Можно только представить, какую боль испытывал Виннету, потеряв разом отца и сестру. Однако лишь на похоронах мог он дать волю своим чувствам. Потом, следуя обычаю индейцев, он тщательно скрывал все свои переживания. Его мысли отныне занимало появление кайова. Теперь Виннету был уже не просто убитым горем сыном и братом – он стал храбрым предводителем своих воинов, находившихся на тропе войны, и думал лишь об отражении нападения врагов и поимке убийцы. План действий он уже имел, ибо тотчас же после погребальных торжеств приказал апачам готовиться к выступлению и привести для этого лошадей из долины.

– Зачем мой брат отдал такое распоряжение? – спросил я Виннету. – Местность там каменистая, для лошадей этот путь в гору очень тяжел.

– Знаю, – возразил он, – но это необходимо сделать, чтобы перехитрить кайова. Они с убийцей заодно и их всех ждет смерть!

Его лицо в этот момент имело решительное, даже угрожающее выражение. Если его план сработает, все кайова погибнут. Однако я смотрел на обстоятельства несколько иначе. Конечно, кайова были нашими врагами, но разве они были виноваты в смерти Инчу-Чуны и его дочери? Я хотел напомнить об этом Виннету, но был ли я вправе? Я рисковал навлечь на себя его гнев, но момент казался мне весьма подходящим для разговора – мы были одни, поскольку апачи уже приступили к исполнению его распоряжения. Стоун и Паркер последовали за ними. Сейчас никто не услышал бы нас, и если Виннету станет резко мне возражать, я в присутствии других не почувствую себя оскорбленным. Я открыто высказал ему свое мнение, и, к моему удивлению, это вовсе не вызвало той реакции, которую я ожидал. Он, правда, сурово взглянул на меня, но ответил спокойно:

– Я ждал возражений от моего брата. Он не считает признаком слабости уклоняться от встречи с врагом.

– Ты меня не так понял. У меня даже есть идеи, как завлечь кайова в ловушку. Но я сейчас не об этом. Я только хотел сказать, что они не виноваты в случившемся здесь, и было бы несправедливо карать их всех за чужое преступление.

– Они в союзе с убийцей и придут сюда, готовые напасть на нас. Разве этого недостаточно? Разве они заслуживают пощады?

– И все же, Виннету, это не является достаточным основанием. Мне грустно при мысли, что мой брат впадает в то глубокое заблуждение, которое может привести к гибели всех краснокожих.

– О каком заблуждении говорит Олд Шеттерхэнд?

– Индсмены готовы истреблять индсменов, вместо того чтобы помочь друг другу в борьбе против общего врага! Я хочу спросить у тебя: кто хитрее и умнее – краснокожие или бледнолицые?

– Бледнолицые. Я говорю это, потому что это правда. У белых больше знаний, чем у нас. Они превосходят нас почти во всем.

– Это так. Преимущество на нашей стороне. Но Виннету не обычный, не простой индеец. Его ум отличается остротой, а взгляд проникает бесконечно глубже, чем взгляд обычного воина. Разве мало томагавк свирепствовал в вашей среде? Ты должен понимать, что это – самоубийство, и кто поступает так, сам принимает в нем участие. Инчу-Чуна и Ншо-Чи убиты белыми, а не краснокожими. Один из убийц скрылся у кайова и сумел уговорить их напасть на нас. Мы должны быть настороже, чтобы отразить нападение, но мы не имеем права истреблять пленников, как бешеных собак. Ведь они тоже твои краснокожие братья. Подумай об этом, мой брат!

Виннету спокойно выслушал меня, протянул руку и сказал:

– Олд Шеттерхэнд – настоящий друг всех красных людей. Он прав, говоря о самоубийстве. Я исполню его желание и отпущу на свободу пленных кайова, оставив у себя только убийцу.

– Но как ты захватишь их в плен? Врагов больше, чем нас. Или мой брат думает так же, как и я?

– О чем думает мой брат Чарли?

– Заманить кайова в такое место, где они не смогут защищаться.

– Да, я думал так же.

– Виннету знает окрестности и мог бы указать подходящее место для засады.

– Недалеко отсюда есть скалистое ущелье, в него-то я и хочу заманить кайова. Как только они войдут туда, мы ворвемся вслед за ними и заставим сдаться. Стены ущелья отвесны, и им никогда не выбраться из него. Потом я подарю им жизнь, задержав только Сантера.

– Благодарю тебя. У моего брата Виннету открытое сердце. А теперь о другом. Ты поклялся отомстить всем белым, но я просил тебя подождать. Каковы сейчас твои намерения?

Виннету опустил голову, потом указал рукой на хижину-времянку, где еще накануне лежали тела убитых, и сказал:

– Прошлую ночь я провел в этой хижине. И жажда мщения внушила мне великую мысль. Я хотел созвать всех вождей краснокожих и вступить в борьбу с бледнолицыми. Я знаю – это борьба обреченных. Но я боролся в ту ночь с самим собой – и вышел победителем.

– Значит, мой брат отказался от выполнения той великой мысли?

Виннету взглянул мне прямо в глаза:

– Да. Я спрашивал совета у трех человек, которых люблю, – у двух мертвых и у одного живого. Они призвали меня отказаться, и я решил последовать их совету. – И, заметив, что я не совсем понял его, он добавил: – Разве мой брат не догадывается, о ком я говорю? Это Клеки-Петра, Ншо-Чи и ты. Втроем вы дали мне один и тот же совет.

– Уверен, что если бы они оба были живы, то отговорили бы тебя. План, который ты лелеял, велик. Ты единственный, кто мог бы его осуществить, но…

– Пусть мой брат думает обо мне скромнее, – прервал он меня. – Если бы кому-то из краснокожих вождей удалось бы его осуществить, на это ушла бы вся жизнь, и начинать борьбу было бы слишком поздно. Один человек, как бы он ни был велик и славен, не сможет решить эту задачу. А после его смерти у него вряд ли нашелся бы преемник, чтобы довести дело до конца.

– Я рад, что мой брат Виннету пришел к такому выводу. И если бы даже отыскался преемник, борьба окончилась бы поражением и гибелью краснокожих.

– Я знаю это. Даже если бы мы побеждали в отдельных сражениях, белых слишком много. Они стали бы высылать все новые отряды. Наши победы уничтожили бы нас всех, обернувшись горькими поражениями. Вот почему я решил ограничиться поимкой убийцы и местью тем, кто стал на его сторону. Но мой брат Олд Шеттерхэнд убедил меня отказаться и от этой мести. Мы покараем только Сантера. Кайова смогут уйти.

– Эти твои слова наполняют меня гордостью за нашу с тобой дружбу. Я никогда тебе этого не забуду! Мы оба знаем, что кайова скоро появятся здесь. Осталось лишь верно угадать, когда это произойдет.

– День, когда они прибудут сюда, наступит сегодня, – сказал вождь таким тоном, словно речь шла о совершенно достоверном факте.

– Откуда мой брат знает это?

– Из твоего рассказа. Кайова только сделали вид, что отправились в свои стойбища. На самом деле они держат путь сюда. Они делают большой крюк, иначе они были бы здесь еще вчера. Кроме того, есть и другие обстоятельства, задерживающие их в пути.

– Какие же?

– Сэм Хокенс. Они не могли взять его с собой сюда и должны были отвезти к себе в стойбище. Туда же они послали и гонца с вестью о походе на нас.

– Ты полагаешь, что и воины из деревни кайова тоже выступят против нас?

– Да, воины, с которыми у вас была стычка у высохшего русла реки, должны были заманить вас. У них это не получилось, и теперь, послав гонцов домой за подмогой, а заодно и Хокенса вместе с ними, они двинулись сюда, к Наггит-Циль. А чтобы вы не узнали истинные их намерения, им пришлось заметать следы и двигаться кружным путем, что отняло у них немало времени. Они не успели прибыть вчера, но сегодня появятся наверняка.

– А может, они уже появились?

Виннету указал рукой на одну из горных вершин, где из чащи леса выделялось высокое дерево. Это была высшая точка горного кряжа, откуда открывался широкий обзор окружающих прерий.

– Мой брат еще не знает, – сказал он, – что я отправил туда наблюдателя. У него глаза сокола, и он увидит кайова издали.

– Хорошо. Пока вестей от него не поступало. Виннету все еще уверен, что они определенно придут сегодня?

– Да. У них просто не хватит терпения ждать до завтра.

– Но у них нет намерения идти до самой вершины Наггит-Циль. Они устроят засаду и нападут на вас, когда вы будете на обратном пути.

– Они бы так и сделали, если бы ты не подслушал их разговоры. Но теперь я знаю их планы. Мы их выманим сами. Они уверены, что мы, возвращаясь домой, поедем на юг. Но я сделаю вид, что мы отправимся на север. Таким образом кайова вынуждены будут отправиться за нами следом. Они обязательно вышлют разведчика. Ему мы, естественно, не причиним никакого вреда и дадим спокойно вернуться к своим. Я приказал привести сюда лошадей. Хотя земля здесь твердая и каменистая, наши животные все равно оставят следы, и по ним разведчик сможет нас обнаружить. Отсюда мы отправимся к ущелью, которое послужит западней. Лазутчик сначала последует за нами, чтобы выяснить направление, а потом вернется и сообщит своим, что мы поскакали не на юг, а на север. Согласен ли с этим мой брат?

– Да. Им придется отказаться от своих планов, и они вынуждены будут ехать за нами.

– Кайова попадутся в ловушку, и Сантер сегодня же будет у меня в руках.

– Что будешь с ним делать?

– Пусть мой брат не спрашивает об этом. Он умрет… Вот и все.

– Здесь? Или ты уведешь его в пуэбло?

– Еще не решено… Думаю, он не такой трус, как Рэтлер, и мы приготовим ему перед смертью серьезные испытания. Прислушайся! Это топот копыт наших лошадей. Нам пора покинуть это место, чтобы потом вернуться сюда вместе с нашим пленником.

Вскоре привели всех лошадей. Среди них я увидел своего жеребца, а также Мэри Сэма Хокенса. Ехать верхом мы, однако, не смогли, потому что дорога оказалась очень плохой. Каждый повел своего коня в поводу.

Виннету шел впереди. Он вывел нас по северному краю равнины к лесу, покрывавшему довольно крутой горный склон. Затем мы сели на лошадей и по высокой траве поскакали к гигантской скале, возвышавшейся над нами отвесной стеной. Где-то посередине этой стены темнел вход в ущелье, о котором упоминал Виннету. Он указал на него и произнес:

– Это и есть западня. О ней я говорил моему белому брату. Сейчас поедем в ущелье.

Название «западня» как нельзя лучше соответствовало характеру узкого прохода, в котором мы вскоре очутились. По обеим сторонам вздымались к небу почти вертикальные голые скалы, вскарабкаться наверх по которым было невозможно. Если кайова окажутся так глупы, чтобы появиться здесь, а мы успеем занять как вход, так и выход, сопротивляться с их стороны будет полным безумием.

Извилистый путь между скалами через четверть часа привел нас к выходу из узкого ущелья. Здесь мы остановились и спешились. Едва мы успели это сделать, как заметили того апача, который с вершины горы наблюдал за окрестностями. Он подошел к нам и сообщил:

– Они прибыли. Я хотел сосчитать их, но мне это не удалось – слишком далеко.

– Они едут в направлении долины? – спросил Виннету.

– Нет. Стали лагерем в зарослях посреди прерии. От них отделился один воин. Он один пешком идет сюда.

