Мейсон свернул на бульвар Килман. Делла Стрит следила за номерами домов.

— В этом блоке девятисотые номера… Сейчас тысячные номера. Вот 900-е… Наверное, вот этот, светлый дом здесь, слева.

Мейсон остановил машину у обочины, выключил свет и зажигание. Была холодная ясная ночь. В небе мертвенным светом светили звезды. Мейсон поднялся вместе с Деллой Стрит к дому и позвонил.

За закрытой дверью послышались шаги. Мейсон прислушался, и ему показалось, что идущий к двери человек вроде бы ступает одной ногой сильнее, чем другой.

Пальцы Деллы Стрит дотронулись до его руки.

— Слышите, — сказала она, — вроде бы кто-то хромает.

Дверь открылась.

Пожилая седая женщина, внимательно осмотрев их, улыбнулась.

— Госпожа Роффин? — спросил Мейсон.

— Нет, — ответила она. — Извините, но госпожи Роффин сейчас нет дома.

На лице Мейсона отразилась гримаса разочарования.

— Очень жаль, — сказал он. — Я хотел видеть ее по одному делу. Это в связи с собственностью, которая должна поступить к ней в качестве наследства.

— Собственность? — спросила женщина.

Мейсон утвердительно кивнул головой.

— Один из ее родственников… Хотя, возможно, мне лучше подождать, пока вернется госпожа Роффин.

— Я сестра госпожи Роффин. Меня зовут госпожа Кенард. Так что если ей достается наследство, то, возможно, часть его поступит мне.

— Ах, так вы госпожа Кенард? — спросил Мейсон, доставая из кармана блокнот. — Как же, если я правильно помню, вы проживаете на Ломб Ланд-авеню.

— Входите, пожалуйста, — пригласила женщина. — Я на несколько дней приехала к своей сестре. Она плохо себя чувствовала. Однако, вы знаете, это не мешает ей выходить из дома.

— Конечно, — сказал Мейсон.

— Садитесь, пожалуйста, — пригласила госпожа Кенард. — У меня вопрос: наследство связано с дядей Дугласом? Мне всегда казалось, что у него может быть кое-какая собственность.

— Извините, госпожа Кенард, но, следуя бюрократической практике, — сказал Мейсон, — перед тем как ответить на ваши вопросы, позвольте мне вам задать некоторые вопросы. Конечно, — продолжал он, — у меня нет никаких сомнений, но, тем не менее, практика такова.

Госпожа Кенард сложила руки на коленях и улыбнулась:

— Пожалуйста, молодой человек, задавайте ваши вопросы.

— Вы вдова, госпожа Кенард?

— А ваша сестра?

— Госпожа Роффин разведена.

— Это плохо, — сказал Мейсон.

— Почему?

— Потому что во многих случаях условия развода весьма неточно определены. Зачастую в связи с разводом возникают вопросы о повторном разделе собственности.

— Однако мне кажется, что собственность, которую она может получить в наследство, должна являться ее личной собственностью и не подлежит разделу ни в каком случае.

— Да, это так. Таков общий принцип, — сказал Мейсон. — Однако мы, юристы, всегда опасаемся столкнуться с некоторыми проблемами. У вас есть дети, госпожа Кенард?

— Нет.

— А у вашей сестры?

— У нее есть мальчик.

— До двадцати одного года или свыше?

— Ну, конечно, больше двадцати одного года, моя сестра старше меня, и ее сыну, дайте-ка подумать, Ральфу сейчас, наверное, 30. Он женат, и у него есть один ребенок.

— Ваша сестра работает?

— Нет, в настоящее время она не работает.

— А вы?

Она улыбнулась:

— Я, конечно, работаю.

— Можно узнать, какова ваша профессия?

— В общем, последние несколько месяцев у меня был детский сад. Вы знаете, сейчас многие женщины работают, им некуда девать детей на день. В общем, у меня было неплохое дело.

— Вы работали недавно?

— О, да.

— Очень интересно, — заметил Мейсон. — А как вы обеспечивали себе клиентуру, госпожа Кенард?

Она засмеялась и сказала:

— Я просто давала объявление в газету, и, может быть, это удивит вас, но есть очень много женщин, которые хотели бы работать при условии, что за их детьми кто-нибудь присмотрит.

