– Ты доносил на нас? – Ворц оскалил зубы и метнулся к своему чемоданчику с фокусами. Бастон поймал руку алхимика, припечатал ладонь к столу и саданул Ворца в лицо – оглушил, повторно ломая нос. Бледный ученый, дрыгнув конечностями, съехал на пол.

Раск не вмешивался. Он поднял пулю, выставляя ее на свет, горящий за гранью восприятия Бастона.

– Я вижу, – будто во сне произнес он. – В ней скрыт священный огонь. – Раск вытянул руку с пулей над каменным полом. Потом разжал пальцы. Пуля полетела вниз, и камень тут же превратился в жидкость, в мраморный пруд. Пуля утонула в полу, от места столкновения пошли круги, разбиваясь о ножку стола, мрамор плеснул Бастону на сапог. – Ну, вот как-то так. Что еще тебе велели сделать? Что еще ты им рассказал?

Бастон пожал плечами:

– Вряд ли то, что им не было известно и так. Но, босс, на улице любой бог знает, что ты собрался наехать на «Манделя и Компанию». Они знают про туннель. Тебя будут ждать. – Раск налил себе аракса в стакан, другой подвинул Бастону. Гхирданский князь задумчиво пригубил напиток.

– Видишь ли, дружище, прими ты пепел, я был бы обязан тебя убить за измену. А так у меня развязаны руки. Скажи, Бастон, будь ты мной, как бы ты поступил?

– Через камень, который я подложил, найди сальные чаны Даттин – и покончи с ними. Отпусти Крыса, сотрудничай с упырями, с Братством. С начала вторжения в городе полно озлобленных, напуганных людей. Вооружи их. Стань их вождем. Подари им… подари им будущее. – При этих словах что-то коснулось души Бастона, и на миг он стал видеть, как видит Раск, как, наверное, раньше видела Кари. Вокруг него вскружилась вся сияющая надежда Нового города. Города, созданного заповедным убежищем от безумства Божьей войны и жестокости угнетателей. На мгновение в мозгу будто грохнула бомба, и он взлетел в небо.

А потом все прошло. Бастон пошатнулся, но устоял, держась за крышку стола.

Раск откинулся в кресле.

– А как же дракон? Приказы Прадедушки?

– Ему придется немного потерпеть. Мы отвоюем потерянное, но не за одну ночь. Сперва устраним чаны и сальников Даттин. А затем… нижние боги, Раск, выгляни из окна. У нас же, бляха, целая армия. Дай мне время и…

– Придурок! – выпалил из угла Ворц. – Времени больше нет. Дракон возвращается сегодня ночью!

– Не знаешь ты, Бастон, моего Прадедушку, – сказал Раск. – Терпение не числится в добродетелях дракона. Доктор Ворц, ступайте в подвал. Мне нужен еще осадок для видений, которые я обязан узреть.

Доктор с усилием выпрямился и кисло возразил:

– Я не закончил с уколами.

– Бастон управится.

Ворц шмыгнул вон.

Бастон взял в руку один из препаратов ученого. Во флаконе что-то алело, наподобие разведенной крови. Темные узоры скручивались и расплетались внутри жидкости, формируясь и распадаясь.

– Тебе обязательно вливать это в вены?

– Посмотри на меня, дружище. – Раск махнул на каменные пластины, распространившиеся по груди. – Еще чуть-чуть погоды не сделает.

Один за другим Бастон вкалывал Раску шприцы. Под конец взялся за тяжелый поршень того, что был с алкагестом. В отличие от прежней тинктуры, алкагест предстояло вводить в плоть под каменными складками. Стальной игле предназначалось пробивать камень.

– Может, позовем Карлу? – предложил Раск. – Она уже приспособилась делать уколы.

– Нет, – поспешно сказал Бастон. – Вколю сам. – Увесистый шприц выскальзывал из пальцев. Как только алкагест впитался, Раска аж протрясло от облегчения.

– Теперь я буду смотреть.

Это помещение появилось в видениях Раска впервые, однако было пропитано знакомым духом, на всем здесь лежал налет воспоминаний Иджсона. В своем роде это была тюремная камера, большой загон, почти весь залитый водой со специальным островком посередине. Застенок для каменных людей, которые иначе своей непомерной силой могли бы выломать решетку.

«Литозорий Джери Тафсона», хотя кто такой Тафсон и при чем тут Шпат, он не имел и понятия.

Ум дрейфовал по этой картине, просачиваясь сквозь стены как привидение.

Множество тюремных камер и сейчас было занято, только не каменными людьми. Другими святыми, с другими способностями. В следующей затопленной комнате в воде плавала тронутая богом русалка, телом частично преображенная в кракена. Рыжеволосая девушка со стеклянными, незрячими глазами лежала на койке. Бронзовокожий моряк утирал кровь от побоев с синюшных губ.

