Послышался звук сирены, напоминающий вначале жужжание москита и затем набравший полную силу. Полицейская машина подъехала к дому, звук сирены угас, и наступила тишина. Послышались тяжелые шаги на крыльце. Мейсон открыл дверь.

— Какого черта вы здесь делаете? — спросил сержант Дорсет.

— Заходите, — коротко бросил Мейсон.

Не снимая шляпы, полицейский ворвался в комнату и начал внимательно рассматривать двух женщин: Сэлли Мэдисон была спокойна и собранна, миссис Фолкнер с красными от слез глазами полулежала на диване и продолжала стонать.

— О’кей, — обратился Дорсет к Мейсону, — что случилось на этот раз?

Мейсон вежливо улыбнулся.

— Не повышайте свое кровяное давление. Труп обнаружил не я.

— А кто?

Мейсон кивнул в сторону женщины на диване.

— Кто она, жена?

— Если хотите быть предельно точным, правильнее будет сказать — вдова.

Дорсет посмотрел на миссис Фолкнер и сдвинул шляпу на затылок, давая понять, что начинается допрос. Другие полицейские, которые заполнили дом, столпились у входа в ванную комнату.

Миссис Фолкнер сказала низким голосом:

— Я действительно любила его. Но иногда ужасно трудно было ладить с ним.

— Об этом позже, — заметил Дорсет. — Когда вы обнаружили труп?

— Несколько минут назад.

— Точнее! Пять, десять, пятнадцать?

— Немногим более пяти минут.

— Мы прибыли сюда через пять минут.

— Мы позвонили в полицию сразу же, как только я обнаружила тело.

— Через сколько минут? Одну, две, три?

— Через минуту.

— Как вы нашли его?

— Я пошла в спальню и открыла дверь в ванную комнату.

— Вы искали его?

— Нет. Я впустила в дом мистера Мейсона.

— Что он делал здесь?

— Он ждал у входа, когда я подъехала на машине. Он хотел видеть моего мужа.

Дорсет бросил резкий взгляд на Мейсона. Мейсон подтвердил сказанное кивком головы.

— Об этом мы поговорим позднее, — сказал сержант Дорсет.

Мейсон улыбнулся.

— Мисс Мэдисон была со мной, сержант, последние час или два.

— Кто это — мисс Мэдисон?

Сэлли Мэдисон улыбнулась.

— Я.

Сержант Дорсет внимательно посмотрел на нее, снял шляпу и положил ее на стол.

— Мейсон ваш адвокат?

— Не совсем точно.

— Что вы хотите сказать?

— Никаких дел у меня с ним не было, но я думала, что он мог бы мне помочь.

— Помочь в чем?

— Чтобы Фолкнер финансировал изобретение Тома Гридли.

— Какое изобретение?

— Речь идет о лечении больных рыб.

— Сержант, посмотрите, — раздался голос из спальной комнаты. — У него в аквариуме плавает пара серебряных карасей.

— Сколько рыбок плавает? — спросил Мейсон.

— Две, сержант.

— Это не я, а Мейсон спросил вас, — сказал Дорсет сердито.

Широкоплечий офицер подошел к двери и внимательно посмотрел на адвоката.

— Извините, — сказал он.

— Я хочу, чтобы кто-нибудь побыл со мной. После всего случившегося я не могу оставаться здесь одна. Мне становится дурно, — сказала миссис Фолкнер.

Офицер, находившийся в спальне, заметил:

— Мадам, вам не следует входить в ванную комнату.

— Почему?

Офицер деликатно промолчал.

— Вы хотите сказать, что вы не заберете труп? — спросила миссис Фолкнер.

— Пока нет. Нам необходимо сделать снимки, снять отпечатки пальцев и сделать еще многое другое.

— Но мне становится плохо. Что мне делать?

— У вас нет другой ванной комнаты?

— Нет.

— Почему бы вам не поехать на ночь в отель? Можете вы позвонить кому-нибудь из друзей?..

