^{Андрей ЦАТУРЯН. Доктор физ. — мат. наук; биофизик, ведущий научный сотрудник НИИ механики, МГУ им. М. В. Ломоносова.}

50 лет назад Юрий Маркович Васильев читал лекции по биологии во 2-й московской физико-математической школе, в которой я тогда учился. Биология меня в то время совсем не интересовала, и я его слушать не пошел, о чем до сих пор жалею. Вскоре я познакомился с Леной, дочерью Юрия Марковича, а потом и с ним самим, и довольно быстро понял, какую непростительную глупость совершил. Юрий Маркович ненавязчиво, но доходчиво объяснил мне, что биология — невероятно захватывающая наука. Впечатление от этих разговоров было настолько сильным, что всю последующую сознательную жизнь я, так или иначе, ею занимаюсь. Я даже однажды на семинаре Ю. М. Васильева делал доклад, который был им встречен вполне доброжелательно.

У Юрия Марковича осталось много учеников, которые, уверен, расскажут о том, что он сделал в науке и как он сумел собрать вокруг себя столько ярких молодых людей, которые сейчас составляют цвет мировой биологии. Я же хотел бы поделиться впечатлениями от встреч с Юрием Марковичем и рассказать о том, что меня больше всего в нем поразило. При всей его бесконечной

преданности науке и почти детском любопытстве ко всем новым результатам, которое не покидало его до самых последних дней, ареал его «обитания» и сфера его интересов были намного шире. Он был человеком культуры в самом широком смысле этого слова. Он очень любил и хорошо знал классическую музыку и даже слушал ее за работой. Она каким-то непостижимым для меня образом не отвлекала его, а наоборот, помогала сосредоточиться. Он хорошо разбирался в живописи, был большим знатоком литературы, особенно русской поэзии. Его литературный вкус был безупречным, очень личным и полностью лишенным банальности. Однажды он сказал при мне, что лучшим из живущих русских поэтов считает Маршака. К моему изумлению оказалось, что Самуил Яковлевич не только писал для детей и много переводил с английского, но и до самой смерти писал лирические стихи, незатейливые по форме и при этом совершенно пронзительные.

Но главным делом Юрия Марковича, в котором причудливо сплетались наука и искусство, была его работа. Каждый, кто слушал его доклады и лекции или читал его статьи, не мог не восхищаться изумительной красотой фотографий клеток и фильмов, показывающих, как они двигаются. Из микрофотографий, сделанных Юрием Марковичем и его учениками, можно создать экспозицию, которая, уверен, будет пользоваться большим успехом. Для него научная истина, безупречность методики, логическая стройность работы всегда были тесно связаны с красотой экспериментов.

В общении Юрий Маркович был довольно мягким человеком и казался этаким типичным интеллигентом. И при этом каждый раз, когда перед ним вставала нравственная дилемма, он не задумываясь выбирал путь сопротивления тому, что считал неправильным или аморальным, и при этом становился неожиданно твердым и храбрым.

Не могу не поклониться его семье, особенно Элине Наумовне, которая прожила с ним долгую жизнь, а в последние годы сделала все возможное и невозможное, чтобы он, потеряв зрение, мог продолжать работу, следить за новыми публикациями и оставаться в большой науке.