– Это разведчик. У нас достаточно времени, чтобы подготовиться. Пусть мой брат Олд Шеттерхэнд возьмет с собой Паркера, Стоуна и еще двенадцать моих воинов и отправится с ними в обход горы слева. Добравшись до большой, очень высокой березы, он должен будет свернуть в сторону леса и там спуститься вниз. Так мой брат достигнет места, где у нас раньше паслись лошади. Дальнейшая дорога ему известна. Под прикрытием леса он будет ждать появления врагов у входа в ущелье. Разведчика трогать не надо. Точно так же, в случае появления кайова, их следует пропустить мимо и дать им возможность углубиться в ущелье.

– Значит, твой план таков, – подвел итог я. – Ты останешься здесь, у выхода из ущелья, а я окружной дорогой проберусь к его входу у подножия Наггит-Циль, чтобы поджидать неприятеля и незаметно прокрасться за ним, пока он не окажется в западне?

– Да, и если Олд Шеттерхэнд не сделает ошибки, они у нас в руках.

– Я буду осторожен, насколько это возможно. Есть ли у моего брата еще какие-нибудь указания?

– Нет, во всем остальном полагаюсь на тебя.

– Кто будет вести переговоры с кайова, если нам удастся запереть их в ущелье?

– Я. Олд Шеттерхэнд должен не выпускать их из ущелья. Но поторопись! Все должно быть закончено до наступления темноты.

Солнце уже клонилось к горизонту, поэтому в сопровождении Дика, Уилла и отряда апачей я тотчас же отправился в путь. Разумеется, пешком.

Через четверть часа мы подошли к вышеописанной березе, затем свернули в лес. Позже, следуя указаниям Виннету, мы добрались до места, где раньше паслись наши кони. Напротив открывалась большая прогалина, которая вела к равнине. Именно там возвышались две могилы.

Спрятавшись в тени деревьев, мы стали ждать появления кайова. Они должны были проехать мимо нас по следам, которые привели бы их к ущелью.

Апачи молчали. Стоун и Паркер разговаривали вполголоса. По их словам, удачный исход задуманного предрешен: кайова и вместе с ними Сантер скоро будут в наших руках. Однако я не разделял их уверенности. Минут через двадцать уже должно стемнеть, а противник все еще не появился. Не было видно и разведчика. Мне казалось, что дело решится не раньше следующего утра.

Когда под деревьями стало уже совсем темно, Стоун и Паркер перестали шептаться. Среди однообразного шелеста листьев, которые теребил легкий вечерний ветерок, я услышал позади себя какой-то очень подозрительный шорох. Там, несомненно, кто-то был… Но кто? Может, четвероногий зверь или змея? Нет, звук был иного рода… Я быстро обернулся и тотчас приник к земле. Передо мной мелькнула какая-то темная фигура, которая тотчас скрылась в гуще деревьев.

Нельзя было терять ни секунды. Я вскочил на ноги и бросился в лес. Увидев что-то темное, я протянул руку и ощутил чью-то одежду. Я тотчас схватился за нее. Послышалось испуганное восклицание на английском языке, ткань выскользнула из моих рук, а фигура куда-то испарилась.

Я насторожился. В это время мои спутники, следившие за моими движениями и также услышавшие крик, подбежали ко мне, забрасывая вопросами.

– Тихо, вы! – бросил я им, продолжая прислушиваться. Но напрасно! Вокруг не было слышно ни звука.

Значит, за нами кто-то следил, при этом, судя по восклицанию, не краснокожий, а белый. Не Сантер ли это, ведь в отряде кайова других белых не было? Во что бы то ни стало, несмотря на темь, нужно было его найти.

– Ждите моего возвращения! – сказал я своим спутникам и побежал вдогонку за лазутчиком. В направлении я не сомневался: он должен был вернуться в прерию, где сейчас остановились кайова. Терять было нечего, и я решил испугать его, чтобы замедлить его бег.

– Стой! – крикнул я. – Или буду стрелять!

Через несколько секунд я действительно сделал два выстрела из револьвера. Теперь, думалось мне, беглец повернет в чащу, где темнота задержит его продвижение. Я же, чтобы опередить его, поспешил на опушку. Там было значительно светлее. Мне хотелось успеть первым добежать до того места, где лазутчик должен был выйти в прерию. Там я решил спрятаться и неожиданно напасть на врага. Но, огибая группу кустов на лесной опушке, я вдруг увидел перед собой лошадей и человеческие фигуры. Я едва успел отпрянуть в сторону и скрыться за деревьями.

Кайова расположились здесь лагерем под прикрытием густого кустарника. Сначала они остановились в прерии и выслали одного воина, но не на разведку, как мы тогда предположили. Он ушел на поиски Сантера, который прибыл сюда раньше и успел пробраться в горы, прежде чем Виннету оставил своего наблюдателя. Сантер решил все разузнать сам, чтобы потом сообщить краснокожим. Он не вернулся в условленный срок, и тогда кайова выслали по его следам разведчика. Тот хорошенько обследовал местность, но, не обнаружив ни нас, ни Сантера, поспешно вернулся к своим. В открытой прерии ночевать было не с руки, поэтому кайова перебрались ближе к горам, в лощину. Костров они не разводили из предосторожности.

Было ясно, что ни сегодня, ни даже завтра они не попадут в наши руки. Да и кто знает, что будет завтра, если Сантер пронюхает о наших планах и предупредит краснокожих? Я даже не знал, где он и что предпринять. Вернуться на свой пост и ждать утра? Или разыскать Виннету, чтобы сообщить о своих наблюдениях? Была, впрочем, еще и третья возможность – остаться на месте, чтобы разузнать планы кайова, когда явится Сантер и расскажет им все, что видел. Я рисковал многим, быть может, даже жизнью, но все же решился осуществить этот план.

Под деревьями лежали большие валуны, заросшие мхом и папоротником. Среди них я нашел себе укрытие и продолжал не спускать глаз с лагеря кайова. Большинство краснокожих было занято лошадьми: животные должны были пастись стреноженными в безопасном месте. Остальные индейцы расселись или прилегли на опушке. Откуда-то доносился повелительный голос. Вероятно, это был предводитель. Стоило подобраться к нему поближе, чтобы разузнать обстановку!

Определив направление, я приподнялся и толкнул свое тело вперед, начав ползком продвигаться в сторону цели. Взобравшись на обломок скалы и притаившись на нем, я решил передохнуть, будучи уверенным, что никому не придет в голову проверить это место.

Индейцы, возившиеся с лошадьми, вскоре присоединились к остальным, после чего их предводитель отдал еще несколько громких приказаний. Смысла их я, к сожалению, так и не понял, поскольку не знал еще наречия кайова. Несколько воинов удалились. Наверное, это были часовые, отправившиеся на посты. Я отметил, что они направились в сторону долины, а не леса. Значит, впоследствии я смогу улизнуть, не опасаясь встречи с охраной.

Хотя индейцы говорили между собой тихо, я слышал каждое слово и уже сотню раз пожалел, что не знаю их языка. Вскоре до меня донесся окрик одного из часовых. В ответ прозвучали столь желанные слова:

– Это я, Сантер. Значит, вы уже здесь, в долине?

– Да. Пусть белый брат не останавливается, и скоро он увидит наших воинов.

Во время разговора с кайова Сантер использовал пеструю смесь индейских и английских слов, из которой я сумел кое-что понять. Постараюсь воспроизвести их беседу почти дословно.

Итак, вожак подозвал Сантера к себе и сказал:

– Мой белый брат отсутствовал дольше, чем мы договаривались. У него были веские причины?

– Еще более веские, чем можно себе представить. Вы давно здесь?

– Не более того времени, которое бледнолицые называют «полчаса».

– Вы видели мою лошадь?

– Да, мы пошли по твоему следу. Сделали привал там, где ты привязал своего коня. Позже мы забрали его с собой.

– Вы должны были остаться в прерии! Здесь не самое хорошее место.

– Нет, мы не стали там останавливаться. Здесь более безопасно. Если бы мой брат что-то заподозрил, он вернулся бы к нам, чтобы предупредить.

– Мой красный брат ошибается. Я остался там надолго, потому что нам грозила серьезная опасность и мне потребовалось время, чтобы все выяснить до конца. Олд Шеттерхэнд здесь.

– Я так и думал. Мой брат видел его?

– Да.

– Мы поймаем его и приведем к нашему вождю, которому он раздробил колени. Его ждет смерть у столба пыток. Где он?

Тут я понял, что кайова не собирались заманивать нас в свою деревню. Они были уверены, что мы вернемся к Виннету.

– Столб пыток? Это вряд ли! – усмехнулся Сантер.

– Так и будет! У этих собак всего три десятка воинов, а нас более чем в пять раз по десять больше. К тому же они не знают, что мы здесь. Они в наших руках.

– Ты сильно ошибаешься! Они знают, что мы должны появиться. Вероятно, они даже знают и то, что вы уже здесь. Они выслали нам навстречу лазутчика.

– Уфф! Если они все знают, мы не сможем напасть неожиданно.

– Конечно не сможем.

– Тогда прольется большая кровь. Виннету и Олд Шеттерхэнд будут нам стоить по десять воинов каждый!

– Верно. Смерть Инчу-Чуны и Ншо-Чи привела их в такую ярость, что они кипят жаждой мести и будут драться, как разъяренные бестии. Но нам надо во что бы то ни стало схватить их. В первую очередь – Виннету!

– Почему именно его?

– Он единственный, кто знает, где лежат наггиты.

– Он не покажет.

– Даже если попадет в наши руки?

– Ты сомневаешься?

– Я буду пытать его, пока он не расскажет тайну золота.

– Он будет молчать. Это молодой пес апачей, которому пытки не страшны. Раз он знает, что мы близко, он сделает все, чтобы не попасть к нам в руки.

– Но я знаю, что нам надо делать, чтобы взять его в плен.

– Если знаешь, говори!

– Их надо заманить в ту самую ловушку, которую они приготовили для нас.

– Они приготовили нам ловушку? Какую?

– Они хотят заманить нас в узкое ущелье и без боя взять всех в плен.

– Уфф! Мой брат Сантер сам слышал это?

– Да.

– И он знает, где это ущелье?

– Я там был.

– Расскажи, как ты это узнал!

– Я сильно рисковал. Если бы меня заметили, то поставили бы к столбу пыток. Я дьявольски рад, что все так закончилось. Только благодаря тому, что я уже знал дорогу к Горе Самородков и к тому месту наверху, где стоят могилы.

– Могилы? Разве Виннету похоронил там своих родных?

– Да. Пока апачи занимались похоронами, я пробрался на поляну, хотя это было очень нелегко. Я бывал в разных переделках, но сегодня мне оказалось особенно трудно. У входа в ущелье паслись лошади апачей. Только хитрость и весь мой опыт помогли мне попасть на поляну и спрятаться за валуном. Апачи ничего не замечали – только своих мертвых. И мне удалось все увидеть и услышать.

– Мой белый брат – смелый человек, а похороны спасли ему жизнь.

– Точно так. А когда все было кончено, Виннету велел привести лошадей.

– Наверх, в горы? Это возможно?

– Да, они их привели.

– Значит, Виннету что-то задумал?

– Естественно. Он хотел, чтобы мы, заметив их уход, пошли за ними следом и попали в западню.

– Почему ты так думаешь?

– Я это твердо знаю. Я все слышал.

– От кого?

– От самого Виннету. Я подслушал его разговор с Олд Шеттерхэндом.

– Уфф! Кажется, разум Виннету затуманили заботы об умерших.

