– На счет три, – прошептал Бастон.

Один – и его рука нащупала пистолет. По идее оружие не обязательно, но после налета на Манделя в Новом городе было полно бродячих стволов.

Два – спокойный вдох. Ясная голова, твердые руки. Все как учил Холерный Рыцарь. Вон любые мысли о Карле. Помни свою присягу. Он бросил взгляд вдоль улицы, проверяя, все ли его бойцы на местах. Эшдана из Лирикса, все до одного.

Три – и он вышибает дверь. Это заведение на улице Конской Головы обычно для Нового города – каменный особняк из предсмертных Шпатовых грез, превращенный ныне в притон. Собственно, Бастон его узнал – у Шпата в детстве была такая книжка со сказками, перешедшая по наследству Карле, когда Шпат ее перерос. Бастон помнил потертый рисунок замка храброго рыцаря, а теперь сам вошел в воспоминание Шпата об этой картинке. Он перешагнул раскатанные матрасы, стыренные с какого-нибудь списанного корабля. Откинул дырявые занавески. На засаленных стенах расплывались грязные пятна.

Один мужик у входа, шаркая, поднялся на ноги. Потянулся к заточке. Бастон врезал ему по морде и добавил с ноги, для верности, что тот не захочет вставать. Поднял заточку, не сбиваясь с шага. В смежных комнатах зазвучали тревожные выкрики. Похмельная неразбериха – еще совсем рано, даже не рассвело.

– Держите их, – скомандовал он. Бойцы метнулись вглубь, захватывая нижний этаж. – Никого не бить, – приказал Бастон, – если сами не будут дергаться.

Он целеустремленно поднялся наверх. Третья дверь слева, сообщил Раск. Стены коридора испещрены надписями черной краской – псалмами на каком-то непонятном языке. Он слышал, так делают выходцы из Маттаура. На секунду кладка под краской заиграла внутренним светом. Он пришел не один.

Третья дверь слева. Бастон постоял, принюхиваясь. Едва заметно пахло флогистоном.

– Гуннар, – позвал он. – Это я. Не вынуждай решать вопрос грязно.

– Бастон! – выкрикнул Гуннар. – С тобой терок нет. Запускай сюда драконьего пацана.

– Здесь его нет.

– Давай к нам, Бастон! Брось, ничего ты этой подлюге не должен, особенно после того, что он сделал с Карлой.

– Я дал слово.

С клацаньем надгробной плиты щелкнул затвор.

– Ладно, заходи сам. Поболтаем.

– Дверь, – прошептал Бастон.

Слева от двери коридорную стену покрыла рябь, камень сделался мягким. Бастон пригнул голову и, бросившись в этот промежуток – все равно что продравшись сквозь грязь, – ввалился в комнату. Гуннар, с ружьем в руках, стоял напротив двери. Он выкатил от удивления глаза, но был слишком медленным. Сильные руки Бастона перехватили ствол, качнули вбок. Лоб Бастона въехал Гуннару в лицо, и парень шлепнулся на пол. Вырвав ружье, Бастон крутнулся и наставил дуло на женщину в постели.

– Не надо, – сказал Бастон.

– Ее семья погибла в драконьем огне. – Гуннар брызгал кровью на сапоги Бастона. – Сколько наших друзей забрали сальники? А тебе похрену. Тратишь ихнее золотишко, швыряешься нашими жизнями – и похрен на все. На драконов, на их, сука, поклонников – ведь ты с ними заодно.

– Вообще-то ты до меня принял пепел.

Гуннар вытер лоб кровавой ладонью.

– Точно, ведь это ты сказал мне его принять. Карла заявила, что это ничего не значит, что так мы вернем свое, отнятое у нас. Но теперь… – Он поднял глаза на Бастона. Голос дрожал от страха: – Ты пришел меня убить?

Бастон наклонился, подтянул Гуннара, чтобы тот встал. Ткнул дулом в бок.

– Ты нарушил клятву. Будет, как решит босс.

Бастон отыскал Раска в кафе неподалеку. Четверо эшданцев у дверей, еще двое внутри, оба конца улицы тоже под охраной. Бастон ощущал испуганные взгляды прохожих, пока вел Гуннара к этой забегаловке. Хозяйка, женщина из Маттаура с темной сурьмой на веках, под перестук деревянных туфель собирала посуду. При их появлении с Гуннаром она нахмурилась, но быстро подавила неприязнь. Других посетителей, видимо, выгнали – только Раск и его охрана.