— Этого я сделать не могу. Я не могу поехать в гостиницу, я так расстроена. Меня… меня тошнит.

— У вас есть друзья, которые могли бы побыть с вами?

— Моя подруга живет в квартире с девушкой и там нет для меня комнаты.

— Кто она?

— Адель Фербенкс.

— Позвоните ей.

Миссис Фолкнер закрыла рот ладонью.

— Выйдите на газон, — посоветовал ей офицер.

Миссис Фолкнер, сдерживая позывы к рвоте, стремглав выбежала в сад.

Сержант Дорсет сказал офицеру в ванной:

— К ней приедет подруга, они будут пользоваться ванной. Займитесь побыстрее отпечатками пальцев.

— Это уже делается, сержант, но в доме слишком много отпечатков и качественно сфотографировать их трудно.

У сержанта Дорсета уже было готовое решение.

— Все должны покинуть это помещение, а вы используйте порошковый метод. — Затем, обращаясь к Мейсону, он сказал: — Вы можете подождать на улице. Когда понадобитесь, мы позовем вас.

— Я расскажу вам все, что вы хотите знать, уже сейчас, — ответил Мейсон. — Если вам понадобится дополнительная информация, позвоните мне в контору завтра.

— Подождите на улице минут десять-пятнадцать. Возможно, вы понадобитесь.

Мейсон посмотрел на часы.

— Пятнадцать минут, не больше.

— О’кей.

Сэлли Мэдисон понялась со стула, как только Мейсон направился к двери.

— Подождите минутку, — сказал ей сержант Дорсет.

Сэлли повернулась и, приветливо улыбнувшись, произнесла: «Да, сержант».

Сержант Дорсет оглядел ее, посмотрел на офицера у входа. Офицер понимающе кивнул.

— Хорошо, — резко ответил Дорсет, — подождите с Мейсоном на улице. Но не уходите. — Он подошел к двери, открыл ее и сказал человеку в форме, который стоял ни посту с улицы: — Мистер Мейсон подождет на улице пятнадцать минут. Если он мне понадобится, я его вызову. Девушка будет на улице тоже.

Полицейский посмотрел на часы и сказал:

— Пятнадцать минут, — затем добавил: — Прибыл частный сыщик. Он говорит, что его вызвал адвокат.

Сержант Дорсет посмотрел в сторону Пола Дрейка, который, покуривая, стоял на дороге.

— Привет, сержант, — сказал Дрейк.

— Что ты здесь делаешь?

— Смотрю, чтобы порог не развалился.

— Ты приехал на машине?

— Да.

— Вот и посиди, пожалуйста, в машине.

— Ты так любезен со мной, — с усмешкой ответил Дрейк.

Сержант Дорсет позволил Сэлли Мэдисон и Пёрри Мейсону выйти, затем закрыл дверь. Мейсон направился к машине, за ним последовала Сэлли Мэдисон. Дрейк присоединился к ним у тротуара.

— Как это случилось? — спросил Дрейк.

— Он был в ванной комнате. Кто-то выстрелил в него один раз. Выстрел оказался смертельным. Пуля прошла через сердце. Смерть наступила мгновенно. Но медицинская экспертиза еще не сказала своего слова.

— Это ты его обнаружил, Перри?

— Нет. Его жена.

— Вот это да! Как это случилось? Ее не было дома, когда ты пришел?

— Нет. Она подъехала к дому, когда я звонил у входной двери. Знаешь, Пол, она очень спешила, чувствовался какой-то специфический запах выхлопного дыма. Может быть, ты осмотришь ее машину, прежде чем это сделает полиция?

— Какая-нибудь идея?

— Я не знаю. Это скорее не идея. Но она оставила машину за углом. Интересно, откуда она возвращалась? А может быть, она стояла и ждала где-нибудь за углом? Как бы то ни было, я обратил внимание на необычный звук мотора и ощутил запах сырого бензина, когда она остановила машину. Посмотри, в каком положении находится дроссель.