– О нас он тоже не забыл. Иначе бы не оставил на горе разведчика.

– И тот нас заметил?

– Думаю, нет. Видишь, как хорошо, что я поехал вперед.

– Ты поступил очень мудро. Рассказывай дальше!

– Когда апачи привели коней, они без промедления покинули поляну, направившись к узкому ущелью в отвесных скалах.

– Виннету хотел закрыть его с двух сторон?

– Да, но после того, как вы туда войдете.

– Тогда он должен был поделить своих людей и одних поставить у выхода, а других – у входа.

– Он так и собирался сделать.

– Земля там каменистая или покрыта травой?

– Ущелье каменистое, но в долине растет трава.

– Значит, мы заметим следы, оставленные вторым отрядом. Ничего у апачей не выйдет, в западню нас не заманить!

– Нет, эти парни хитрее, чем ты думаешь. Второй отряд тоже проехал вместе с ними через ущелье.

– Уфф! Так как же они собирались нас поймать?

– Я задал себе тот же вопрос. Но ответ только один: этот отряд зайдет нам в тыл.

– Мой брат снова рассуждает мудро. Он нашел этот путь?

– Да. Невзирая на риск, я обследовал ущелье. А когда возвращался обратно, услышал шаги. К счастью, я успел укрыться за лежащими на дороге камнями – это спасло меня. Мимо прошел какой-то апач.

– Может, это был тот самый их лазутчик с вершины горы?

– Возможно.

– Значит, он увидел нас и поспешил сообщить об этом Виннету.

– Может быть, и нет. Покидая лагерь у могил, Виннету мог просто послать другого гонца к разведчику передать, что тот должен последовать за ними.

– Нет, тогда они должны были вернуться вместе, но тот шел один. Скорее всего, дело обстоит так, как я и сказал. Он увидел нас и поспешил к Виннету с сообщением. Хорошо, что тебе удалось спрятаться! А что ты делал потом?

– Потом я пораскинул мозгами. Если враги решили обойти нас с тыла, они затаятся только в одном месте – у входа в ущелье. Там они спрячутся среди деревьев и, как только мы пройдем, незаметно прокрадутся следом, чтобы захлопнуть западню. Я должен был убедиться в правильности своей догадки.

– Так ты нашел их?

– Не сразу. Я прибыл на место раньше их, однако долго ждать не пришлось.

– Ты хорошо их разглядел?

– Там были Олд Шеттерхэнд, двое белых и десять индейцев.

– А Виннету поджидает нас у выхода из ущелья?

– Именно там. Решив попытать удачи еще раз, я подполз к ним ближе.

– Так о чем они говорили?

– Ни о чем. Белые разговаривали очень тихо, слов я не разобрал, потом они замолчали. Апачи тоже молчали. Я мог дотянуться рукой до Шеттерхэнда! Представляю его ярость, если бы он только об этом знал!

Тут Сантер был прав. Мою ярость трудно представить! Этот коварный и дерзкий бандит сумел подслушать наш разговор с Виннету у могил, пробрался за нами в ущелье и разгадал весь наш план! Он лежал на расстоянии вытянутой руки, а я ухватил его лишь за край куртки! Что за невезение мне и какая удача Сантеру! Если бы я поймал его тогда, все могло быть иначе. Да и моя собственная жизнь сложилась бы, возможно, совершенно по-другому.

Еле сдерживая охвативший меня гнев, я все же понимал, что мы были квиты, поскольку теперь я узнал гораздо больше его.

– Ты был так близко от этого пса! – вскричал кайова. – И не вонзил ему в спину нож!

– И не собирался.

– Почему?

– Так я испортил бы все дело. Какой шум подняли бы его спутники! Апачи помчались бы к Виннету, и он узнал бы о провале своего плана. Мне не удалось бы поймать его, и значит, я не увидел бы золотых слитков, которые должны стать моими.

– Ты никогда не увидишь их! Олд Шеттерхэнд остался там, где ты его покинул?

– Надеюсь.

– Ты только надеешься? Значит, он все же мог уйти? А я думаю, что он остался там и будет нас поджидать.

– Он намеревался так сделать, но теперь, скорее всего, откажется от своего плана, потому что заметил, что за ним следят.

– Как?

– Все из-за маленькой дыры… Проклятой норы, которую вырыл какой-то зверь…

– Разве норы умеют говорить?

– Бывает… Во всяком случае, эта нора кое-что ему сказала. Я хотел уползти, но, когда руками и ногами оперся о землю, угодил ногой в какую-то дыру. Раздался шорох, который услышал Олд Шеттерхэнд. Обернувшись, он увидел мою тень и бросился вдогонку. Я чуть не попался, но мне удалось вырваться и скрыться в лесу. Он кричал, чтобы я остановился, и даже пару раз выстрелил! Я забрался в чащу, чтобы выждать некоторое время и без риска продолжить путь.

– А что делали его люди?

– Наверное, собирались преследовать меня, но он запретил им. Он приказал ждать его возвращения. Я слышал шаги, а потом и они смолкли.

– Значит, он ушел?

– Да.

– Куда?

– Не знаю. Наверное, понял, что ему не поймать меня, и вернулся назад.

– Он тебя узнал?

– Вряд ли. Было слишком темно.

– А если он пришел сюда и где-нибудь спрятался, чтобы следить за нами?

– Невозможно! Он не мог видеть, куда я направился. Уверен, что он вернулся к своим. А потом я выбрался из лесу – и тут меня окликнул твой часовой.

Наступило молчание. Предводитель кайова, получив нужные ему сведения, похоже, что-то обдумывал. Через некоторое время он спросил:

– Что предпримет мой белый брат?

– Сначала хочу услышать твое решение.

– Из сказанного тобой вытекает, что дело приняло другой оборот. Мы собирались застать апачей врасплох, но теперь мы поменялись ролями. Олд Шеттерхэнд очень хитер! Увидев тебя, он будет крайне осторожен. Нам лучше всего уйти отсюда.

– Ты боишься этой жалкой горстки апачей?

– Мой белый брат не должен оскорблять меня. Страх мне неведом! Но если враг может попасть ко мне в руки без кровопролития, я выбираю именно этот путь! Так поступает каждый мудрый воин, как бы он ни был смел.

– Так как же мы их поймаем?

– Они станут нас преследовать, потому что Виннету горит желанием отомстить. Он знает, что ты с нами, поэтому не спустит глаз с наших следов. Мы сделаем наши следы еще более заметными и поскачем прямо к нашей деревне, куда я отослал бледнолицего Сэма. Им придется поторопиться.

– Хочешь сказать, что мне снова служить приманкой? Думаешь, мне это доставляет большую радость? Достичь нашей цели мы должны здесь и сейчас!

– Здесь ты ничего не достигнешь! Ничего! – подчеркнул кайова. – Только пока ты с нами, с тобой ничего не случится.

– Если они нас настигнут, опасность для меня будет велика, как никогда!

– Не настигнут. Мы выступаем прямо сейчас, а они отправятся в путь лишь завтра в полдень, когда заметят, что нас нет.

– Сейчас? Не вижу в этом большого смысла. Что скажет ваш вождь, когда узнает, что ты выпустил из рук такую добычу?

Предводитель кайова ничего не ответил. Он раздумывал, чем тотчас воспользовался Сантер:

– Здесь у нас большое преимущество. Нам остается только воспользоваться их же ловушкой, сделав так, чтобы она их самих и прихлопнула!

– Уфф! Но как это сделать?

– Мы нападем на оба их отряда по отдельности, чтобы они не успели нас окружить.

– Сначала разделаемся с людьми Олд Шеттерхэнда! Согласен?

– Да.

– Тогда завтра мы, не скрываясь, проедем недалеко от них и сделаем вид, будто не знаем о них ничего.

– Хорошая идея, только напасть на них надо сегодня!

– Уфф! Пусть мой белый брат расскажет свой план.

– Все очень просто. Я в точности знаю место, где находится Олд Шеттерхэнд со своими людьми, и укажу туда путь. Глаза кайова привыкли к темноте, их движения подобны змеям, которых не слышно в траве и лесном мху. Мы окружим троих белых вместе с апачами, а по сигналу нападем. Прикончим их прежде, чем они возьмутся за оружие!

Вокруг послышались одобрительные возгласы. Предложение Сантера явно было кайова по нраву. Однако их предводитель не торопился с решением. После некоторого раздумья он многозначительно заметил:

– Нам удастся осуществить этот план, только если мы будем очень осторожны.

– Мы должны его осуществить! Мы бесшумно приблизимся, внезапно вынырнем из темноты. Пара ударов ножом – и дело в шляпе! Добычу заберете себе – мне она ни к чему. Потом займемся Виннету.

– Тоже ночью?

– Нет, утром. Ночью он может ускользнуть. Мы, как и апачи, разделимся на два отряда. Один из них отправится в то ущелье, где нам готовят западню. Наши пробудут там до рассвета, пока не схватятся с воинами Виннету, уверенными в поддержке Олд Шеттерхэнда, который на самом деле будет у нас в плену. Вторая половина наших с первыми лучами солнца отыщет путь, по которому Олд Шеттерхэнд планировал вернуться в долину. Я уверен, что та дорога, которая идет через лес и петляет вокруг подножий гор, выведет нас из ущелья прямо к Виннету. Пока он будет занят первым отрядом, наш заход с тыла станет для него полной неожиданностью. У Виннету мало людей, и ему придется сдаться, если он, конечно, не пожелает быть убитым вместе со своими воинами. Таков мой план.

– Виннету нужно захватить живым, – словно рассуждая вслух, сказал кайова, – и доставить его нашему вождю. И сделать это нужно как можно скорее!

– Тогда не будем терять времени! – воодушевился Сантер.

– Окружить Олд Шеттерхэнда, чтобы он этого не заметил, далеко не просто. Я выберу воинов, которые лучше других видят в темноте и ползают как змеи.

Предводитель начал созывать своих воинов, а мне не оставалось ничего другого, как поспешить к нашему отряду, чтобы предупредить о готовящемся нападении. Я тихонько сполз со скалы и побежал по лесу. Вскоре лес закончился, и я оказался на открытом пространстве. В тусклом мерцающем свете звезд я помчался по долине, пока не оказался неподалеку от места нашего лагеря. Тут я быстро пересек долину и углубился в лес.

Когда я добрался до своих, первое, что я услышал, был окрик Дика Стоуна:

– Кто идет? Это вы, сэр?

– Да.

– Где вы столько пропадали? Небось, толковали с тем кайова, что ненароком наткнулся на нас?

– Нет. Это был Сантер.

– Дьявольщина! И мы не схватили его! Вы не ошиблись?

– Нет! Случилось то, чего нельзя было предвидеть. Сейчас некогда рассказывать. Мы должны немедленно уходить!

– Но почему?

– Кайова готовятся напасть на нас. Я подслушал их разговор. Они хотят перебить всех и рано утром захватить в плен самого Виннету. Они раскрыли наши планы. Немедленно в путь!

– Куда?

– К Виннету.

– По темному лесу? Да тут ни зги не видно! Набьем себе шишек и останемся без глаз!

– Прикройте глаза руками. Вперед!

В темноте нам пришлось продираться сквозь девственный лес, где невозможно было различить ни единой тропы. Мы двигались ощупью, постоянно наталкиваясь на препятствия. Двое по очереди шли впереди, прокладывая дорогу. Только через час мы смогли выбраться из чащи. Обогнув гору, мы достигли выхода из ущелья, где Виннету расположился лагерем со своими воинами.