Раск выглядел окрепшим. Только поворачивался немного скованно – больше ничего не выдавало полученных травм. Куртка с высоким воротником и перчатки скрывали все признаки каменной хвори.

– Гуннар, – проговорил Раск. Он отложил столовый нож. Поднял драконий зуб. – Ты замышлял недоброе против Гхирданы. Поджег таверну.

Гуннар сглотнул:

– Нет, господин.

– Я слышал об этом из твоих уст, дружище.

Гуннар всосал сгусток мокроты и харкнул. Раск не стал уворачиваться. Слюна потекла по его щеке. Он взял салфетку и аккуратно утерся. Уронил салфетку на стол. Потом той же рукой схватил Гуннара за горло и поднял парня, крупнее себя, над полом. От напряжения рука Раска дрожала, но сила, добавленная каменной хворью, была налицо.

– Этот человек принес Гхирдане присягу. Да или нет, Бастон?

– Принес.

– И какова кара для клятвопреступников?

– Смерть.

– Но, допустим, – сказал Раск, – я мог бы проявить милосердие. – Он опустил Гуннара. – Как ты считаешь, Бастон? Может быть, нам пригодится стукач?

Гуннар, неспособный говорить, хватал ртом воздух, но его глаза умоляюще таращились на Бастона.

– Наказание за нарушение клятвы, – медленно произнес Бастон, – смерть. Он знал об этом, когда принимал пепел. А ты видишь все. В Новом городе тебе не нужны шпионы.

– Похоже, что нет. – Раск вздохнул. – Ну ладно.

«Хейнрейл приказал бы разделаться с Гуннаром Холерному Рыцарю. Или мне», – подумал Бастон. На улицах старой Мойки Хейнрейл был боссом-добряком, серебро стекало с его щедрых рук. Он был тем, к кому ты придешь за услугой, обратишься в самый тяжелый час как к крайнему средству. Имелись лейтенанты, такие как Холерный Рыцарь или Бастон, они совершали убийства, брали грех на душу. Бастону и так хватало тяжести на душе – присяги дракону. Эту смерть взвалит на себя Раск. Городской люд увидит, как он казнит собственноручно.

– Ты должен закончить сам. Проделай это снаружи, – посоветовал Бастон. – Покажи людям, что бывает, когда идут против дракона.

– Ты уверен?

Бастон стиснул зубы и кивнул.

Гуннара выволокли на улицу. Бастон смотрел из окна, как парня силком пригнули на колени. Один эшданец запрокинул ему голову, подставляя голое горло.

«Хейнрейл умел лицемерить и не пачкать руки».

Раск поднял напоказ драконий зуб, а затем провел им красную черту по Гуннаровой глотке. Кровь полилась на жемчужные булыжники мостовой, побежала в голодную пасть сточной канавы. Когда Гуннар прекратил дергаться, его тело бросили на повозку. Покатили на Фонарную улицу, в подвал. Уже в подвалы – копатели Ворца расширили их самодельные катакомбы ради обеспечения растущих нужд.

Под сотню глаз видело, как Раск убивал Гуннара. Бастон не обладал сверхъестественной прозорливостью, зато знал Гвердон. Уличные сплетни, как яд, вливались в каждое ухо. Город смурнел. Бастон связан клятвой, но в его силах исправить свои ошибки. В его силах вбить клин между Гхирданой и Братством, подтолкнуть людей на бунт против бога-тирана, питающегося, растущего за их счет.

Хейнрейл научил его, как быть чудовищем. Хорошо, чудовищем он и будет. И вынудит к сопротивлению некое новое Братство. Гильдейское ярмо породило Иджа. А он поднимет на восстание какого-нибудь другого героя.

Вернулся Раск. Бросил на стол пригоршню монет, но хозяйка кафе к деньгам не притронулась. Ушла в подсобку за ведром воды, чтобы вымыть тротуар у входа. Очевидно, она боится, что ее кофейня окажется следующей, пострадает за сотрудничество с силами оккупантов.