Собрание диковин.

Снаружи стояли часовые-сальники. Пламя, горящее в головах, вздрагивало от присутствия Шпата.

Привлекли его приглушенные голоса. Сознание поплыло по коридору к кабинету начальства. Ему, незримой сущности, давал разрешение на вход камешек, спрятанный в кармане сутаны, что висела на крючке вешалки.

В кабинете совещались трое. Двоих Раск узнал – Эладора Даттин и Алик Нимон. Третьим был щербатый мужик в одеждах священника.

– По-прежнему глухо? – спросила Эладора. Она сидела за массивным письменным столом, где размещались два эфирографных аппарата. Третий, замкнутый петлей проводов на самого себя, стоял на полу у ее ног. Рядом с кипой отчетов нетронутая чашка остывшего кофе.

– Глухо. – Синтер цыкнул сквозь сломанные зубы. – Неизвестно, то ли малыш Хедана стрелял и облажался, то ли у него сдали нервы.

– А что другие осведомители?

– Моему уличному отребью никак не подобраться поближе. И не получится, пока он, сука, просматривает все улицы. Да и времени уже не осталось. Они ударят по Маревым Подворьям уже этой ночью. Звездец какая заваруха начнется.

– Конечно, нельзя сбрасывать со счетов значение «Манделя и Компании» для нас, – высказался Нимон. Министр вовсе не мал по комплекции, но как-то наловчился растворяться на общем фоне, когда сам того пожелает. Он оглядел комнату, и Раск вдруг обеспокоился, что Нимон мог уловить наблюдение за собой. – Но Мандель заверил меня, что его оборона готова к любому штурму. Нашей задачей будет не дать ущербу распространиться и убедить Ишмиру с Хайтом в нерушимости Перемирия.

– Когда сраная Гхирдана несется расхерачить полгорода? Да война прекратилась всего по одной, твою мать, причине – потому что Хайту нужны наши поставки оружия! Если они прослышат, что Гхирдана наезжает на алхимиков… – Синтер застонал и уткнулся лицом в ладони. – Божья срань. Я помню, как десять лет назад мы воровали святые реликвии с монастыря на Беканоре, перед тем как его спалил Хайт. Все та же долбаная сделка. Без алхиморужия Хайту хана. В стороне они не останутся. Говорю вам, звездец какая заваруха начнется.

– По моему разумению, – сказал Нимон, – ситуация протекает своим чередом. Угрозы нападения Раска оказалось достаточно, чтобы алхимики передали сальников в наше ведение и вынудили парламент отменить запрет на производство новых. Теперь мы владеем сальниками.

– «Мы», – передразнил Синтер. – Уже мы, министр?

– Довольно, – обрубила Эладора. – Думаю, вы правы, Алик. Что вы предлагаете?

– Другие гхирданские семьи недовольны Раском. И, без сомнения, встревожены. Мы отправим сальников в Новый город – этим же вечером, до возвращения Тэраса. Будем молиться, чтоб не вмешались другие драконы.

– Посягнувший на Гхирдану должен понести воздаяние. Таков их обычай. Вот почему нам понадобился Хедансон, чтоб спустить долбаный курок. – Синтер добавил: – Говнюк. В наше время толковые кадры не сыщещь.

– Я не одобряю вылазку в Новый город, – сказала Эладора. Нимон открыл рот, готовый возразить, но Эладора опустила руку под стол и постучала по эфирографу.

– Хорошо, – сказал Нимон, – тогда натравим их друг на друга. Сообщим Раску о том, что произошло в трактире.

– Как вы это сделаете?

– И у стен есть уши. – Он пересек комнату и вынул подкинутый камешек из кармана.

Бастон вышел из дома на Фонарной улице. Когда он закрывал дверь, на стенах комнаты Раска вспыхнул огонь. Воздух пряно пах волшебством. Змеились, искрились разряды энергий. Надо приказать парням убрать от дома флогистонные боеприпасы, не то не ровен час рванет. Но, открыв рот, Бастон обнаружил, что цитирует строки из трудов Иджа. Пришлось стиснуть челюсти и показать на ящики, изъясняясь жестами.

Над гаванью садилось солнце, гнетущий багрянец коснулся разгромленной крепости на Мысу Королевы, на том берегу залива. Бастон взобрался на многоэтажку, хотелось осмотреться. По ту сторону границы на крышах виднелось несколько свечных огоньков. Поменьше, чем в предыдущие ночи. Не надо было гадать, куда подевались сальники – поджидали на выходе из туннеля.

К нему присоединилась Карла. С винтовкой через плечо и противогазом на шее. Готова к штурму.

– Как прошло? – спросила она.

Бастон быстро оглянулся на дом. В окнах по-прежнему полыхало сияние – Раск общался с незримыми силами.