Внезапно нас окликнул часовой. Я отозвался громким голосом. Апачи узнали меня и высыпали навстречу.

– Мой брат Олд Шеттерхэнд? – удивился Виннету. – Значит, что-то случилось. Мы так и не дождались кайова.

– Они появятся здесь утром, нападут на вас с двух сторон и уничтожат.

– Чтобы свершить такое, они должны знать наши планы!

– Они их знают.

– Это невозможно!

– Но это так. Сантер подслушал наш разговор у могил.

Виннету не ответил. Очевидно, он должен был собраться с мыслями. Наконец он сел на землю, пригласил меня сделать то же самое и сказал:

– Значит, мой брат сам подслушал их, как и они нас.

– Именно так.

– В таком случае наш план провалился. Расскажи мне все по порядку!

Апачи собрались в тесный круг, чтобы не пропустить ни слова, а я изложил ход событий. Когда я закончил, Виннету сказал:

– Мой брат принял решение оставить свой пост?

– Да, хотя были еще две возможности. Во-первых, удалиться на небольшое расстояние и выждать до утра, вместо того чтобы сразу идти сюда.

– Это ложный путь. Утром вы имели бы против себя пятьдесят врагов. А вторая?

– Во-вторых, мы могли бы остаться на месте. Сантер, который собирался вести кайова к нам, вероятнее всего, шел бы во главе отряда. Я мог бы подождать и оглушить его ударом кулака, чтобы потом притащить сюда.

– Мой брат – храбрый воин, но эта безумная попытка грозила бы ему гибелью. С Сантером на спине он попал бы в лапы кайова.

– Я тоже так рассудил. Кроме того, никто не даст гарантии, что Сантер первым появится вблизи нашей стоянки. Он мог указать путь кайова и остаться у них в тылу. Поэтому я выбрал третью возможность и явился к тебе. Мы должны переговорить и решить, что делать дальше.

– Что предложит мой брат?

– Сначала мы должны узнать, что предпримут кайова, когда не застанут меня на прежнем месте.

– Можно предвидеть. Кайова не дети, а опытные воины. Они примут наиболее мудрое решение.

– Отправятся домой?

– Да, – кивнул Виннету. – Не застав тебя на месте, они поймут, что не смогут выполнить план Сантера, и предводитель отряда вернется к своему прежнему решению. Уверен, что они откажутся от мысли напасть на нас.

– Но Сантер попытается их уговорить.

– Они его не послушают и уйдут.

– А мы что будем делать? – спросил я. – Станем двигаться за ними, как они того ожидают?

– Почему бы нам не опередить их?

– Вот это отличная идея! Тогда мы сможем застать их врасплох.

– Но есть еще один важный момент. Мы должны схватить Сантера и освободить Сэма Хокенса. Следовательно, путь наш теперь лежит к деревне Тангуа, где томится в плену Сэм. Но мы не можем ехать той же дорогой, по которой отправятся кайова. Мы изберем другой путь.

– Мой брат Виннету знает, где находится стойбище Тангуа?

– Так же хорошо, как и свое пуэбло. Селение это стоит у Солт-Форка, северного рукава Ред-Ривер.

– Отсюда, значит, на юго-восток?

– Да.

– Тогда нашего появления они ожидают с северо-запада, и мы должны попытаться приблизиться с противоположной стороны.

– Мой брат Чарли читает мои мысли. Сбывается то, о чем говорил Инчу-Чуна, мой отец, когда мы вместе пили кровь дружбы. Так он сказал – и так вышло! Его глаз заглянул в наши сердца и увидел будущее. Он видел, как мы с полуслова начнем понимать друг друга. Пусть он теперь возрадуется в Стране Вечной Охоты, когда узнает, что его предсказание сбылось! Хуг!

Виннету замолчал, и все, кто его окружал, не смели нарушить его молчание. Это была дань памяти юного сына покойному отцу. Только через несколько минут Виннету пришел в себя и, будто вернувшись к нам из потустороннего мира, продолжил:

– Мы не поедем к селению Тангуа кратчайшим путем – им отправятся кайова. А наш путь пойдет в обход. С той стороны у них не будет часовых, и мы незаметно подберемся к деревне. Остается только решить, когда мы выступаем. Что скажет мой брат Олд Шеттерхэнд?

– Путь неблизкий, поэтому можно было бы ехать прямо сейчас. Но я не советовал бы торопиться.

– Почему?

– Мы не знаем, когда кайова покинут эти места.

– Вероятно, сегодня вечером.

– Согласен, но возможно, что они поедут лишь завтра утром. Быть может, они еще не оставили мысли напасть на нас здесь. Во всяком случае, мы должны считаться с тем, что, если мы отправимся раньше кайова, они смогут поехать по нашим следам и раскусить все наши планы.

– Мой брат снова читает мои мысли. Мы должны выждать, пока они отсюда уйдут. Но на ночлег мы не можем здесь оставаться.

– Тогда перейдем куда-нибудь, откуда можно наблюдать за выходом из ущелья, как только начнет светать.

– Я знаю такое место. Пусть мои братья ведут лошадей в поводу и следуют за мной!

Мы собрали коней, пасшихся по соседству, и следом за Виннету вышли в прерию. Достигнув небольшой группы деревьев, мы спрятались за ними. Здесь мы могли спокойно поджидать кайова, да и выход из ущелья оставался в поле нашего зрения.

Ночь выдалась холодной. Выждав, пока мой жеребец опустится в траву, я сам лег рядом и прижался к нему, чтобы не замерзнуть. Животное лежало спокойно, словно понимая, в чем дело, и за всю ночь я просыпался всего лишь раз.

Когда рассвело, мы, не покидая укрытия, стали издалека внимательно наблюдать за ущельем. Прошло больше часа, но не было видно ни малейшего движения. Тогда я решил сделать Виннету предложение:

– Они подходили к Наггит-Циль со стороны прерии. Очевидно, уйдут той же дорогой. Если мы объедем скалы и доберемся до того места, где их заметил вчера твой разведчик, мы непременно узнаем, где они. Это будет гораздо полезнее, чем торчать здесь и терять время.

– Мой брат прав. Мы последуем его совету!

Вскочив на лошадей, мы помчались сначала к югу, чтобы потом сделать небольшой крюк на запад, огибая скалы. Это был тот же путь, которым пользовались апачи, преследуя Сантера после его бегства. Достигнув Наггит-Циль, мы тотчас же увидели два широких следа, протоптанных лошадьми: вчерашний вел к долине, а ночной сегодняшний, более свежий, – из долины в прерию. Сомнений не было: кайова ушли! Несмотря на это, мы все же спустились в долину и насколько можно обследовали ее, чтобы окончательно убедиться в отсутствии врага.

Затем мы заметили более свежие следы, уходившие вдаль от Наггит-Циль, и осмотрели их. Отпечатки были настолько четкими, что их нельзя было не заметить. Очевидно, кайова очень хотели, чтобы мы отправились вслед за ними, и поэтому умышленно оставляли следы даже в тех местах, где их обычно вообще не остается. Губы Виннету тронула легкая усмешка.

– Кайова хотели поступить мудро, но вышло наоборот. В этот раз их головы думали плохо!

Он специально произнес фразу громко, чтобы его услышал наш пленник, которого мы везли с собой. Обратясь непосредственно к нему, Виннету добавил:

– Если мы не освободим Сэма Хокенса или услышим, что его подвергли пыткам, тебе придется умереть. Если этого не случится и мы подарим тебе свободу, передай вашим воинам, что они поступают как малые дети. Никто из нас и не подумает отправиться по их следам.

Сказав это, Виннету велел свернуть и вместо юго-востока взять направление на восток. Мы находились между южным притоком Канейдиан и северным рукавом Ред-Ривер. Стало быть, молодой вождь апачей намеревался двигаться к последнему.

Лошади очень вымотались, и мы не могли двигаться с желаемой быстротой. К тому же запасы провианта подходили к концу. Нам предстояло заняться охотой, а это потребовало бы много времени, и, кроме того, мы могли случайно выдать себя.

К счастью, после полудня мы натолкнулись на небольшое стадо бизонов, которое двигалось на юг. Подстрелив двух коров, мы получили столько свежего мяса, что его хватило бы на целую неделю. Теперь можно было сосредоточиться на выполнении стоящей перед нами задачи.

На следующий день мы достигли северного рукава Ред-Ривер и поехали вниз по его течению. Воды в реке было мало, но берега ее зеленели сочной травой, которую охотно щипали наши кони.

Солт-Форк течет с запада, при этом впадая в Ред-Ривер с правой стороны. Их слияние образует угол, в вершине которого находилась в то время деревня кайова, вождем которых был Тангуа. Пока мы ехали по левому берегу, мы могли надеяться, что нас не заметят. Приблизившись к месту впадения Солт-Форк, мы из предосторожности удалились от берега и, описав большую дугу, снова выехали к реке лишь ранним утром следующего дня. На это у нас ушла целая ночь.

Теперь мы находились на стороне, противоположной той, откуда нас ждали кайова. Здесь мы подыскали место для привала, чтобы отдохнуть от утомительного ночного перехода, и апачи устроились спать. Однако ни мне, ни Виннету вздремнуть не пришлось. Вождь апачей решил немедленно отправиться на разведку и взял меня с собой.

Нам нужно было перебраться на другой берег реки, что не представляло больших затруднений, если бы в ней было больше воды. Теперь же нам пришлось пробраться подальше от своего лагеря, чтобы случайно не привлечь разведчиков противника, которые могли впоследствии напасть на наш след. Мы добрались до другой небольшой речушки, впадавшей в Ред-Ривер, направили в нее своих лошадей и, проехав по ее руслу против течения некоторое расстояние, чтобы замести следы, через полчаса вышли в открытую прерию. Теперь мы должны были снова вернуться к Ред-Ривер, к месту, отстоявшему от нашего лагеря на одну английскую милю.

Наш маневр занял немало времени, но и усилия наши не пропали даром. Еще не доехав до Ред-Ривер, мы увидели в прерии двух всадников, сопровождающих дюжину вьючных животных. Один из них скакал впереди, другой сзади подгонял нагруженных мулов. Они двигались справа от нас, и уже издали мы увидели по одежде, что всадники – не индейцы, а белые.

Они вскоре нас заметили и придержали лошадей. Если бы мы, не задерживаясь, проехали мимо, то вызвали бы немало подозрений. А переговорив с ними, могли бы получить важные сведения, ничем, в сущности, не рискуя.

– Поедем к ним? – спросил я Виннету.

– Да, – кивнул он. – Эти бледнолицые торговцы возвращаются от кайова. Они ведут с ними меновую торговлю. Но они не должны знать, кто мы такие.

– Конечно. Я выдам себя за служащего Индейского агентства, по службе направляющегося к кайова. Языка их я не знаю, потому взял с собой тебя – индейца племени пауни, проводника и переводчика.

– Хорошо, – улыбнулся Виннету. – Пусть мой брат поговорит с бледнолицыми.

Мы поскакали прямо к ним. Согласно обычаю Дикого Запада, оба всадника взяли ружья наперевес, ожидая от нас чего угодно.

– Уберите ваши пушки, господа! – крикнул я, подъезжая ближе. – Мы вовсе не собираемся вас покусать.

– Тем лучше для вас! – буркнул один из них. – Зубы и у нас имеются, а за ружья мы взялись не из страха, а по привычке. К тому же ваш вид вызывает у нас подозрение.

– Подозрение? Это почему?

