заберу содержание пепельницы и вернусь обратно. Дорсет возвратится не раньше, чем через полчаса, а люди, которых он здесь оставил, вряд ли догадаются пошарить вокруг квартала и связать воедино пустую пепельницу в машине миссис Фолкнер и кучку окурков на тротуаре в переулке.

Мейсон направился к главной улице, где нашел закусочную, которая работала всю ночь. Он вошел, выпил чашечку кофе, взглянул в телефонный справочник и, к своему огорчению, убедился, что у Джеймса Стаунтона два телефона, один в страховой компании, другой — в резиденции. Оба по адресу его дома.

Мейсон нашел адрес виллы Карсона и записал в блокнот. Это было в четырех кварталах от дома Фолкнера. Мейсон сначала хотел позвонить Карсону, но потом отказался от этой идеи. Он заплатил за кофе и поехал к дому Карсона.

Было темно. Мейсон припарковал машину, поднялся на крыльцо. После третьего звонка в холле зажегся свет. На мгновение появился человек в пижаме и тапочках, прошелся по темному коридору, нащупал выключатель и зажег свет на крыльце. Мейсой, ослепленный этим светом, напрасно старался рассмотреть его через зашторенное стекло двери в темном коридоре.

Через дверь раздался голос:

— Что вы хотите?

— Мне нужен Элмер Карсон.

— Вы выбрали неудачное время.

— Извините, но это очень важно.

— О чем идет речь?

— Речь идет о Гаррингтоне Фолкнере.

— Что с ним?

— Он мертв.

— Кто вы?

— Меня зовут Перри Мейсон.

— Адвокат?

— Он самый.

Погас свет на крыльце, затем вспыхнул в коридоре Мейсон услышал звук открывающегося замка, затем дверь открылась, и он впервые увидел человека, стоящего в коридоре, в возрасте за сорок, склонного к полноте и облысению. Он уже давно не стригся, и длинные волосы служили для прикрытия лысины. Он был не причесан, и это придавало ему странный вид. Среднего роста, седоват. Такие, как он, легко не сдаются, на испуг его не возьмешь.

Карсон поднял выразительные голубые глаза на Мейсона.

— Заходите.

— Вы Элмер Карсон?

— Все правильно.

Карсон повернулся, чтобы закрыть входную дверь, затем повел Мейсона в хорошо обставленную комнату, чистую, если не считать окурков в пепельнице, пробки от бутылки шампанского и бокалов.

— Садитесь, — пригласил Карсон. — Когда умер Фолкнер?

— Откровенно говоря, не знаю. Вероятно, сегодня вечером.

— Как он умер?

— Этого я тоже не знаю. Но даже беглое знакомство с телом показывает, что он был убит.

— Самоубийство?

— Не думаю, что полиция так считает.

— Вы считаете, это убийство?

— Скорее всего.

— Многие люди ненавидели его за наглость.

— Включая вас?

— Включая меня, — спокойно ответил Карсон.

— Почему вы его ненавидели?

— На это есть много причин. Нет необходимости говорить об этом. Чего вы хотите от меня?

— Я думал, что вы поможете мне уточнить время смерти.

— Каким образом?

— Как долго серебряный карась может просуществовать без воды?

— Я не знаю. Я до смерти устал от этих разговоров о рыбах.

— Вы, наверное, сильно потратились, добиваясь того, чтобы рыбки остались у вас в офисе?

Карсон ухмыльнулся.

— Когда вы начинаете борьбу с человеком, вы бьете его по самому уязвимому месту?

— Это было единственное уязвимое место у Фолкнера.

— Почему вы это делали?

— Причины разные. А какая связь между смертью Фолкнера и продолжительностью жизни рыбок без воды?

— Когда я осматривал его труп, то увидел рыбок на полу, одна из них шевелила хвостом. Я поднял ее и опустил в аквариум. Рыбка ожила и начала плавать.

— Когда вы увидели тело убитого? — спросил Карсон.

— Его обнаружил не я.

— А кто?

— Его жена.

— Когда?

— Наверное, на полчаса раньше.

— Вы были с его женой?

— Мы вместе вошли в дом.

Карсон начал что-то говорить, но потом, то ли передумав, то ли колеблясь, добавил резко, и как бы подбирая слова:

— Где была его жена?

— Я не знаю.

— Кто-то пытался убить его на прошлой неделе, — сказал Карсон. — Вам об этом известно?

— Я слышал об этом.

— Кто вам сказал?

— Сам Гаррингтон Фолкнер.

— Его жена говорила вам об этом что-нибудь?

— Нет.