– Пришлось настучать по лицу Ворцу.

– Уже хоть что-то. – Она положила голову ему на плечо и тихонько проговорила: – Не хочу вниз, Бас. Не хочу погибнуть в темноте, как папа.

Он кивнул на далекие огоньки сальников:

– По мне – их свет страшнее.

– Наверно, нам будет из чего выбирать свое горе, – вздохнула Карла.

– Я растолковал ему, что продолжать гнуть свое – это безумие. Он поймет. Шпат его образумит.

Бастон опять оглянулся. Свет на Фонарной погас.

Раск закончил.

Город почти незаметно вздрогнул. Потом снова, толчком посильнее.

– Что-то не так. – Бастон почуял, как волшебство, разлитое в воздухе, начинает скисать.

– О боги, – выдохнула Карла и тут же рванула с места, волоча Бастона за собой по ступеням. Выбежала на улицу. – Он узнал! Раск знает! – В глазах стоял ужас, как будто за ней гнались обезумевшие боги.

Рука об руку они понеслись, спотыкаясь, по Фонарной, но было уже слишком поздно. Дорога под ногами проваливалась, засасывала, замедляя шаги. Горячий, сердитый ветер завыл по ущельям узких улиц, обрушиваясь на них. Все остальные – даже разбойники Бастона – робко пятились, образовывая пустой круг.

Точно они стали мишенью артобстрела и никому не хотелось попасть под разлет осколков.

Карла скинула с плеча винтовку, но это тоже уже было поздно.

Раск выступил вперед, подобно богу мщения. Под его ногами загорались сиянием камни. Под распахнутой курткой виднелась голая грудь, и твердая короста полыхала на нем тем же светом. Он хромал им навстречу, и от каждого шага город корчился в судороге. Глаза гхирданца были закрыты, но его гневный взор падал из каждой башни, изо всех окон.

Рука сжимала нож из драконьего зуба.

За ним бегом мчался Ворц, мантия алхимика развевалась как крылья, лицо перекосила паника.

Раск слегка повел рукой, и Карла упала, словно в земле под ней открылся люк. В один миг провалилась на два фута. Улица заглотила ее ноги, камень обернулся зыбучим песком и опять затвердел. Попалась, наполовину погребена Новым городом.

– Ты убила моего родича! – прокричал Раск.

– Это Мандель! – взвизгнула она. – Мандель! Вир строил козни против тебя, ты же сам говорил! Это неправда! Бастон, скажи ему, что это неправда!

Бастон открыл рот, но не смог издать ни звука. «Это правда».

– Сколько ты наворовала драконьего золота? Кому еще ты меня предала? Эшдана, ты нарушила свою клятву! Вы все сговорились против меня. – В страдании голос Раска стал жалобным, почти детским. – Я считал вас друзьями!

Бастон шагнул вперед, вставая между Раском и Карлой. Ладони сомкнулись в кулаки, но было ясно, что любое оружие, которое он мог противопоставить, Раску нипочем. Единственной вещью, способной его убить, была пуля Синтера, и та пропала. Защитить сестру от Раска Бастон способен не более, чем обратить вспять прилив. «Попробуй уловку против святого, – от отчаяния пришло ему в голову. – Назови его по имени».

– Я твой друг, Раск из рода Тэраса, – медленно, осторожно проговорил он. – Босс. Избраник дракона.

Ничего не произошло. Этого мало.

– Друг мой, – произнес святой, – отойди в сторону по доброй воле.

– Не могу, босс. Она – моя сестра.

– Она предала меня. Преступила клятву Гхирдане. И все же… О! – Раск ухмыльнулся, и его зубы сияли тем же нездешним светом. – Она еще послужит дракону. Доктор Ворц утверждает, что нам необходимы жертвоприношения. – Он сделал жест ножом, слегка крутнул лезвие, и Бастон отлетел на обочину. – Открой предо мною сердце, любимая! Отдай его мне! Поднеси кровавую жертву!

«НЕТ».

Никто не произнес этого вслух, но слово прозвучало как гром, как удар кувалдой, что поразил всех. Карла зашлась криком. Полуослепший Бастон еле стоял на ногах. Раск потрясал кинжалом целому городу вокруг себя.

– Ты тоже предал меня! Развалина! Стоял и смотрел, как она меня травит! Я должен…

Город изогнулся судорогой, и точно так же изогнулся Раск. По камню пробежала дрожь. Каменные пластины на груди Раска вспыхнули и начали расти. Дыхание Раска стало затрудненным. Он упал на колени, царапая мостовую драконьим зубом, выкрикивая слова на непонятном Бастону языке. Бастон ухватился за Карлу, пытаясь выдернуть ее из земли, но она застряла крепко.

– Кинжал! Кинжал! – крикнула Карла.