– Когда двое джентльменов – один краснокожий, а другой белый – разъезжают по прерии, ничего хорошего от них не жди! Тем более на вас индейская одежда. Я очень удивлюсь, если вы окажетесь честными парнями.

– Спасибо за откровенность. Всегда полезно знать, что о тебе думают другие. Но в этот раз вы ошибаетесь.

– Возможно. На висельников вы не очень похожи – это верно. Впрочем, мне совершенно наплевать, где и когда вас вздернут, потому как петля будет не на моей, а на вашей шее. Быть может, все-таки скажете нам, откуда держите путь?

– Охотно. У нас нет оснований скрываться. Мы едем из Фолз-Вашиты.

– Так-так… И куда?..

– Хотим заглянуть к кайова.

– К каким кайова?

– К тем, во главе которых стоит Тангуа.

– Это недалеко отсюда.

– Знаю. Их селение расположено между Ред-Ривер и Солт-Форк.

– Верно. Но если хотите послушать дельный совет, поворачивайте обратно и не показывайтесь кайова на глаза!

– Почему же?

– Невелико удовольствие быть приконченными краснокожими.

– Хе, со мной пока этого удовольствия не случилось. Надеюсь, и в будущем не произойдет.

– Кто знает, что там нас ждет, в этом будущем! Во всяком случае, мое предостережение не лишено оснований. Мы только что были у Тангуа. Он не прочь ухлопать каждого белого, который попадется ему на глаза, как и каждого краснокожего, если тот не из племени кайова.

– Ну и ну! Вроде бы он порядочный джентльмен… Неужели сам сказал вам об этом?

– Да, и не раз.

– Вот так шутник!

– Отнюдь! Он говорил совершенно серьезно.

– Вот как! Почему же в таком случае он вас-то обоих отпустил живыми? Он же собрался убивать красных и белых! Может, он признал в вас негров?

– Бросьте дурацкие шутки! Для нас он делает исключение, ибо мы – его хорошие знакомые и много раз бывали у него в гостях. Мы – трейдеры, торговцы, причем честные, а не мошенники, которые сплошь и рядом надувают краснокожих. Нам кайова всегда рады, ведь им нужны наши товары, и они вовсе не так глупы, чтобы нападать на людей, приносящих им пользу. Но вот вам-то ничего хорошего не светит!

– Ну, тут можете не беспокоиться! От нас они тоже получат немало пользы.

– Да кто же вы такие?

– Я – представитель агентства…

– Агентства?! – с усмешкой перебил меня торговец. – Тогда ваше дело совсем дрянь! Краснокожие особенно злы на агентов, потому что…

Он замялся, а я продолжил за него:

– Потому что агенты частенько надували их! Не так ли?

– Приятно удивлен услышать такое из ваших же уст, – с улыбкой ответил торговец. – Как раз на последней сделке с белыми индейцы кайова и накололись. Если вы горите желанием постоять у столба пыток, поезжайте! Его немедленно удовлетворят!

– Уверяю вас, кайова узнают от меня нечто весьма для них приятное. Мне удалось добиться того, что все недочеты поставок будут исправлены. Недостающий товар будет дослан, и я сообщу им, где они смогут получить его.

– Черт возьми! Вы прямо как белая ворона! Откуда вы взялись такой? – воскликнул мой собеседник. – Но зачем с вами краснокожий?

– Я не говорю на языке кайова. Это мой переводчик, индеец из племени пауни. Тангуа знает его.

– Ну что же… Значит, все в полном порядке и мои предупреждения были излишни. Но учтите: сейчас Тангуа очень зол. Дело в том, что апачи напали на его владения и увели не одну сотню лошадей. Он гнался за ними, но напрасно, поскольку, по его словам, апачей было гораздо больше, а еще им помогали белые. Один из них даже покалечил его выстрелом. Его зовут Олд Шеттерхэнд. Говорят, что он ударом кулака сшибает с ног любого самого сильного мужчину. Но я думаю, теперь и ему несдобровать.

– Неужели краснокожие решили отомстить ему?

– Само собой! У Тангуа прострелены оба колена, и он не успокоится, пока не поймает Шеттерхэнда и его друга Виннету.

– Виннету? Кто это?

– Молодой вождь апачей. Его воины находятся в двух днях пути отсюда. С ним еще несколько белых, и отряд кайова ушел в том направлении, чтобы как раз заманить всю компанию сюда.

– Хм… Разве апачи и белые – такие дураки, что сами полезут в ловушку?

– Тангуа в этом убежден. Множество часовых охраняют селение с той стороны, откуда появится неприятель. И апачей и белых ждет неминуемая гибель. Вот мы и поспешили смыться, чтобы не видеть, как будут пытать наших же соотечественников.

– Неужели вы не могли бы им помочь?

– Нет, даже при всем желании! Да и к чему рисковать, зачем совать руки в чужой костер! У меня, так сказать, деловые отношения с кайова, и я вовсе не хочу их портить. Впрочем, я попытался было замолвить словечко, но Тангуа залаял на меня, словно цепная собака.

– Оно и понятно! Охота вам заступаться за пленников, которые и в плен-то еще не попали…

– Одного из белых они уже схватили. Странный парень! Смеется во весь рот и совершенно не понимает, что ему теперь крышка.

– Вы его видели?

– Видел, когда его привезли. Он целый день провалялся связанным на земле. Потом его отправили на остров.

– Что за остров?

– Да тот, что на Солт-Форк, вблизи деревни. Там его хорошо охраняют.

– А вы говорили с пленником?

– Перекинулся парой слов. Спросил его, не могу ли чем помочь. Он дружелюбно рассмеялся мне в ответ и сказал, что не прочь бы выпить стакан пахты[34], – дескать, не соглашусь ли я съездить за ним в Цинциннати? Полный идиот! Когда я сказал ему, что в его положении нет ничего смешного, он просил меня не беспокоиться о его судьбе: об этом подумают, мол, другие. Я все же замолвил словечко за него перед Тангуа, но он не захотел меня даже слушать. Впрочем, с пленником обходятся неплохо, потому что, говорят, у Шеттерхэнда есть заложник-кайова. Только вот Сантер постоянно старается отравить ему жизнь.

– Сантер? Это, похоже, белый! Разве в лагере кайова есть белые?

– Только один – Сантер. Очень неприятный тип! Явился вчера вместе с отрядом, который заманивал в ловушку Виннету. Впрочем, вы сами его увидите.

– Он гость Тангуа или живет отдельно?

– Он поселился в особом вигваме на краю селения. Тангуа, по-видимому, не особенно расположен к нему.

– А не помните, как зовут пленника?

– Сэм Хокенс, кажется… Несмотря на свои странности, это старый и опытный вестмен. Быть может, вам удастся спасти его.

– Попробую. А поточнее не скажете, где все же находится вигвам Сантера?

– Зачем? Сами его увидите, когда приедете. Четвертый или пятый, если считать вверх по течению реки. Только его обитатель вряд ли понравится вам. Он большой негодяй, как пить дать. Берегитесь его! Вы еще слишком молоды и неопытны. Ладно, нам пора. Желаю вам вернуться целыми и невредимыми!

Мы распрощались с всадниками и поскакали дальше.

– Продолжать расспросы было опасно, – заметил я Виннету, не проронившему до сих пор ни слова. – Они могли бы заподозрить неладное. Мы и так узнали самое необходимое: где искать Сэма и где живет Сантер.

– Да, нам крупно повезло! Не подвергаясь опасности, мы собрали все нужные сведения и можем спокойно вернуться в наш лагерь.

Оба торговца с мулами постепенно скрылись из наших глаз. Позже я узнал, что с ними случилась беда. Также я узнал, что это были торговцы пушниной. Тот, который говорил со мной, собственно, и являлся торговцем, другой – его помощником. Теперь, когда они уехали и больше не могли нас видеть, мы осторожно вернулись в наш лагерь тем же путем, что и раньше, предприняв при этом все усилия, чтобы скрыть следы.

Дик Стоун и Уилл Паркер были очень довольны результатами нашей поездки. Особенно радовались они тому, что дела Сэма не так уж и плохи и что он не потерял самообладания. Оба они просили взять их вечером с собой, но Виннету не согласился:

– Мои белые братья останутся дома. Сегодня нам вряд ли удастся освободить Сэма. Скорее всего, это произойдет завтра – и тогда потребуется ваша помощь.

Наш лагерь располагался в небезопасном месте, поэтому Виннету предложил перебраться на один из островов, находившийся на реке вниз по течению.

Оставив наше укрытие, мы поскакали вдоль берега. Несмотря на глубокую воду и быстрое течение, мы благополучно верхом перебрались на остров, буквально утонувший в зарослях, представлявших собой прекрасную защиту для наших лошадей.

В кустах я устроил себе удобное ложе и завалился спать, ибо знал, что предстоящая ночь сулит немало проблем. В первую очередь из-за ледяной воды! Сэм находился на маленьком острове, и нам предстояло хорошенько вымокнуть, прежде чем мы смогли бы до него добраться. События происходили в середине декабря. Хотя, конечно, зима здесь далеко не такая холодная, как это принято в наших землях, все же студеная водичка пробирала до мозга костей…

Когда стемнело, нас с Виннету разбудили часовые. Пора было отправляться в путь. Мы сбросили лишнюю одежду и опорожнили карманы. Из оружия взяли с собой только ножи. Затем одновременно вошли в воду и в быстром темпе переплыли на правый берег, чтобы потом перебраться к Солт-Форк. Через час мы оказались у места ее впадения в Ред-Ривер. Пройдя несколько сот шагов вдоль реки, мы увидели огни деревни, лежавшей на левом берегу. Нам предстояло снова спускаться в воду и переплывать реку. Однако мы решили с этим повременить и пошли дальше по правому берегу в самый конец деревни, расположенной через реку.

Слово «деревня» никак не соотносится здесь с тем, что под этим привыкли понимать в Европе. Никаких тут садиков, палисадничков или полей. Вместо домишек – палатки, покрытые грубой кожей и шкурами.

Перед каждым вигвамом пылал костер. Вокруг него сидели индейцы: они грелись и готовили ужин. Самая большая палатка стояла в центре селения. У ее входа торчали из земли копья, разукрашенные орлиными перьями и разного рода талисманами. Перед костром сидел вождь кайова Тангуа, рядом с ним – молодой индеец лет восемнадцати и два мальчика лет двенадцати-четырнадцати.

– Это трое его сыновей, – заметил Виннету. – Самый старший – его любимец: из него выйдет отличный воин! Он бегает так быстро, что его прозвали Пида, что значит Олень.

Женщины сновали между палатками, занятые разными домашними делами. По индейскому обычаю, им не разрешается есть вместе с мужчинами, и они садятся за еду потом, довольствуясь остатками. При этом самые тяжелые работы нередко ложатся именно на их плечи.

Я искал глазами нужный нам остров. Несмотря на темноту, можно было разглядеть три островка, расположенные один за другим недалеко от берега. Вспомнив слова торговца, я прикинул, что Сэм находится на ближайшем из них. Виннету держался того же мнения:

– Да, мой брат прав. А там, справа, в четвертой или пятой палатке обитает Сантер. Теперь мы разойдемся, и каждый будет действовать на свой страх и риск. Я установлю в точности местонахождение убийцы моего отца и сестры. А ты постарайся разыскать палатку твоего друга Сэма!

– Где снова встретимся?

– Там же, где разойдемся.

– Если не произойдет ничего особенного. Однако на случай тревоги в стойбище, которая может возникнуть в любой момент, нам надо наметить еще одно место, подальше отсюда.