— Что-то есть странное во всей этой истории, — заключил Карсон. — Фолкнер говорил, что он ехал в автомобиле и кто-то выстрелил в него. Он утверждает, что слышал выстрел и что пуля пролетела мимо и впилась в обшивку машины. Эту историю он поведал полиции, но ничего не сказал ни мне, ни мисс Стэнли.

— Кто такая мисс Стэнли?

— Стенографистка в нашей конторе.

— Вы, может быть, расскажете, что случилось?

— Он подъехал на машине к офису и оставил машину перед входом. Я видел, как он достал нож и стал ковырять обшивку в тыльной стороне переднего сиденья. Но тогда я не придал этому значения.

— Что же дальше?

— Он вошел в дом на свою половину и пробыл там около пяти минут. Скорее всего оттуда он позвонил в полицию. Потом он пришел в офис, и несмотря на то, чти был откровенно возбужден и раздражителен, от него ничего нельзя было узнать. На столе лежала почта. Он прочел ее, передал мисс Стэнли и продолжал стоять возле ее стола, диктуя ответы. Мисс Стэнли заметила, что руки у него дрожали. В остальном он оставался обычным. Затем, подписывая отпечатанные ответы на письма, Фолкнер положил пулю на стол мисс Стэнли, и та случайно накрыла ее копиркой. Ни она, ни он этого не заметили.

— Вы хотите сказать, что Фолкнер не мог найти пулю, когда приехала полиция? — спросил Мейсон, его голос выдавал острый интерес.

— Именно так.

— Что случилось потом?

— Все было спокойно. Прошло минут двадцать, когда мы узнали о выстреле. Затем подъехала машина, и двое полицейских вошли в кабинет Фолкнера. Он рассказал им эту историю. Затем они спросили, где находится пуля, Фолкнер всюду искал, но не мог найти. Заявив, что он оставил пулю на столе, Фолкнер в итоге обвинил меня в том, что я ее украл.

— А как поступили вы?

— Так получилось, что я не выходил из-за стола с момента приезда Фолкнера до прибытия полиции. Мисс Стэнли могла подтвердить это. Я настоял, чтобы полиция обыскала меня и мой стол.

— Они сделали это?

— Они провели меня в ванную, раздели и тщательно обыскали. Они не были от этого в восторге. А мисс Стэнли была возмущена до глубины души. Она потребовала, чтобы привели женщину обыскать ее. Полиция не обратила на это внимания. Бледная от гнева, мисс Стэнли чуть не разделась сама прямо в кабинете.

— Но пуля была на ее столе?

— Она нашла пулю позднее, после обеда, когда убирала стол перед уходом домой. Это было без четверти пять. Фолкнер вновь пригласил полицию, и когда они появились, то Фолкнеру досталось.

— Что именно?

— Ему заявили, что в следующий раз, когда в него будут стрелять, он должен остановиться у первого же телефона и сразу же оповестить полицию, а не ждать до возвращения домой, и ни в коем случае не извлекать пулю. Если бы полиция извлекла пулю, то это было бы вещественное доказательство. Тогда они могли бы определить вид оружия, из которого стреляли. Поскольку пулю извлек он сам, то она перестает быть уликой.

— А как все это выслушал Фолкнер?

— Он был огорчен, найдя пулю там, где ее оставил, при этом наделав столько шуму из ничего.

Мейсон изучающе посмотрел на Карсона.

— А сейчас я задам вам вопрос, который вы не надеялись услышать.

— Какой вопрос? — спросил Карсон, отводя глаза и сторону.

— Почему Фолкнер подъехал к дому прежде, чем известил полицию?

— Думаю, что он был напуган и боялся остановиться.

Мейсон улыбнулся.

— Думаю, что вы догадываетесь, — сказал Карсон, — но я считаю, что он хотел убедиться, дома ли его жена.

— Она была дома?

— Думаю, что да. Она была взволнована накануне и плохо спала ночь. В три часа ночи она приняла большую дозу снотворного, и когда приехала полиция, она еще спала.

— Офицеры прошли к ней?

— Да.

— Почему?

— Фолкнер произвел на них плохое впечатление. Они подумали, что он мог сам выстрелить.

— Зачем?

— Одному богу известно. Фолкнер был скрытным человеком. Поймите, Мейсон, я не обвиняю и не занимаюсь инсинуациями. В конце концов полицейские хотели узнать, есть ли у Фолкнера пистолет. Когда он подтвердил это, полицейские хотели взглянуть на оружие.

— Он показал им его?

— Думаю, что да. Я не пошел с ними.

— Когда это было?

— Около десяти утра.

— Какого калибра револьвер у Фолкнера?

— 38-го, я полагаю. Именно так он сказал полиции.

— А какого калибра была пуля, извлеченная Фолкнером?

— 45-го.

