Карильон и Мири попировали сушеной рыбой, предварив ее аппетитной закуской из сушеной рыбы, с двумя переменами сушеной рыбы (приготовленной традиционным ихандианским способом, то есть путем сушения), угостившись напоследок десертом из сушеной рыбы. Обеда лучше Кари, бесспорно, за всю жизнь не едала. И это еще не говоря про свежую воду! Эта деревушка явно лучше любого из райских осколков, через которые они продирались на пути сюда. Когда закончилась трапеза, Кари первой нарушила тишину. Она достала книгу и водрузила стоймя, как надгробный камень, подперев эфирным устройством. Фолиант высился, покачиваясь, между двумя женщинами.

Затем Кари взяла ножик для потрошения рыбы и положила себе на колени.

– Итак… – начала она.

– Что у тебя с рукой? – прервала ее Мири, с любопытством придвигаясь к столу.

Кари подняла онемелую ладонь.

– Такой она стала, как только я ударила Ран-Гиса. – Пальцы еще гнулись немножко, но надо было страшно напрячься, а плоть побелела, высыпали пятна.

– Тебя покарали за святотатство.

– Об этом я уже догадалась.

– Болит? – спросила Мири.

– Чутка поднывает.

– На вот. – Мири, пошарив у себя в накидке, вытащила стеклянный сосудик и бросила его Кари. – Вотрешь немножечко в руку. – Это был флакон знакомого обезболивающего.

– Эй, я же отобрала у тебя все лекарства на Ильбарине?

Кари, немножко выдвинув пробку, капнула жидкостью на запястье.

– У чародеек всегда кое-что припрятано в рукаве, – сказала Мири и тут же заверещала: – Да не лей ты все! Пару капель, не больше!

Кари бросила склянку назад, и Мири выцедила себе в рот остатки. Даже после нескольких капель, впитавшихся под кожу, Кари будто бы поплыла, стягивающий вес руки сразу исчез. Невозможно представить, что сотворит с тобой целый пузырек, когда его выпьешь, и какой внутренний пожар требовалось тушить Мири. Кари поразжимала руку – стало ощутимо лучше.

– Ладно, мать вашу, – сказала она, – давай предположим, что мы взяли лодку и добрались до Кхебеша. Не желаешь сейчас разобраться во всем? Мы ведь так договаривались? Будем помогать друг дружке, пока не попадем туда, а потом…

– А потом друг дружку поубиваем? – порванный рот Мири изогнулся кривой улыбкой. – Здесь и сейчас?

– Победитель забирает книгу.

– Победитель, – эхом вторила Мири, – забирает книгу.

– Вот только… она ведь не билет, правильно? На ней не написано «пропуск в легедарный Кхебеш на одну персону»? – Кари на миг охватили сомнения: по-кхебешски она читать не умела от слова совсем, поэтому на переплете вполне могло быть написано именно это.

– Нисколько.

– Ну, так как. Идет оно на хер?

Голос Мири зазвучал и утомленно, и изумленно, будто та была навеселе.

– Ты подразумеваешь, что больше не хочешь меня убить?

Кари задумалась:

– Я не стану рыдать, когда тебя не станет. Ты работала на ублюдка Хейнрейла.

– А ты еще не устала, – спросила Мири, – так долго вынашивать обиды?

– Ненависть помогает держаться. Приходится херачить уродов, пока они тебя не отхерачат.

– Красноречиво.

– А ты? Все еще хочешь расчленить меня скальпелем?

– По-честному? Да. Но… – Мири помахала пальцем. – Исключительно в познавательных целях. Рождена веретенщиком, Предвестница Черных Железных Богов, Святая Карательница… каких любопытнейших вещиц только не делают в Гвердоне. Но я потерплю. Дождусь, пока ты сперва помрешь.

Кари посмотрела на высохшую, изувеченную, истерзанную колдовством женщину и захохотала.

– Ну, по ходу дела я в безопасности.

Несмотря на усталость, Кари никак не одолевал сон. То ли причина крылась в азарте, поскольку до Кхебеша отсюда рукой подать, то ли в нагрузках последних дней впополам со страхами, но, если честно, скорее в рыбе. Появилась идея снова испробовать эфирограф, раз выжженная область осталась по ту сторону гор. Может, тогда сообщениям препятствовало влияние какого-нибудь божества. Еще разок попытаться стоило.