– Наши задачи непросты, а твоя труднее моей, – заметил Виннету. – Тебе придется плыть на остров, а глаза часовых кайова очень зорки. Если тебя заметят и схватят – я приду на выручку. Если тебе удастся бежать, ты вернешься на наш остров кружным путем.

– Но утром они увидят мои следы.

– Нет, скоро пойдет дождь, он смоет все следы.

– Ладно! Если с тобой что-то случится – я отобью тебя у врагов.

– Это возможно только в том случае, если вмешается Злой Дух. Взгляни в ту сторону! Перед пятой палаткой нет костра. Вот в ней, несомненно, и живет Сантер. Его нигде не видно, значит он спит. Разузнать о нем будет нетрудно.

Виннету быстро тронулся в путь. Он должен был пройти некоторое расстояние вниз по течению и затем переплыть на тот берег, чтобы потом тихо подкрасться к палаткам с другой стороны.

Моя задача действительно была сложнее. Свет от костра падал на реку как раз в том месте, где мне предстояло ее переплыть. Можно было бы сделать это, держась все время под водой. Но, вынырнув на поверхность, я нос к носу сталкивался с часовым. Нет, такой вариант не пройдет! Я решил достичь сначала соседнего островка, где, по-видимому, никого не было. Он находился метрах в двадцати от того, на котором находился Сэм. С него можно было лучше все увидеть.

Пройдя несколько шагов по берегу, я тихонько вошел в реку, нырнул и поплыл под водой. Через некоторое время я высунул голову на поверхность и огляделся. Тут я заметил целый ряд индейских каноэ, стоявших у берега реки, и решил двигаться под их прикрытием. Я снова нырнул и, вынырнув у первой лодки, стал пробираться дальше мимо лодок, держась в их тени. Наконец я нашел место, откуда искомый мной островок был виден лучше всего.

Он был основательно покрыт зарослями, над которыми возвышалось два дерева. Не было видно ни пленника, ни часовых. Я хотел уже спуститься в воду, чтобы переплыть на остров, как вдруг услышал на берегу какой-то шорох. Вглядевшись в темноту, я неожиданно узнал Пиду, Оленя, старшего сына вождя. Не заметив меня, тот прыгнул в одну из лодок и стал грести по направлению к острову. Мне теперь оставалось только ждать.

Вскоре я услышал голоса и узнал родной голос старика Сэма. Я поспешил подплыть ближе под прикрытием все тех же многочисленных каноэ и стал прислушиваться. Каноэ оказалось так много, что я подумал: наверное, каждый кайова имеет собственную лодку. До меня долетали довольно четкие фразы, произнесенные сыном вождя:

– Мой отец Тангуа хочет знать это!

– Думаешь, мне сболтнуть чего – как попить сходить? – ответил Сэм.

– Так знай: тебя ждут неслыханные муки!

– Не смеши меня! Сэм Хокенс – и страшные муки… – Он рассмеялся. – Помнишь, как твой отец хотел подвергнуть меня пыткам у апачей, там, на Рио-Пекос? Что из этого вышло?

– То, что этот пес Олд Шеттерхэнд сделал моего отца калекой!

– Вот так-то! Ждут вас здесь и другие беды. Вы не сможете мне ничего сделать.

– Ты сошел с ума, если говоришь всерьез. Ты связан ремнями по рукам и ногам – бегство невозможно.

– Этим я обязан Сантеру. А в остальном чувствую я себя весьма неплохо.

– Ты страдаешь от боли, я знаю. Но ты не сдаешься. Только не забывай, что ты еще привязан к стволу дерева и четверо часовых охраняют тебя день и ночь. Как ты думаешь сбежать?

– Это уж мое дело, дорогой юноша! Пока мне и здесь неплохо. Но скоро моей ноги тут не будет!

– Мы сами освободим тебя, если скажешь, куда он собирается идти?

– Если ты про Шеттерхэнда, то не дождешься! А я вот знаю почти все про ваши делишки. Добрый Сантер сам рассказал мне обо всем. Видимо, хотел напугать. Вы были у Наггит-Циль и собирались схватить там Олд Шеттерхэнда и Виннету. Смешно! Схватить Шеттерхэнда, моего ученика!

– Но ведь ты его учитель. Как ты позволил взять себя в плен?

– Я пошел на это, чтобы только выиграть время! Я бы охотно погостил у вас пару дней – уж больно люблю вас, если не ошибаюсь! Только вот что: напрасно вы потратили время на эту скачку сюда и теперь воображаете, что Олд Шеттерхэнд и Виннету прибегут по вашим следам! Они не появились и просто так не появятся! Вы теперь даже не знаете, где они находятся, но почему-то считаете, что я вам это скажу… Думаешь, я должен об этом знать? Ну, даже если и знаю, то все равно ничего не скажу.

– Скажи, где он?

– Хе! Скоро сам узнаешь. И не от меня…

В этот миг резкий крик вдруг прервал старика. Где-то послышались звуки погони, а кто-то даже выкрикнул имя Виннету.

– Теперь слышишь? – засмеялся Хокенс. – Где Виннету, там и Олд Шеттерхэнд! Они оба здесь!

Все воины кайова были на ногах. Повсюду раздавался топот бегущих ног: индейцы преследовали Виннету. Я видел, как сын вождя кайова появился на берегу острова и прыгнул в каноэ.

– Возьмите ружья! – крикнул он на бегу часовым. – Пристрелите этого бледнолицего, если хоть кто-то попытается его освободить!

Сказав это, Пида энергично погреб к берегу. В таких условиях немедленное освобождение Сэма было невозможным. Я был вооружен только ножом и не рискнул бы выступить против четырех часовых, которые сразу бы убили Сэма.

И тут у меня молнией мелькнула мысль: а что, если я изловлю этого Оленя? Ведь он – любимый сын вождя, и его легко будет обменять на Сэма! Только сделать это нужно было абсолютно незаметно для других.

Между тем молодой индеец уже вылез из лодки и нагнулся, чтобы привязать ее к дереву. Я погрузился под воду и тихо вынырнул прямо рядом с ним. Далее, особо не скрываясь, ударом кулака я сбил Оленя с ног. Затем бросил в каноэ, прыгнул в него сам и стал грести в сторону Солт-Форк вверх по течению, держась вблизи берега.

Итак, проделка удалась! В деревне никто ничего не заметил, а часовые на островке все еще глядели на противоположную сторону. Когда селение и блики его костров остались позади, я причалил к правому берегу и перенес бесчувственное тело Пиды на поляну. Тут же я отрезал ремни, служившие для привязывания лодки, и столкнул ее в воду. Она поплыла по течению, запутывая мои следы. Крепко связав ремнями руки пленника, я взвалил его на спину и двинулся к нашему лагерю.

Однако индеец вскоре очнулся и стал барахтаться и отбиваться, насколько это было возможно в его положении. Пришлось пригрозить ему ножом. Своего оружия у него, естественно, не было – я заранее освободил его от него.

– Кто ты? – гневно спросил он меня, но я молчал. – Жалкий бледнолицый, которого мой отец Тангуа утром схватит и уничтожит!

– Твоему отцу не поймать меня. Он и ходить-то уже не может, – спокойно ответил я.

– Но его воинов не счесть, и все они будут меня искать!

– Ваши воины не способны мне навредить. С каждым из них может случиться то же, что случилось с твоим отцом, который осмелился выступить против меня.

– Где ты боролся с ним?

– Там, где отец твой упал, когда моя пуля пробила ему оба колена.

– Уфф! Значит, ты – Олд Шеттерхэнд? – вырвалось у Пиды.

– А ты разве не понял? Не я ли сшиб тебя с ног ударом кулака? Да и кто, кроме Виннету и Олд Шеттерхэнда, осмелился бы вторгнуться в ваше селение и похитить сына вождя?

– Уфф! Тогда я должен умереть. Но ты не услышишь от меня ни криков, ни стонов!

– Убивать тебя я и не собирался. Мы не такие убийцы, как вы… Если твой отец выдаст обоих бледнолицых, ты будешь свободен.

– Сантера и Хокенса?

– Ты понимаешь с полуслова…

– Он выдаст их, – торопливо произнес индеец, – ибо сын дороже ему, чем сотня Хокенсов, а Сантера он вообще ни во что не ставит.

С этого момента Пида перестал сопротивляться. И тут вдруг начался такой сильный дождь, что мне трудно было разглядеть наш остров. Пришлось прижаться к густому лиственному дереву, чтобы переждать под ним непогоду и встретить начало дня.

Ожидание было томительным. Дождь не переставая хлестал потоками, а утро почему-то все не наступало. Я успел вымокнуть до нитки и теперь согревался гимнастическими упражнениями. Молодой индеец спокойно и неподвижно лежал на земле, но он был более закален, чем я тогда.

Наконец ливень прекратился так же внезапно, как и начался. Стало светать, но вокруг еще колыхался густой туман. Мне удалось все же найти место переправы на наш остров, и я громко окликнул своих.

– Это мой брат Шеттерхэнд? – услышал я голос Виннету.

– Да, это я.

– Плыви сюда! Кричать не нужно. Это опасно.

– Со мной пленник. Пришли мне хорошего пловца, и пусть он захватит крепкие ремни.

– Я сам приплыву.

Как я был рад, что он не попал в лапы кайова! Вскоре голова апача вынырнула из воды и тумана. Выйдя на берег и увидев индейца, он удивился:

– Уфф! Это же Пида, сын вождя! Где поймал его мой брат?

– На берегу реки, недалеко от острова Хокенса.

– Ты видел Хокенса?

– Нет. Но я слышал его разговор с этим Оленем. Мне, может быть, и удалось бы его освободить, но они в тот момент заметили тебя, и мне пришлось скрыться.

– Досада! Я уже приблизился к палатке Сантера, как вдруг мне навстречу вышло несколько кайова. Пока я прятался в траве, они остановились и стали разговаривать. В это время один из них что-то заподозрил, и они двинулись в мою сторону. Пришлось подняться и бежать. Они заметили меня при свете костров и даже узнали. Я прыгнул в воду, поплыл против течения, перебрался через реку и потом дошел до лагеря. Но Сантера я так и не видел.

– Скоро увидишь. Этот молодой воин вроде не против его обмена на Сантера и Хокенса. Я уверен, что и отец его не станет возражать.

– Уфф! Мой брат Олд Шеттерхэнд действовал безумно смело, захватывая в плен Пиду, и это лучшее из всего, что он мог бы сделать.

Говоря о том, что Виннету скоро увидит Сантера, я не думал, конечно, что это произойдет всего через несколько минут. Мы поместили пленника между нами таким образом, чтобы его плечи касались наших, а голова оставалась над водой. Хотя его руки были связаны, он мог плыть, действуя ногами. Пида не сопротивлялся, и мы дружно поплыли втроем к острову.

Густой туман все еще окутывал реку, и обзор был не дальше десяти метров. Однако, как известно, слышать в тумане можно, да еще и очень хорошо. Мы находились уже вблизи берега, когда Виннету прошептал:

– Тихо! Я слышу звуки.

– Что именно?

– Похоже, удары весел.

– Тогда остановимся.

– Хорошо. Послушай!

Мы осторожно делали слабые движения, чтобы только держаться на воде. Виннету не ошибся: кто-то действительно плыл на каноэ вниз по реке и, очевидно, спешил, ибо, несмотря на силу течения, пользовался веслом.