— Это действительно интересно. А среди ваших клиентов не было ли женщины по имени Милдред Денвил, которая недавно погибла?

Вопрос поразил ее, как гром среди ясного неба. Улыбка медленно сползла с ее лица.

— Она оставила у вас своего ребенка по имени Роберт Барстлер, и, поскольку ее рассказ не звучал достаточно убедительно, у вас возникли некоторые подозрения, и, проверив телефонный справочник, вы нашли фамилию Барстлер. Затем вы позвонили ему, ну, а сейчас, пожалуйста, расскажите дальше сами, госпожа Кенард.

Госпожа Кенард облизала губы, как будто хотела что-то сказать, но промолчала.

Мейсон улыбнулся.

— Ну же, госпожа Кенард. Мне кажется, будет лучше, если вы расскажете всю правду.

— Вы сошли с ума! — сказала госпожа Кенард.

— Предположим, вы скажете мне, где находится сейчас ребенок, — сказал Мейсон.

— Я не знаю.

— Неужели вы будете отрицать, что ребенок по имени Роберт Барстлер был у вас?

— Я не знаю имен всех моих детей.

— Когда вы закрыли свой детский сад, вы сказали, что у вас свинка.

— Мне показалось, что я заболела именно свинкой.

— Тем не менее, вы сказали, что приехали сюда, чтобы помочь своей сестре.

— Именно так.

— Ну, что же, — сказал Мейсон, — мне кажется, госпожа Кенард, будет лучше, если вы мне скажете всю правду. Вы знаете, ведь было совершено убийство, и некоторым образом вы с ним связаны.

— Вы сошли с ума! — сказала госпожа Кенард.

— Так что, здесь сейчас детей нет?

— Конечно, нет.

Мейсон посмотрел на Деллу Стрит, затем перевел взгляд на тяжелый словарь, лежавший на краю стола. Делла Стрит внимательно проследила за его взглядом и понимающе улыбнулась.

Мейсон спросил:

— Госпожа Кенард, вы обсуждали какие-нибудь другие вопросы с господином Джейсоном Барстлером помимо вопроса о продаже шахты?

— Конечно, нет.

— А как вы оказались у него?

— Один из моих друзей сказал мне о нем.

— Как зовут этого друга?

— Человек, который немножко знаком с горнодобывающей промышленностью.

— Человек, которого вы знаете некоторое время?

— Да.

Делла Стрит незаметно продвинулась поближе к словарю.

— Ох! Какой прекрасный словарь, — сказала она.

Госпожа Кенард повернулась, и в глазах ее появился испуг.

Делла Стрит, пытаясь поднять тяжелый словарь, уронила его.

Повернувшись, госпожа Кенард увидела, как Делла Стрит пыталась взять словарь в руки, чтобы посмотреть его, но нечаянно уронила его на пол, громко вскрикнув. Крик Деллы и грохот упавшего на пол словаря прозвучали, как разрыв бомбы в тишине дома.

— Надо же! — сказала Делла Стрит. — Ради Бога, извините меня!

Из соседней комнаты послышался тонкий грустный плач маленького ребенка.

— Пойдем, Делла! — сказал Мейсон и пошел в направлении плачущего ребенка.

В соседней комнатке в маленькой кроватке они обнаружили маленького ребенка. Мейсон включил свет.

— Бедняжка! — сказала Делла. — Лежишь один…

Вдруг ребенок перестал плакать. Делла Стрит улыбнулась ему, вытерла слезы.

— Привет! — сказала она. — Тебя как зовут?

— Роберт Барстлер, и мне почти три года, и я никогда, никогда не увижу своего папу, — сказал мальчик тонким голосом и вновь начал плакать.

— Что мне делать с ним? — спросила Делла.

— Одень его, — сказал Мейсон. — Заверни его во что-нибудь теплое.

Мейсон вышел из комнаты и поискал глазами госпожу Кенард. Ее не было.

— Госпожа Кенард! — крикнул он.

Ответа не последовало.

— Госпожа Кенард! — еще громче крикнул Мейсон.

Ответа не было. Мейсон прошел к парадной двери, выглянул на улицу. Его машины на месте не было.