Мири она оставила дремать у теплой печки, чертову книжку стоять, как часовой, на столе, а сама выскользнула из дома. Повинуясь невольному порыву, провела ладонью по почти затертому резному изображению Повелителя Вод на двери. Приятно было прикоснуться к не– ошкуренному дереву, но это заставило ее подумать о других полузатертых рисунках. На ум пришли Гвердон, Морской Привоз и изображения Черных Железных Богов. Сглаженные в веках, скрытые от взора, но по-прежнему пребывавшие там. Как и изображенные на них боги.

Боги не умирают. «Если только я их не разбомблю, – подумала она. – Тогда они больше не оживут».

В тишине она шла по деревне, яркая луна довольно отчетливо освещала тропу под ногами. За горами, к западу, вспыхивали божьи зарницы. Если какие-то жители этой ночью не спали, то не показывались из хижин. Кари добрела до небольшой песчаной косы, босиком по песку спустилась к морю. Деревенские огни светили далеко позади. Платье, хоть и забрызганное грязью, блестело сейчас в лунном свете. «Завтра потрачу еще один в хрен не впершийся изумруд на какую-нибудь путную одежку».

Волны шелестели, обтираясь о берег. Прибой мягко покачивал лодку на песке, по соседству стояла еще одна. Кари отыскала валун и присела, глядя на черную океанскую ширь. «Я сижу лицом к востоку, значит, вон там, за горами, Ильбарин. А в ту сторону будет Кхебеш». Она посмотрела в одном направлении, потом в другом, но обе перспективы сулили одинаковую неизвестность. Путешествие сквозь беспросветную черноту.

Почти одинаковую. На горизонте блеснул тонкий лучик. Корабль.

«И – с учетом кучи всякого дерьма – эти воды ведь те же, что и в Гвердонской гавани?» Та же однородная морская безличность простиралась в оба конца. Море шире любых названий и карт, к которым пытаются свести его смертные. Море превосходит богов. Капитан Хоуз как-то сказал, что нет бога, способного подчинить себе весь океан.

Но все же, под конец, своего бога он обрел.

Кари, поерзав, залезла ногами в воду. «Шпат, – подумала она, – ты здесь?»

Собственно говоря, это та же вода, что омывает волнолом Нового города. Кари была бы одинаково близко, стой она прямо там. «Шпат, ты меня слышишь?»

Ничего. Она села и раскрыла футляр эфирного аппарата. При тусклом свете луны не разобрать все детали, но буквы, выбитые на клавишах, чувствовались на ощупь, как и неестественный холод стеклянной трубки. Кари сдвинула пусковой рычажок.

Ничего. Прибор мертв. Она со злостью оттолкнула его, крепко пристыженная собственной глупостью. Тащила дурацкую хреновину на себе с самого Ильбарина – ради пшика! Она снова встала, собираясь зашвырнуть машину в воду…

И увидела свет.

Тот лучик, издалека, разгорался все ярче. Становился ближе.

Двигался против ветра, против течения.

Это «Лунное Дитя». Корабль Артоло. Который шел на всех парах прямо к ней, накрывал ее, как дракон. Больше в этих краях ему искать нечего – на севере непроходимые горы, на юге солончаки и пустыни. Корабль направляется в Ихандин. Даже если им невдомек, что здесь Кари, то воду и припасы они непременно пополнят.

Долбаная сушеная рыба подвела ее под смерть.

«Беги», – завопили все инстинкты разом.

Она метнулась вдоль полосы прибоя, разбрызгивая ногами воду. Мысленный Артоло уже высадился на берег, вырос до гиганта, раздулся от ненависти. Хлестали щупальца-бритвы, кромсая в Ихандине всех, чтобы до нее добраться. Мири тоже убьют. Вот так она и навела Артоло на Хоуза, на Адро и Рена. Вот так она навлекла беду на Гвердон.

Вот так она довела до гибели Шпата.

«Не дай такому повториться», – вспыхнула мысль, и будто Шпат произнес эти слова. Руки сами столкнули в воду рыбацкую лодку. Барахтаясь, Кари бросилась следом, холодом обдало бедра, обдало поясницу. Закинула в лодку дебильный эфирограф, потом перевалилась через борт сама. Бездумно, на одном устремлении, лишь бы действовать. «Беги».