Лодка вскоре приблизилась. Что нам было делать? Прятаться? Но это мог быть вражеский лазутчик. Во всяком случае, нам не мешало бы узнать, кто он такой. Я бросил вопросительный взгляд на Виннету. Тот понял меня и ответил шепотом:

– Остаемся здесь! Я должен знать, кто это. Возможно, он и не заметит нас.

Высунув из воды только верхнюю часть головы и не производя ни малейшего шума, мы внимательно наблюдали за происходящим. Молодой индеец был возбужден не менее нас. Он мог бы выдать нас криком, но почему-то не сделал этого. Наверное, Пида поверил в нашу честность и не сомневался в своем скором освобождении.

Удары весел раздавались все ближе, и вот из тумана показалось индейское каноэ. Кто же сидел в нем? Несмотря на решение молчать, Виннету не сдержался:

– Сантер! Он может скрыться!

Мой обычно спокойный и уравновешенный друг пришел в такое возбуждение, что решил немедленно плыть к лодке, забыв, что, как и я, он привязан к Пиде.

– Уфф! Он мой! – воскликнул вождь и, выхватив нож, тотчас разрезал ремни, связывающие его с индейцем.

Сантер, конечно, услышал восклицание Виннету. Повернув лицо в нашу сторону, он заметил нас.

– Тысяча чертей! – крикнул он испуганно. – Да ведь это…

Он осекся. На его, поначалу искаженном ужасом, лице появилось злорадство. Сантер мгновенно оценил невыгодность нашего положения, бросил весло в лодку, схватил ружье, прицелился в нас и закричал:

– Эй вы, собаки! А ну-ка, ныряйте в последний раз!

К счастью, бандит спустил курок в тот момент, когда Виннету уже освободился и, помогая себе мощными взмахами рук, поплыл к каноэ. Его толчок сдвинул нас обоих с прежнего места, и смертельная пуля, пронзив поверхность воды, ушла на дно.

Вождь апачей не плыл, а, казалось, летел по поверхности воды. С быстротой камня, пущенного меткой рукой, Виннету приближался к врагу, держа в зубах свой нож. У Сантера оставался еще один заряд в его двустволке, и, направив дуло в сторону Виннету, он злобно крикнул:

– Сюда, сюда, проклятый красномазый! Сейчас я отправлю тебя в ад!

Но головорез жестоко ошибался, ибо Виннету неожиданно поднырнул под лодку, чтобы опрокинуть ее. Если бы ему это удалось, Сантер очутился бы в воде и не смог бы выстрелить, а в рукопашной схватке все преимущества были на стороне апача. Однако негодяй быстро сообразил это, отбросил ружье и схватился за весло. Едва успел он отплыть на пару метров, как Виннету вынырнул в том месте, где только что находилось каноэ. Теперь Сантер решил сменить тактику и, продолжая грести изо всех сил, крикнул через плечо:

– Что, взял меня, собака? Пуля подождет тебя до следующей встречи!

Виннету поплыл за ним вслед, но вскоре вынужден был повернуть назад, поскольку лодка удалялась явно быстрее, и догнать ее не смог бы даже самый лучший пловец.

Все это произошло в течение какой-нибудь минуты, но в тот момент, когда Сантер исчез в облаках тумана, несколько апачей, встревоженных криками и выстрелом, уже прыгнули с острова в воду и плыли нам на помощь. Я подозвал их к себе и поручил им доставить в лагерь молодого кайова, предварительно разрезав связывающие нас с ним ремни.

Виннету, собрав своих воинов, приказал им следующее:

– Пусть мои красные братья быстро соберутся вместе! Сантер только что был здесь. Он скрылся на каноэ, и мы должны нагнать его!

Никогда я еще не видел его в таком возбужденном состоянии.

– Но что делать с обоими пленниками? – спросил его я.

– Оставляю их на твое попечение.

– Значит, мне оставаться здесь?

– Да. Я захвачу убийцу своего отца и сестры, а ты займешься освобождением Хокенса. Сейчас мы должны расстаться.

– Когда мы встретимся снова?

– Не знаю, все в руках Великого Духа, – сказал он и добавил: – Сегодня Маниту так было угодно, а в следующий раз будет по-другому. Мой брат понял, почему Сантер бежал?

– Да. Когда выяснилось, что мы не попали в ловушку, а кайова обнаружили тебя в деревне, Сантер понял, что мы не успокоимся, пока не отомстим. К тому же Тангуа теперь точит на него зуб – ведь из-за него он потерял сына. Он решил бежать.

– Это так, но, возможно, до Сантера дошло, что кайова больше не обеспечат ему никакой защиты.

– Но почему он сел в лодку, а не в седло?

– Из страха перед нами. А вдруг он наткнется на нас или мы обнаружим его следы? Сантер поплыл по реке, чтобы мы не могли напасть на его след, а каноэ получил, по всей вероятности, в обмен на своего коня. Он понятия не имел, конечно, что мы остановились на острове и что он мог стать жертвой своей собственной осторожности. Теперь он знает, что мы начнем погоню, и гребет изо всех сил. Ему помогает течение. Но мы сможем догнать его, если поскачем напрямик, выигрывая на излучинах реки.

– Возможно, Виннету не совсем прав.

– Почему?

– Сантеру может прийти мысль оставить лодку и продолжать путь пешком. Вы не знаете, на какой берег он высадится, поэтому лучше всего было бы разделиться на две группы и двигаться сразу по обоим берегам.

– Мой брат прав. Мы так и сделаем.

– Вам придется обследовать все изгибы реки, и это займет немало времени.

– Да, нам нельзя медлить ни минуты. Мы скоро встретимся, а момент этот определит Великий Маниту!

– Где?

– Когда освободишь Сэма, скачи вдоль реки вперед, пока она не сольется с Рио-Боско-де-Начиточес! Там, на левом берегу – после слияния рек, – ты увидишь моего воина.

– А если я там никого не увижу?

– Это будет означать, что я продолжаю искать убийцу. Тогда отправляйся с тремя твоими спутниками в Сент-Луис к бледнолицым, которые строят дорогу для Огненного Коня. Но я прошу тебя потом вернуться к нам, как только тебе позволит Добрый Маниту. В пуэбло у Рио-Пекос ты всегда желанный гость. Там тебе скажут, где я.

Пока мы разговаривали, апачи уже собрались в путь. Виннету пожал руки Дику Стоуну и Уиллу Паркеру.

– Мой брат знает, – сказал он, снова обращаясь ко мне, – как радостны были наши сердца, когда мы покидали берега Рио-Пекос. Но эта поездка унесла жизни Инчу-Чуны и Ншо-Чи. Когда ты вернешься к нам, ты уже не услышишь голоса прекраснейшей из дочерей апачей, которая вместо городов бледнолицых рано узнала Царство Мертвых. Долг мести уводит меня прочь, но любовь снова приведет тебя к нам. Я очень хотел бы дать тебе знать о себе там, внизу, у устья Рио-Боско, но если этого не случится, не оставайся надолго в городах Востока! Ты знаешь, кого ты должен заменить мне. Обещаешь ли ты, что вернешься скоро, мой брат Чарли?

– Обещаю. Мое сердце будет всегда с тобой, мой брат Виннету! Ты знаешь, какой обет я дал умирающему Клеки-Петре, и я исполню его.

– И пусть направит твои шаги Великий Маниту! – торжественно произнес вождь. – Пусть хранит он тебя на всех путях твоих!

Вождь обнял меня, бросил отрывистое приказание своим воинам и, вскочив на лошадь, погнал ее в воду. Апачи разделились на два отряда, из которых один двинулся по правому, а другой по левому берегу реки во главе с Виннету. Мы втроем смотрели вслед молодому вождю, пока он не исчез в тумане. Мне казалось, будто я теряю часть самого себя, но и ему расставанье далось нелегко.

Стоун и Паркер понимали мое состояние, и первый из них сказал своим обычным дружеским тоном:

– Не принимайте этого так близко к сердцу, сэр! Мы скоро снова встретим апачей. Как только освободим Сэма, сразу помчимся за ними вслед. Ну что, займемся обменом пленных?

– Я хотел знать ваше мнение на этот счет, дорогой Дик! Вы опытнее меня.

Польщенный этим замечанием, Стоун погладил свою бородку и сказал:

– Проще всего было бы тотчас отправить пленного кайова в селение, чтобы сообщить Тангуа, где находится его сын и на каких условиях он может быть освобожден. Что думаешь об этом ты, старина Уилл?

– Хм… – промычал Паркер. – Ты никогда еще не говорил таких глупостей, как сегодня.

– Глупостей? Это я-то? Черт возьми! – не удержался Дик.

– Если мы откроем наше убежище, Тангуа пошлет своих воинов, и они отобьют у нас Пиду, а Хокенса мы вообще не получим. Нет, я бы поступил иначе.

– Как именно?

– Мы покинем остров и выйдем в прерию. Там, на открытой местности, у нас будет широкий обзор. Затем пошлем кайова в деревню и поставим условие, чтобы к нам пришли два воина – не больше! Они и должны привести Сэма в обмен на Пиду. Если воинов будет больше, мы увидим их уже издали и сможем принять все меры предосторожности. А вы, сэр, какого мнения? – обратился он ко мне.

– По-моему, будет вернее вообще не посылать гонца.

– Но как узнает Тангуа, где его сын…

– Узнает! – прервал я Паркера.

– От кого?

– От меня.

– От вас? Вы сами хотите пойти в селение кайова?

– Да.

– Бросьте пороть чушь! Дело опасное! Вас сразу же схватят.

– Не думаю.

– Вот именно, что не думаете! А подумать-то стоит.

– Тогда погибнет и Пида! Я не вижу необходимости посылать второго пленника. Тогда у нас станет на одного заложника меньше.

– Я с вами согласен. Но зачем же именно вам идти в селение кайова? Тогда уж лучше пойду я, – заметил Паркер.

– Я верю в вашу храбрость, но лучше все же я сам переговорю с Тангуа.

– Разве вы забыли, как он ненавидит вас? Он гораздо скорее примет наши условия, если увидит меня.

– И все-таки я пойду к нему! Пусть он придет в ярость, увидев, что я осмелился на это! Пусть он почувствует свое бессилие! Если я пошлю к нему другого человека, он может подумать, что я боюсь его.

– Ну как знаете! Но где мы останемся? Здесь, на острове? Или поищем лучшее место?

– Лучшего не найти.

– Хорошо. И горе пленникам, если с вами что-нибудь случится! Когда пойдете?

– Сегодня вечером.

– Не поздно? Если мы поспешим, то к полудню можно произвести обмен. И тогда мы сразу помчимся за Виннету.

– А кайова – за нами и перебьют нас!

– Вы думаете?

– Конечно! Тангуа охотно выдаст нам Сэма, чтобы вернуть сына, а потом сделает все, чтобы нам отомстить. Обмен должен произойти вечером, после чего мы немедленно уйдем, чтобы за ночь ускакать как можно дальше. К тому же страх Тангуа за судьбу сына к вечеру только усилится, и это сделает его более сговорчивым.

– Правда ваша! А что, если нас еще раньше обнаружат здесь, мистер Шеттерхэнд?

– На остров они не придут. А если на берегу заметят следы Виннету, то подумают, что скрылись и мы, захватив с собой Пиду. Тогда Тангуа испугается еще больше. Но… тихо! Прислушайтесь!

Где-то раздавались человеческие голоса. Туман стал рассеиваться, и мы уже видели берег. На нем оказался отряд кайова. Индейцы оживленно переговаривались, рассматривая только что обнаруженные ими следы конских копыт. Через некоторое время они скрылись, даже не взглянув в сторону острова.