— Хорошо, я попробую, — сказал Дрейк не без колебаний.

— За это нас не повесят, — сказал Мейсон.

Дрейк повернулся и направился к автомобилю, в котором приехала жена Фолкнера. Он сел за руль и спокойно закурил сигарету. Прикуривая, он внимательно рассматривал щиток машины.

— Что значит порошковый метод снятия отпечатков пальцев? — спросила Сэлли Мэдисон у Мейсона.

— Они посыпают место специальной пудрой, — объяснил Мейсон, поглядывая на Пола Дрейка. — Это и выявляет отпечатки пальцев. Иногда они применяют черный порошок, иногда белый, в зависимости от поверхности. Чаще используют черный. Затем специальной клейкой лентой накрывают это место, чтобы вся пудра прилипла к ней, потом ленту отдирают, и на ней остаются отпечатки пальцев.

— Как долго сохраняются отпечатки?

— Неопределенное время.

— Как они определяют, откуда именно взяты отпечатки пальцев?

— Вы задаете слишком много вопросов.

— Я любознательный человек.

— Некоторые помечают объекты, с которых были взяты отпечатки, и проставляют соответствующий номер. Другие заносят номера в блокнот с описанием места, с которого взят отпечаток.

— Я слышала, что для этих целей есть специальные фотокамеры.

— Иногда делается так, но все зависит от того, кто проводит операцию. Я бы фотографировал все отпечатки пальцев. Так надежнее.

Сэлли Мэдисон с удивлением посмотрела на Мейсона.

— Почему? — спросила она.

— Для того, чтобы снять все отпечатки пальцев, когда их слишком много, требуется напряженная работа.

— Ну, и что из этого?

— А то, что ты оценила бы этот метод, если бы вдруг обнаружили отпечатки твоих пальцев.

— Что вы имеете в виду?

— Разница в том, где обнаружены твои отпечатки — одно дело на дверной ручке, другое — на рукоятке пистолета. Улавливаешь разницу?

Пол Дрейк открыл дверцу машины миссис Фолкнер, свесил ноги, потянулся. В темноте был виден огонек его сигареты, когда он, захлопнув дверцу, направился к Мейсону и Сэлли Мэдисон.

— У тебя сработала интуиция, Перри.

— Что ты нашел?

— Мотор совершенно холодный, как бы заглох на полуобороте. Если даже предположить, что она приехала двадцать минут назад, мотор не успел бы так остыть. Такое впечатление, что машина прошла не более четверти мили. А может быть, даже меньше.

«Сэлли заметила, что миссис Фолкнер выехала из-за угла, при подъезде к дому, на большой скорости». Мейсон бросил в сторону Дрейка предупредительный взгляд.

Открылась дверь дома, на освещенном пороге появился сержант Дорсет. Он что-то сказал полицейскому у входа. Тот подошел к краю крыльца и голосом, приглашающим свидетелей в суде, произнес:

— Мисс Сэлли Мэдисон.

Мейсон улыбнулся.

— Это к вам, Сэлли.

— Что я скажу им? — спросила она, немного паникуя.

— Если вы хотите что-то утаить, дело ваше, но не говорите неправду.

— Да, но если я что-то утаю — я солгу.

— Нет, но держите язык за зубами. Теперь, когда вами занялась полиция, вы должны позвонить по этому телефону. Это квартира Деллы Стрит. Вы обе поедете в гостиницу, зарегистрируетесь на ваше имя. Никто не должен знать, где вы находитесь. Утром, около восьми тридцати, пусть Делла позвонит мне. Завтрак закажите в номер, ни с кем не говорите до моего прихода. — Мейсон передал ей записку с номером телефона Деллы Стрит.

— Что все это значит? — спросила Сэлли.

— Я хочу изолировать вас от газетчиков, они попытаются взять у вас интервью. Я постараюсь добыть пять тысяч долларов для вас и Тома Гридли из состояния Фолкнера.