— Как жили между собой Фолкнер и его жена?

— Не знаю.

— Не догадываетесь?

— Я слышал, как однажды он говорил с ней по телефон ну, тоном, каким обычно говорят с непослушной собакой. Но миссис Фолкнер умела сдерживать свои чувства.

— В последнее время у вас с Фолкнером были плохие отношения?

— Кое в чем мы расходились, были трения, но внешне все выглядело нормально.

— А после этого случая?

— Я взорвался. Я сказал ему: «Покупай или продавай».

— Вы были согласны продать ему?

— Я не знаю. Я бы никогда не продал этому старому глупцу по цене, которую он просил. Если хотите узнать о его занятиях бизнесом, спросите Вильфреда Диксона.

— Кто он такой?

— Он присматривает за делами первой жены Фолкнера, Женевьевы Фолкнер.

— Какими делами?

— Ее часть в компании по недвижимости.

— Как много?

— Одна треть. Она ее получила при разводе. Прежде Фолкнеру принадлежало две трети, мне одна треть. В суде при разводе половина того, что принадлежало ему, отошла к его жене. После этого Фолкнер боялся разводов больше смерти.

— В порядке любопытства, — сказал Мейсон, — хочу спросить, почему вы не объединились с первой женой Фолкнера, чтобы выжить его из компании?

— Потому, что я не смог, — откровенно сказал Карсон. — Все было объединено в общий фонд. Решение суда предписывало, что дело в равных половинах оставалось в руках Фолкнера и моих руках. Ни я, ни Фолкнер не могли увеличить расходы или поднять оклады. Она определенно держала Фолкнера в состоянии страха.

— Дело было прибыльным?

— Я бы сказал, что да. Мы строили дома от имени компании, для продажи. По нашим временам мы делали неплохие дела.

— Это идея Фолкнера или ваша?

— Обоих. Когда речь шла о том, чтобы делать деньги, Фолкнер обнаруживал нюх негодяя. Он мог унюхать прибыль за милю. Ему хватало смелости отстаивать свои суждения, и у него было достаточно денег для проведения операций. Он никогда не давал денег своей жене, а она никогда не вела расходов сама. Вообще он тратился только на своих серебряных карасей. На рыбок он мог израсходовать сколько угодно. Когда же речь шла о других расходах, он напоминал собаку на сене.

— А Диксон был назначен судом?

— Нет. Женевьева Фолкнер наняла его.

— Фолкнер был богат?

— У него были деньги.

— Этого не скажешь, посмотрев на его дом со стороны.

Карсон согласился.

— Он тратил деньги только на рыбок. Что же касается дома, то он Фолкнеру нравился. Они жили вдвоем. Иногда он позволял себе нанять домработницу, которая приходила два раза в неделю. У Фолкнера был на счету каждый цент, который он расходовал. Иногда, мистер Мейсон, он мог прободрствовать всю ночь, обдумывая сделки…

Позвонили в дверь, послышались тяжелые шаги.

— Похоже, что прибыла полиция, — сказал Мейсон.

— Извините, — сказал Карсон и направился к двери.

— Хорошо, — сказал ему Мейсон, — я ухожу. Мне нечего больше здесь делать.

Мейсон находился в шаге от Карсона, когда тот открыл дверь.

Лейтенант Трэгг с двумя в штатском сказал Мейсону:

— Я так и думал, что это ваша машина снаружи.

— Хотите верьте, хотите нет, — сказал Мейсон, позевывая, — мои интересы прикованы к паре серебряных карасей, которые таковыми по окраске не являются.

Лейтенант Трэгг был одного с Мейсоном роста. У него был лоб мыслителя, правильной формы нос и рот со вздернутыми уголками, как будто для того, чтобы было легче улыбаться.

— Все хорошо, адвокат. Ваш интерес к рыбкам весьма кстати.

— Откровенно говоря, я хотел бы получить кое-какие деньги для своей клиентки. Если не знаете, скажу вам. В момент его смерти у девушки по имени Сэлли Мэдисон, имелся чек на пять тысяч долларов.

Трэгг смотрел на Мейсона внимательно и оценивающе.

— Нам все об этом известно. Чек на имя Тома Гридли. В последнее время вы разговаривали с Томом Гридли?

Мейсон кивнул головой.

Улыбка Трэгга не предвещала ничего хорошего.

— Как вы заметили, адвокат, сейчас уже поздно и идите лучше спать. Я не думаю, что ваш интерес к этому делу лишит вас сна.

— Никоим образом, — весело заверил Мейсон. — Спокойной ночи, лейтенант.

— Да свидания, — ответил Трэгг и в сопровождении двух офицеров направился в дом Карсона, который уже закрыл дверь.