С юга дул бриз. Она подстроила руль и под наполненным парусом понеслась на север. Нацеливаясь в промежуток между «Лунным Дитятей» и горами. Если она успеет проскочить перед баржей, если выйдет в открытое море, то, возможно, сумеет затеряться в темноте. Пока еще «Лунное Дитя» развернется. Существует узкая, очень узкая лазейка возможности побега, но надо немедленно мчать.

Что-то стукнулось о корпус. Подводный камень? Естественно, она ни хрена не знала этот залив, плыла наудачу. Но краденая лодка не замедлила ход, даже, похоже, прибавила в скорости.

– Карильон?! Что ты делаешь?!

На берегу, умаляясь по мере отдаления лодки, стояла Мири.

– Там Артоло! – крикнула назад Кари. – Сваливай!

Ответный возглас Мири потерялся на ветру.

– Забери книгу! Плыви в Кхебеш! – Кари закусила губу, затем проорала: – С тебя должок! Скажи чародеям, пусть сделают хоть что-то! – Сила наставников до сих пор заперта в Призрачных стенах, меж тем как Божья война сокрушает мир. Они обязаны хоть что-нибудь предпринять.

Как предпринимает она. Только в ее случае – очередную глупость. Лодка резко прибавила ход, встряска едва не скинула Кари за борт – ветер удвоил силу, сбился в пучок, в спину ударил шквал. Это Мири призвала ветер в помощь последним заклинанием.

С «Лунного Дитяти» жахнул прожектор; пугающий луч, как палец, ткнулся во тьму. Пополз, заплясал на поверхности моря. Осветил песок, потом пену волн, потом голую гладь.

На миг свет выхватил какую-то живую тварь – рыбу или дельфина, воду прорезала закругленная спина. Затем тварь пропала, и алчущий добычи луч двинулся дальше. Если он ударит на берег, то отыщет Мири, хромающую к деревне. Артоло высадит людей по ее голову.

По воровской привычке Кари съежилась в комок. Тикай от света, не подлезай, ты почти выбралась.

Но ведь смысл-то не в этом?

– СЮДА, РЫБОМОРДЫЙ! – заорала она, надсаживая легкие. Прожектор, как взрыв, ударил в лицо.

– Есть! Лодка! Лодка!

Артоло протопал по железной палубе «Лунного Дитяти» к борту. «Вот она где». Звериное удовлетворение нарастало в нем, исподволь оборачиваясь в благодарственную молитву. Дамала оказалась права – эту встречу предсказали боги. Ткач Судеб спрял нить его судьбы. Кракен благословил в поход за отмщением.

– Взять ее! – взревел он. – Поворачивай!

«Лунное Дитя» бултыхнулось с боку на бок, моторы с ревом разворачивали тяжелое судно. Ураганные порывы ветра почти не сказывались на могучей барже, но шквал свистел и хлестал, как бич, заставляя команду искать укрытие. Один Артоло стоял против всей ярости ветра.

Дол Мартайн на прожекторе отслеживал движение юркой лодчонки, что мерила воду, несясь на северо-восток, в сторону Ильбарина. Нацеленная проскочить промежуток между Бараньим Лбом и «Лунным Дитятей».

– Разворачивай! – ревел Артоло, но маневр происходил слишком медленно. Сердито бранясь, он схватил канат, обвязался петлей, а потом соскользнул с борта, зависая над корпусом. Нечеловеческая сила позволила пальцам-щупальцам вцепиться в канат так крепко, что он удержался на конце, даже когда судно дало крен и поток брызг ударил его со страшным напором.

Он свесил другую руку и коснулся ею бурлящих вод. В Ильбарине это чудо сотворил другой – Кракен, призванный песнопением Дамалы. Артоло не ведал, был ли тот духом или порождением Кракена в этом мире. Подозревал в нем человека, некогда обезображенного святостью. Тогда он с ужасом отпрянул от существа – внезапно начало казаться, будто жрица его обманула, обрекла на проклятие, излечив руки волшебством Кракена. Ныне он прозревал истину – между этими понятиями различия нет. Смертное бытие вещей вокруг него не более чем бурление воды – бесформенно, скоротечно. Осмысленны одни только боги. Лишь боги чеканят порядок из этого сырья мироздания.

Даже сам он – ничто. Плоть, что зовется Артоло, – мимохожая волна, щепотка ненадолго сложившейся так материи. А его месть – священна. Он – воплощение святого предназначения, орудие возмездия Ишмиры против Карильон Тай. Его поражение, его увечье – все это звенья единой воли богов.