– Они, похоже, очень спешат, – заметил Дик Стоун.

– Да, они направились в деревню к Тангуа, чтобы сообщить о следах. Тот обязательно вышлет погоню.

Мое предсказание сбылось через пару часов. На берегу снова появились всадники. Они подъехали к самой воде и затем действительно помчались по следам. Впрочем, опасаться, что они догонят Виннету, не стоило, ибо он со своим отрядом скакал по меньшей мере таким же темпом.

Пленники, само собой разумеется, не слышали нашего разговора. Они лежали в стороне и, не видя происходившего на берегу, не могли подать знака своим.

К полудню солнце грело уже довольно сильно и успело высушить не только лужайку, на которой находился наш лагерь, но и нас самих.

Вскоре после полудня мы заметили на реке какой-то предмет: он плыл по направлению к острову и наконец застрял в прибрежных камышах. Подойдя ближе, мы убедились, что это лодка, и именно та, на которой я увез Пиду, поскольку причальный ремень у нее был отрезан. Лодка эта, очевидно, не раз застревала по дороге, иначе ее должно было пригнать течением гораздо раньше. Я немедленно подтянул ее ближе к берегу и решил воспользоваться ею вечером, чтобы снова не промокнуть насквозь во время переправы.

Когда начало смеркаться, я столкнул каноэ в воду, прыгнул в него и стал грести вверх по течению. Стоун и Паркер, стоя на берегу, провожали меня пожеланиями всяческих успехов. Я сказал им, что надо беспокоиться о моей судьбе только в том случае, если я не вернусь к следующему утру.

Конечно, работать веслами против течения было нелегко, и я только через час добрался до впадения Солт-Форк в Ред-Ривер. Приблизившись к селению кайова, я причалил к берегу и привязал лодку, которую еще раньше успел снабдить новым ремнем, к стволу большого дерева.

У вигвамов горели костры, как и раньше. Вокруг сидели мужчины, а женщины сновали по лагерю, занимаясь домашними делами. Я думал, что селение окружено многочисленными постами, но на этот раз ошибся. Обнаружив следы апачей, кайова послали следом отряд всадников и, очевидно, чувствовали себя в полной безопасности.

Тангуа по-прежнему сидел перед своей палаткой, но с ним были только его младшие сыновья. Я тихо подкрался ближе и скоро достиг палатки вождя. При этом я сделал это так осторожно, что никто не обратил на меня никакого внимания. Опустившись на землю, я подполз к вигваму с тыла. Здесь хорошо было слышно жалобную монотонную песнь вождя, который оплакивал своего любимого сына. Обогнув палатку, я вскочил с земли и неожиданно во весь рост предстал перед Тангуа.

– Почему Тангуа поет песнь печали? – спросил я как ни в чем не бывало. – Ведь храброму воину не подобает падать духом. Причитания и жалобы – дело старых скво!

Сказать, что он был потрясен, – это значит ничего не сказать. Он хотел что-то произнести, но не мог вымолвить ни слова, хотел по привычке приподняться, но разбитые колени не позволили сделать это. Он смотрел на меня, выпучив глаза, как на привидение, и наконец пробормотал:

– Шет-тер-хэнд?.. Уфф! Как… ты попал… сюда?.. Разве вы еще здесь?

– Как видишь! Я пришел говорить с тобой.

– Олд Шеттерхэнд! – теперь уже громко произнес он.

Услышав мое имя, оба сына немедленно скрылись в палатке.

– Олд Шеттерхэнд! – повторил Тангуа, все еще не веря, что это я. Но вот выражение гнева появилось на его лице, и, обращаясь в сторону палаток, он выкрикнул какое-то приказание. Я, конечно, ничего не понял, но разобрал свое имя.

Мгновение спустя яростный вопль пронесся по всему селению. Казалось, земля задрожала у меня под ногами. Все оставшиеся в селении краснокожие, размахивая оружием, стали сбегаться к палатке вождя. Я в один момент выхватил свой нож и крикнул Тангуа прямо в ухо:

– Разве Пида должен погибнуть? Это он прислал меня к тебе!

Вождь понял меня, несмотря на страшный шум вокруг, и поднял руку. Этого знака оказалось достаточно, чтобы водворить тишину. Кайова тесно обступили нас со всех сторон и смотрели на меня с такой ненавистью, что я вряд ли ушел бы живым, если бы это зависело только от них. Сев рядом с Тангуа, я, спокойно глядя на него в упор, заговорил:

– Меня и Тангуа разделяет смертельная вражда. Я, правда, не виновен в ней, но и не нуждаюсь в примирении. Мне совершенно все равно, уничтожу ли я вместе со своими друзьями одного из его воинов или же все его племя. Я не боюсь его и пришел совершенно один, чтобы говорить с ним. Но буду краток: Пида находится в наших руках и будет немедленно повешен, если в назначенное время я не вернусь к своим.

Стоявшие вокруг меня краснокожие ни одним движением не выдали своих эмоций, вызванных моими словами. Глаза вождя пылали гневом. Он понимал, что ничего не может со мной сделать, не подвергнув опасности жизнь своего сына. Со скрежетом на зубах он спросил меня:

– Как он оказался в ваших руках?

– Вчера я был на острове, когда он разговаривал с Сэмом Хокенсом, а потом сшиб его с ног и взял с собой.

– Уфф! Олд Шеттерхэнд – избранник Злого Духа, который его хранит! Где теперь мой сын?

– В надежном месте. Позже он сможет сам сказать тебе, где именно. Ты видишь, что я не собираюсь убивать его. В наших руках находится еще один пленный кайова: я вытащил его из кустарника, откуда он подсматривал за нами. Этот пленник будет освобожден вместе с твоим сыном, если ты выдашь нам Сэма Хокенса.

– Уфф! Ты получишь его. Но сначала приведи сюда Пиду и другого пленника!

– Привести?! – засмеялся я. – И не подумаю! Я слишком хорошо знаю Тангуа – ему нельзя доверять! Я предлагаю за одного двоих и иду вам навстречу, но требую, чтобы вы отказались от каких бы то ни было тайных замыслов.

– Докажи нам, что Пида действительно находится у вас!

– Тебе недостаточно моего слова? Вздор! Я говорю – и значит, это так. Олд Шеттерхэнд – не какой-нибудь Тангуа! Покажи мне Сэма Хокенса! Я знаю, что его уже нет на острове, ибо вы не считаете это место достаточно безопасным. Мне надо переговорить с ним.

– О чем?

– Хочу знать, как вы с ним обращались здесь. От этого зависит дальнейший ход дела.

– Я должен посоветоваться со старейшинами, – сказал Тангуа. – Отойди к соседней палатке, и скоро ты узнаешь, что мы решили.

– Хорошо! Но поторопись! Если я не вернусь к назначенному времени, Пиду вздернут!

Виселица – самая позорная казнь для индейцев, и нетрудно представить себе ярость и негодование Тангуа. Отойдя к соседнему вигваму, я присел на землю, по-прежнему окруженный воинами. Между тем Тангуа созвал старейшин и начал с ними совещаться. Я видел вокруг себя искаженные гневом лица, но одновременно чувствовал, что мое бесстрашие производит определенное впечатление.

Вскоре Тангуа послал куда-то одного из воинов. Тот ненадолго скрылся и вернулся в сопровождении старого Сэма.

– Олд Шеттерхэнд, приветствую вас! – радостно воскликнул, увидев меня, Хокенс. – Я же говорил, что вы непременно придете! Неужто хотите вернуть себе вашего старого Сэма?

Он протянул ко мне свои связанные руки.

– Да, – улыбнулся я, – гринхорн явился сюда, чтобы удостовериться, что вы – величайший мастер по части выслеживания. Правда, бежите часто не в ту сторону.

– Отложите упреки на другой раз, достоуважаемый сэр! – насупился Хокенс. – Скажите лучше, где моя Мэри?

– Она у нас.

– А Лидди?

– Ваша «хлопушка» тоже в сохранности.

– Ну, в таком случае все в порядке, если не ошибаюсь. Попробуем-ка выбраться отсюда, а то что-то здесь скучновато стало!

– Терпение, дорогой Сэм, терпение! Вы ведете себя так, будто ничего особенного не случилось и ваше освобождение отсюда – сущий пустяк.

– Так оно и есть, черт возьми, по крайней мере для вас… Хотел бы я знать, есть ли вообще что-нибудь на этом свете вам неподвластное?! Вы и с луны меня снимете, когда меня туда занесет, если не ошибаюсь!

– Шутки – дело хорошее, дорогой Сэм! Наверное, вам жилось тут неплохо.

– Неплохо? Скажите лучше: хорошо, просто здорово! Кайова любили меня, как мать своего ребенка. Я чуть было не сошел с ума от их поцелуев и объятий! Меня закармливали, как невесту, а когда приходило время спать, мне даже ложиться не нужно было, ибо я и так все время валялся без дела.

– Они вас не обобрали?

– Как же! Дочиста!

– Все, что уцелело, вы сейчас получите назад. Совет старейшин, кажется, подходит к концу.

Я сообщил вождю, что не могу больше ждать, после чего состоялись недолгие, но очень решительные переговоры, из которых я вышел победителем, ибо не сделал ни одной уступки вождю, трясущемуся за жизнь своего сына. В конце концов было решено, что четыре вооруженных воина проводят меня и Сэма до нашего лагеря, где заберут обоих пленников.

Я добился многого, настояв на немедленном освобождении Сэма. Данному мной обещанию поверили, как и всегда верили впоследствии слову Олд Шеттерхэнда. Но я так и не сказал, где находился наш лагерь.

Когда Сэму развязали руки, он поднял их вверх и воскликнул:

– Свободен, опять свободен! Никогда не забуду этого, сэр! Постараюсь впредь не ходить влево, когда ваша благословенная нога ступает направо.

Наконец мы тронулись в путь под дикий вой краснокожих. Они испытывали ярость – ведь им пришлось выпустить из рук и меня, и Сэма. А Тангуа перед отъездом подошел ко мне и злобно прошипел:

– Пока не вернется мой сын, можешь быть спокоен за свою жизнь, но потом все наше племя бросится за тобой в погоню! Мы найдем твои следы и настигнем тебя, куда бы ты ни скрылся!

Я не счел нужным отвечать на злобную угрозу и направился к реке, где мы по двое уселись в каноэ, причем Сэм расположился со мной. Отчалив от берега, мы еще долго слышали дикие вопли кайова.

Управляя лодкой, я одновременно рассказывал Сэму обо всем, что произошло после его пленения. Он сожалел, что Виннету пришлось покинуть нас, но в то же время не слишком опечалился, поскольку ждал упреков со стороны апачей.

Несмотря на темноту, мы благополучно достигли острова. Дик Стоун и Уилл Паркер встретили нас восторженными возгласами.

Мы передали обоих пленников посланцам Тангуа, которые не проронили ни слова. Затем, выждав, когда вдали замолкли последние удары весел, мы вскочили на лошадей и перебрались на левый берег реки. Этой ночью мы должны были отъехать как можно дальше, пользуясь тем, что Хокенс отлично знал окрестности. Устроившись в седле на своей Мэри поудобнее, а затем привстав в стременах, он погрозил кулаком вслед уплывающим индейцам:

– Пусть теперь ломают свои головы, как бы снова поймать нас! Только все это напрасно. Сэм Хокенс не такой простак, чтобы опять попасть в яму, из которой его будет вытаскивать какой-то гринхорн! Все, хватит! Ни одному кайова до меня больше не дотянуться, если не ошибаюсь!