— Ах, мистер Мейсон!

— Ни слова, — предупредил Мейсон. — Полиция не должна знать, куда вы идете. Даже Том Гридли.

— Вы думаете, что есть шанс…

— Может быть. Это зависит…

— От чего?

— От многих обстоятельств.

Сержант Дорсет сделал резкий выговор полицейскому у входа. Тот, в лучших традициях служителей суда, опять протянул:

— Мисс Сэлли… Мэдисон. — И затем, изменив официальный тон, разразился руганью: — Кончайте этот базар и подымайтесь сюда. Сержант хочет вас видеть.

Сэлли нервной походкой направилась ко входу.

— Как ты догадался, что она припарковалась за углом, Перри? — спросил Дрейк.

— Возможно, и не за углом. Я могу допустить, что машина ехала на холодном моторе. Это можно было понять по выхлопным газам. Потом я подумал, что она могла переждать где-то за углом, чтобы появиться в подходящий момент.

— Ты понимаешь, что это значит, если это так? Что, если сержант Дорсет додумается до этого?

— Сомневаюсь. Он чересчур занят рутинным расследованием, чтобы подумать о другом развитии событий. Лейтенант Трэгг, будь он здесь, наверняка догадался бы. У него голова, Пол… Дорсет тоже неплохой специалист, но он больше полагается на избитые методы. Трэгг — тонкий человек, часто очень трудно определить, с чего он начнет и в каком направлении двинется.

Вновь открылась дверь дома. Не прибегая к услугам полицейского, сержант Дорсет прокричал:

— Эй вы, двое, подойдите сюда! Хочу поговорить с вами.

Понизив голос, Мейсон сказал Полу Дрейку: «Если он попытается отделаться от тебя, Пол, садись в машину и поезжай за угол. Прокатись по прилегающим улочкам, а когда появятся репортеры, возьми одного из них, с которым ты в хороших отношениях, угости его двойным виски и посмотри, что удастся узнать».

— Но я не смогу сделать этого до того, пока он не сдаст материал в газету.

— Старые, старые времена, — перебил их сержант Дорсет с сарказмом. — Не торопитесь, джентльмены. В конце концов речь идет всего лишь об убийстве.

— Разве это не самоубийство? — спросил Мейсон, поднимаясь по лестнице на крыльцо.

— Вы что, думаете, что он проглотил пистолет, что ли?

— Я даже не подозревал, что его убили.

— Тем хуже для вас. А что здесь все еще делает Дрейк?

— Так, смотрит вокруг.

— Как ты оказался здесь, Дрейк? — спросил Дорсет подозрительно.

— Я попросил Сэлли Мэдисон позвонить и ему, после того как она звонила вам, — пояснил Мейсон.

— Что такое? — резко спросил Дорсет. — Кто звонил мне?

— Сэлли Мэдисон.

— Я думал, что звонила жена убитого.

— Нет, жена пребывала в истерике. Позвонила Сэлли.

— Зачем вам понадобился Дрейк?

— Так, оглядеться здесь немного.

— Зачем?

— Чтобы что-нибудь обнаружить.

— Зачем? Вы никого здесь не представляете, не так ли?

— Если вам нужны подробности, я наносил отнюдь не дружеский визит Фолкнеру в такой поздний час, — ответил Мейсон.

— А что с этим типом, Стаунтоном, о котором говорят, будто это он украл серебряных карасей?

— Он клянется, что Фолкнер дал ему рыб на время.

— Но ведь Фолкнер заявил в полицию, что они украдены.

— Я знаю об этом.

— Я помню, что вы уже были здесь однажды, Мейсон, когда была обнаружена пропажа рыб.

— Все правильно. Дрейк тоже был здесь.

— А вы как считаете, рыбы были украдены или нет?

— Я никогда не держал в руках серебряного карася.

— Какое это имеет отношение к происшедшему?

— Никакого. А возможно, что и большое.