– Послушай, – сказал Раск, – Прадедушке скоро лететь. Назад в Лирикс или опять на Ильбарин, прибирать бардак за моим дядей Артоло. Я, конечно же, полечу вместе с ним, но и для тебя откроется место. Высокий ранг среди Эшданы, безграничное богатство и власть.

– Как скажете, босс.

Раск сделал шаг в сторону Бастона, и тот отступил.

– Хворь, босс. Будет лучше мне не приближаться.

– Конечно. – В тяжелом голосе Раска прозвучала покорная обреченность. Он отошел, слегка прикрыв глаза, его разум скакнул сквозь камень.

– Босс… – окликнул Бастон.

– Да?

– Ты и вправду общался со Шпатом Иджсоном?

– Некоторое время, тогда. Но сейчас он пропал. Новый город принадлежит дракону. – Раск повернулся: – Иди дальше по списку имен, который я тебе дал. Отсылай их всех на Фонарную. – Он вытер драконий зуб о салфетку и бросил ее на пол. – Меня вызывает Прадедушка.

Прадедушка наслаждался солнцем на рыночной площади. Раск подошел ближе и поклонился, морщась от боли – каменные пластины впивались в ребра.

– Малыш, – прогудел дракон. – Как дела в твоем городе?

– Неспокойно, – не стал отпираться Раск, – но эти неприятности схлынут.

– Им не повредит узнать, что такое страх. – Прадедушка расправил крылья. – Прогуляйся со мной, Раск.

Прадедушка повел его за рынок. Раску было уютно возле дракона – чувствовалась громовая отдача неторопливой поступи Прадедушки, шорох чешуйчатого хвоста по плитам. Ослепительное великолепие пращура блистало, представая под всеми углами. Это внушало уверенность – «Прадедушка справится с моей проклятой святостью», – но Раск не мог избавиться от назойливого впечатления, как же все-таки мал дракон в сравнении с Новым городом.

– Взгляни, – прогудел дракон.

Раск посмотрел на сплоченные ряды серых туч, маршировавших с моря, на пятна голубых небес в просветах. Представил, как взмывает на Прадедушке над унылой сенью облаков к яркому, внешнему миру. Свободный от гнетущего земного мрака.

– Не туда, Раск, – хихикнул дракон. – На залив.

– Ах да. – Раск поглядел на усеянную шхерами бухту. – Что с ним? – Наметанным пиратским глазом он отличал силуэты грузовых и торговых судов от рыболовных шхун и боевых кораблей.

– Во время вторжения Карильон Тай с помощью своих чудес подняла затонувшую «Великую Отповедь». Она сотворила новый остров. – Прадедушка примолк и вонзил когти в площадь, взрывая плиты и дробя их на мелкие кусочки. Раск поморщился от скрежета когтей по своей придаточной коже. – Доктор Ворц предложил мне разбросать камни, как семена, а ты потом их прорастишь. Представь, внучок, ограду, которой мы управляем. Каждый заходящий в бухту корабль будет платить дань – а мы, когда пожелаем, сможем сомкнуть заслон. Доктор Ворц – человек с большим кругозором.

Раск закрыл глаза и вообразил, каково это. Чудо, сотворенное им на Маревых Подворьях, только повторяется снова и снова. В тот раз он потряс целый мир – но камень пробдел ему внутренности.

– Такое чудо, – прошептал он, – потребует платы.

– Не бойся, – сказал дракон. – Все подготовлено.

На горизонте под парами из труб в залив входила огромная баржа, в сопровождении военного конвоя.

«Лунное Дитя» вернулось в Гвердон.

Когда Раск подходил к дому на Фонарной улице, уже смеркалось. Здесь, в доме и окружавших постройках, располагалось тридцать семь человек охраны, они внимательно караулили двор и переулки.

Двести четыре человека проживали в соседних зданиях, и по крайней мере сто пятьдесят из них его ненавидели. Их угрюмая злость передавалась ему через камень.

Под покровом темноты двое пацанов малевали на заборе имя Карлы. Внутри ближайшей высотки одна из немногих возвратившихся с Маревых Подворий разбойниц обмякла в углу. Она притупила разум, закинувшись лотосовой пылью, но не могла унять кошмары об оживших каменных стенах, о растущих из них шипах и кинжалах. Раск без конца слышал свое имя, его шепотом повторяли за столиками таверн и на тайных сборищах в храмах.