Благословен превыше явлений всех Кракен. Ибо явления, примкнувшие к Кракену, суть лишь его составные.

Щупальца Артоло погрузились в воду, творя волшбу Кракена. Пальцы разветвились – и снова, и снова, и снова. Он чувствовал, как отростки вытягиваются, делятся, развертываются, и осязал их до единого, все миллионы нитей-проводников, змеящихся в море впереди «Лунного Дитяти».

Он чуял утлую лодочку Кари, хрупкую, как яичная скорлупа, порывисто несущуюся по волнам. Протянул вокруг нее пальцы-щупальца – рука была теперь длиною в милю, а душа распростерлась, преображаясь в нечто более великое, чем он прежний. Даже «Лунное Дитя» в сравнении с ним сделалось ничтожным – осколок железа невдалеке от деревянной соринки Кари. Океан глубже, чем дано познать этим смертным, холоднее, темнее. Неизмеримые лиги уходят вниз, туда, где Кракен таится и ждет.

Пора.

Он сжимает кулак – но одновременно с действием вспыхивает боль, одно из щупалец перерезано! Лодка Кари проскальзывает в брешь в Кракеновых водах. Артоло рычит от боли, тянется снова, там, где отсечено одно щупальце, отрастают два. В этот раз он более осторожен, задействует ранее неведомые чувства – новые виды восприятия, открытые ему Кракеном, плывущим внутри его вен. Как вверху, так внизу – один и тот же узор выписывается множество раз в различном масштабе. Кракен захватывает его мозг, как захватывал море, и Артоло видит…

…в воде стаю рыб, что движутся вместе с лодкой Кари. Распростерты темные перистые плавники, на шкурах священные знаки, сзади мотаются придаточные людские останки. «Бифосы, – думает Артоло, – безмозглые твари». Однако в то же время сознание посещает иная, не принадлежащая ему мысль: «Бифосы. Слуги Повелителя Вод. Демоны. Еретики. Враги истинного бога морей».

Он снова наносит удар чудом Кракена, и новый Бифос бросается наперерез его щупальцам, парируя его чары. Эти создания оберегают Карильон! Артоло захлебывается от ярости. Щупальцам Кракена нет числа, и им не под силу остановить все.

Он делает хлесткий выпад – и «Лунное Дитя» сотрясается, визжит, и мнется железо. Корабль со скрежетом останавливается, и Артоло подлетает вперед на канате, а потом, качнувшись обратно, больно врезается в корпус. Канат кружит Артоло туда-сюда. Кракен покинул его, вся сила исчезла, как по щелчку. Он опять в своем теле, опять до ужаса мелкий.

– Капитан! Эй, капитан! – окликнул Дол Мартайн с верхней палубы. – Тяните скорей! – Матросы налегли на канат, обвязанный вокруг груди Артоло, поднимая. Он только болтался на конце, как набитый куль, пока его перетаскивали через борт и ставили на железную палубу.

У кого-то в руке блеснул нож. Подлые собаки, перед ними нельзя выказывать слабость. Пошатнувшись, он выпрямился, сплюнул кровью.

– Почему стоим?! – гаркнул он прямо в рожу матросу с ножом, и негодяй сделал шаг назад.

– Капитан, мы наскочили на песчаную отмель, – пояснил Мартайн, с тревогой косясь на то, как изгибаются и скручиваются удлинившиеся пальцы Артоло.

– Ну так пустите двигатели на обратный ход! Снимемся с мели и…

– Придется подождать прилив. Киль крепко засел.

– Она же уходит! – Лодка Карильон канула в темноту. Прожектор потерял ее.

– Необходимо дождаться прилива, – настаивал Мартайн. Повышенным голосом, чтобы его услышала вся команда.

Двигатели «Лунного Дитяти» – исполинские, неистовые и совершенно земные. Остаточная энергия Повелителя Вод, способная противостоять Кракену, безусловно, никак не повлияет на них. Выйдя с приливом, они успеют перехватить Карильон десять раз. Куда отсюда деваться? На западном побережье негде пристать – всюду эти ненормальные горы. Она что, поплывет обратно на Ильбарин? Или на Огненный остров?

От Артоло не уйти никому.

Просто очередная задержка. Досадная до бешенства, как серпом по пальцам, но вскоре…

– Ждем прилив, – согласился он.