Драконий зуб режет камень. Бастон пополз по дрожащей земле, и с каждым дюймом приближения к Раску давление на плечи удваивалось, как будто на него валился весь Новый город. Раск орал, на губах пенилась кровь. Кинжал выпал из его бесчувственных пальцев.

Неожиданно в центр этого занебесного вихря выступил Ворц. Он выставил над головой черный кулон. «Амулет Карильон, – отстраненно отметил Бастон. – Его носила Кари». Ворцу приходилось проталкивать амулет с усилием – кулон цепляли когти невидимых сил.

– Шпат Иджсон! – прокричал Ворц. – Я призываю тебя покориться! Вспомни свою смерть! Вспомни падение! Вспомни!

«ГДЕ КАРИ?»

Если первое слово Шпата было как гром, то это – выстрел из пушки. Оно сшибло Ворца и подкинуло в воздух. Амулет выпал – и Раск поймал его.

– Теперь этот город мой. Дракон берет то, что захочет. Если ты не завладел этой силой, ею стану владеть я.

Он впечатал кулон в мостовую.

– Изыди!

И тут же все кончилось. Исчезло ощущение божественного присутствия, потухло в мгновение ока. Здесь был только Раск – блистательный и грозный. Он снова встал на ноги. Поднял с земли кинжал и тяжело шагнул к Карле.

– Твоя жизнь будет тому расплатой. – Она раздирала пальцы, пытаясь выцарапать себя из каменного капкана. Схватила выпавшую винтовку и выпалила Раску в грудь, прямо в упор. Стены Фонарной улицы усилили грохот выстрела, но Раск был невредим.

– Чудовище! – бросила Карла ему в лицо.

– Постой! – безысходно взмолился Бастон.

– Только не ты, Бастон. – Раск вытер рот от крови. – Хватит с меня измен.

– Я приму пепел. Я буду Эшданой. – Слова застревали в горле.

Оборачивались петлей вокруг шеи.

Ворц, пошатываясь, встал возле Раска и ехидно раззявил рот:

– Неуместная формальность.

– Долю снисхождения, – проговорил Бастон. – Молю.

Казалось, город завертелся вокруг них колесом. Все сошло с якоря.

– Доктор Ворц, – строго приказал Раск. Доктор протянул руку. Он носил черные перчатки, сейчас покрытые пеплом. Раск макнул в пепел палец и помазал Бастону лоб.

Пепел еще сохранил тепло, будто только из крематория. Часть ума Бастона задумалась, что доктор проделывает с теми телами в подвале.

– Клянись, – повелел Раск.

– Я буду служить вам во всем, вам и дракону. Моя жизнь посвящается Гхирдане. – Бастон сглотнул. – И если нарушу слово, пусть моя жизнь станет тому расплатой.

Раск протянул руку и помог Бастону встать:

– Друг мой, тебе необходимо понять. Пепел дает право лишь на долю снисхождения. Не на прощение.

Под Карлой разверзлась пропасть. Она исчезла, мгновенно канула в темноту. Сомкнувшись, улица отсекла ее крик. Бастон прыгнул, пытаясь поймать сестру, но ладонь коснулась лишь твердого камня.

– Карла! – Его вой подхватили дома и небеса над городом, и всем им было плевать. Карлу поглотила земля, в одну секунду, как будто она никогда не жила. Из Бастона словно разом спустили всю силу и смелость, оставив внутри пустым и сломленным.

– Она жива, – сказал Раск. – Я ее отослал. Подальше, вниз – к Крысу.

Бастон медленно повернулся к своему новому хозяину. Он считал себя больше Раска, сильнее и выше, но сейчас осознал, что очень, очень мал по сравнению со стоящим перед ним существом. Все остальные на этой улице – случайные зеваки, воры, отбежавшие от дома на Фонарной, даже доктор Ворц, – все стали бесплотными, ожившими привидениями, не более телесными, чем свечное пламя. Задуть их проще простого. Как его самого. Как Карлу. Раск был единственной осязаемой силой, одной настоящей реальностью.

Перестав быть человеком, он прошел сквозь незримую дверь, достиг неких просветленных высот, куда не допускаются смертные. Прежде они с Бастоном были на одной стороне, в дружном союзе, несмотря на запутанный клубок клятв, обязанностей и семейных проблем. Отныне это невозможно – они оказались сущностями разного порядка. Как серп для колоса, как пожар для леса – вот кем стал Раск отныне для всех.

Безудержно хотелось орать, блевать, бежать – только бы вырваться из кошмара живого бога.

– Буду рад тебе снова довериться, дружище, – сказал Раск, – но сперва идет искупление. Мой дядя Артоло отрезал себе пальцы своим же ножом, чтобы доказать верность дракону. Тиск принял на себя главную опасность в цехах Дредгера. И для тебя я тоже кое-что придумал.

Тебе пора домой.