— Я вас не понимаю.

— Вам когда-нибудь приходилось стоять на стуле с черпаком, пытаясь поймать им рыбу из четырехфутового аквариума, а затем, взяв ее в руку, положить в корзину?

— Что это вы там несете? — с ноткой подозрения спросил сержант Дорсет.

— Потолок комнаты — девять с половиной футов. Дно аквариума — три фута шесть дюймов. Сам аквариум четыре фута глубиной.

— О чем вы говорите? — продолжал недоумевать Дорсет.

— Размеры аквариума. Вы не видите, какая связь между ними? Вы спросили, считаю ли я, что рыбы были украдены. Хорошо. Доказательством того, что рыбы были украдены, является черпак — серебряный половник, к ручке которого была прикреплена четырехфутовой длины палка.

— Ну и что из этого? Чтобы достичь дна аквариума, не было надобности приделывать такую длинную палку. Или вы рассуждаете иначе?

— Итак, — сказал Мейсон, — вы опускаете четырехфутовой длины черпак в аквариум и вы можете сделать это только под углом. Но когда вы начинаете извлекать его, то должны держать его так, чтобы не выплеснуть рыбок. А теперь предположим, что потолок находится на высоте девяти с половиной футов. Стало быть, когда вы подняли четырехфутовой длины черпак на высоту двух футов от дна аквариума, ручка вашего черпака упирается в потолок. Что вы делаете в этом случае? Вы наклоняете черпак, и ваша рыбка выскальзывает из него.

Это дошло до Дорсета. Он стоял в задумчивости, затем спросил:

— Так вы думаете, что рыбы не были украдены?

— Я не думаю, что они были извлечены из аквариума и похищены с помощью черпака четырехфутовой длины.

Дорсет сказал с долей сомнения:

— Не понял, — затем, чтобы скрыть свое признание, быстро добавил: — Ерунда, я бы держал черпак прямо и при погружении и при подъеме, а рыбу из черпака можно было взять другой рукой.

— А два фута воды?

— Почему бы и нет?

— Неужели вы думаете, что, подняв черпак на высоту двух футов от поверхности, вам удастся другой рукой извлечь рыбу? Не думаю, сержант. И далее, опуская руку на такую глубину, придется засучивать рукава аж до плеча и дальше.

— Вы хорошо замерили, Мейсон? Я пойду и сделаю сам некоторые замеры. Возможно, вы и правы.

— Вы хотели знать мое мнение о краже, я вам сказал.

— Когда эта идея пришла вам в голову?

— Как только я увидел комнату с аквариумом и черпак, лежащий на полу.

— Вы тогда ничего не сказали полиции?

— Они не спросили меня об этом.

Дорсет вновь задумался и внезапно изменил тему разговора.

— А что с этим Стаунтоном, у которого рыбки?

— Ему их дали на время.

— Именно тех, которые были украдены из аквариума Фолкнера?

— Сэлли Мэдисон думает, что это одни и те же рыбки.

— Вы говорили со Стаунтоном?

— Да.

— И он сказал, что это Фолкнер дал ему рыбок?

— Правильно.

— Ну и что из этого? Что все это значит?

— Я не знаю.

— Вы сами слышали, как Стаунтон говорил, что это Фолкнер дал ему этих рыбок?

— Да.

— Он сказал, когда?

— Вечером того дня, когда Фолкнер заявил в полицию о пропаже рыбок. Это было, я думаю, в прошлую среду. Точного времени он не помнит.

Дорсет погрузился в раздумье. За углом остановилось такси. Из машины выпорхнула женщина, не дождавшись, когда водитель откроет ей дверцу. Она расплатилась с шофером и быстро направилась по дорожке, держа сумку под рукой. Офицер преградил ей путь:

— Вы не можете войти.

— Я подруга Джейн Фолкнер, Адель Фербенкс. Она позвонила мне и просила приехать.