«Я ничего этого не хотел», – едва не закричал он. Даже подавленный, его гнев воспламенял камень, расходился кругами призрачных всполохов, пока Раск брел к дому.

Двенадцать стражей здесь, включая снайпера на чердаке. Четверо работают в подвале, терзают его тело кирками, выгрызают в нем новые дыры – на манер тех, что проделали иглы. Гуннара Тарсона уже погребли. Раск чувствовал труп парня, как шишку под кожей, чуял, как микроскопические частицы пыли захватывают тело, прорастают на мертвеце спорами мраморных грибов. Внутри Тарсона развивается миниатюрный Новый город, крошечные башни, как реснички, распускаются в зияющей ране на горле, раздвигают мертвую плоть, ищут душу покойника. Вместе с осадком из Тарсона вытекает и ненависть, последний душевный порыв впитывается голодным камнем.

Раску нельзя оставаться здесь. Он сойдет с ума. Не надо больше никакой святости. Разве не был он преданным до конца? Разве недостаточно проявил свою верность? Он старательно выполнил все, что требовалось, – и много больше. Не потерпел неудачи, как дядя Артоло. Не юлил, не строил козни, как Вир. Он сделал, как велено.

В Лириксе святых сажают в сумасшедшие дома, которые зовутся монастырями.

Раск развернулся и побежал прочь со двора. Прочь от этого дома, от этого ужасного города. Ему надо обратно, на площадь, к Прадедушке. Дракон умчит его отсюда на крыльях. Оторвет от камня, от слякоти и унесет в прохладную вышину. Прадедушка его спасет. Древний дракон мудр. Дракон избрал его, для Прадедушки Раск наверняка драгоценнее любого бриллианта.

Прадедушка его спасет.

Охрана кричала ему, забив тревогу, призывала вернуться. Позади топот ног, как барабанная дробь, стучал по хребту. Раск согнул улицу у себя за спиной, отрезая преследователей. Услужливое, подручное землетрясение стелило перед ним путь. Он знал, что на другом конце города драконы Тайрус и Каранчио испуганно взвились в воздух, знал, что майор Эставо залег на дракодроме, ошибочно приняв безоглядную гонку Раска за преддверие минометной бомбардировки.

Он закрыл глаза, не переставая видеть. Город расступался. Камень не препятствовал взору. Прямо сейчас, в эту минуту, он видел доктора Ворца в порту, стоящего на палубе корабля, в то время как его слуги отколупывали с волнолома жемчужные глыбы. Раска продирал каждый удар киркой, а каждый кусок предвещал пытку.

Влететь в озлобленную толпу стало для него почти облегчением. Дюжина хулиганов – подумав, он бы мог вызвать в памяти их имена, а пожелай, отследить дорогу до дома. Они его тоже узнали, кто же не знает Раска, Избранника дракона, князя града сего?

Кулак треснул его в челюсть. Сапог въехал в живот. Кто-то пнул Раска сзади под колено, распластал на земле, а потом полоснул по горлу ножом. Но ничто из этого не способно причинить ему вред. Ущерб от всех их ударов поглощала окрестная улица. На нем проклятие неуязвимости. Даже клинку его не ужалить.

Бастон уже несся по мостовой, но спасти его мог только Прадедушка. Раск лежал на дороге и отрешенно смотрел, как Бастон умело и жестко раскидывает негодяев. Разгоняет их, бросившихся врассыпную на соседние улицы.

– За ними!

– Я запишу их имена, – сказал Бастон, и Раск невольно рассмеялся. Список и так слишком длинный. Он до конца не дотянет. Пускай дела принимает другой прислужник дракона. Ему столько не вынести.

Бастон помог ему дойти назад до Фонарной улицы, завел наверх, в спальню. Череда болевых вспышек. Вкалывает тинктуру? Алкагест? Успокоительное? Он не разобрал, но средство растапливало душу.

– Бастон, – прохрипел Раск. – Я больше не могу.

– По воле богов драконы палят как грешников, так и честный люд, без разбору, – ответил Бастон цитатой и был таков.

Ночью ему приснилось имя, которого не было в списке.

Карильон Тай.