— Хорошо, — вмешался сержант Дорсет. — Можете войти, но не заходите в спальню и не подходите близко к ванной комнате без нашего ведома. Попытайтесь успокоить миссис Фолкнер. Если она будет впадать в истерику, мы вызовем врача.

Адель Фербенкс было на вид около сорока лет; хорошая фигура, черные волосы. Она носила очки с тонкими стеклами. Говорила нервно, произнося слова группами по четыре-пять слов.

— Все это просто ужасно, — сказала она. — Но думать о том, что его кто-то убил… Ведь это было совершено преднамеренно, это не было самоубийство, не правда ли? Для самоубийства не было причин.

— Входите, — прервал ее поспешно Дорсет. — Посмотрите, чем вы можете помочь миссис Фолкнер.

— Этот вариант со Стаунтоном следует проверить. Думаю взять с собой Сэлли Мэдисон, — сказал, обращаясь к Мейсону, Дорсет. — Хочу, чтобы вы выступили в качестве свидетеля. Мне интересно, не изменит ли он свою версию о том, что Фолкнер дал ему рыбок. Если он сделает другое заявление, вы подтвердите ранее сделанное им признание.

— У меня есть свои дела, сержант. Сэлли будет вашим свидетелем, если понадобится. Мне надо кое-где побывать.

— О’кей, сержант, — сказал Дрейк, направился к своей машине, открыл дверцу и завел мотор.

Полицейский, охраняющий вход в дом, сказал удивленно: «Эй, сержант, это не его машина. Его машина припаркована в другом месте».

— Откуда вам это известно? — спросил Мейсон.

— Откуда? — спросил часовой. — Откуда я вообще что-то знаю! Разве этот парень не сидел и не курил в той машине? Остановить его, сержант?

— Это его машина, — спокойно сказал Мейсон Дорсету.

— Тогда чья та, другая? — спросил часовой.

— Насколько я знаю, — сказал Мейсон, — машина принадлежит Фолкнеру. Во всяком случае, именно на ней приехала миссис Фолкнер.

— А что делал этот парень в ее машине?

Мейсон пожал плечами.

— Для какого черта я тебя здесь поставил?! — сердито выговорил Дорсет полицейскому.

— Сержант, я думал, что это его машина. Он подходил к ней как к собственной…

— Дай мне свой фонарь, — бросил Дорсет сердито.

Взяв фонарь, Дорсет последовал к машине миссис Фолкнер. Мейсон пошел за ним.

— Вы можете остаться здесь, — сердито сказал Дорсет Мейсону. — И так уже многие суют нос в это дело.

Полицейский, как бы желая исправиться, заявил властно: «Когда сержант говорит остаться на месте, так и должно быть. Ни одного шага в сторону автомобиля».

Мейсон улыбнулся и стал ждать, когда Дорсет со своим фонариком изучит салон машины миссис Фолкнер.

Ничего не обнаружив, Дорсет подошел к Мейсону и сказал:

— Кроме сожженной спички на полу, в машине ничего нет.

— Дрейк, видимо, прикуривал сигарету, — заметил Мейсон.

— Я вспомнил, он действительно курил, — признался часовой. — Он подошел к машине, как будто собирался уехать на ней. Сел в машину и закурил.

— Может, ему просто захотелось посидеть, — заметил Мейсон, — чтобы отдохнули ноги.

— А ты думал, что он хотел уехать, — сказал Дорсет с сарказмом часовому.

Последовала пауза некоторого замешательства, которую прервал Мейсон:

— Бывает, сержант, все мы ошибаемся.

Дорсет повернулся к полицейскому и сказал:

— Джим, как только они закончат с отпечатками пальцев в спальне и ванной комнате, скажи, чтобы проделали ту же работу в машине. Особое внимание надо обратить на руль и переключение передач. Если найдут отпечатки, пусть присоединят их к другим.

— Да, сержант, все мы иногда ошибаемся, — сухо повторил Мейсон.

Сержант Дорсет просто ухмыльнулся в ответ.