1    Как под ярмом идут волы походкой

    Тяжелою, шел с тенью я в тиши,

    Доколь мне дозволял мой пе́стун[67] кроткий.

4    Когда ж он мне: «Оставь ее! спеши!

    Здесь надлежит, чтоб всяк, подняв ветри́лы,[68]

    На веслах гнал всей силой челн души!»

7    Я, выпрямя хребет свой, со́брал силы

    Для шествия, хоть помыслы во мне

    Удручены остались и унылы.

10    Я за вождем охотно в той стране

    Последовал, и мы дивились сами,

    Как стали мы легки на вышине.

13    Тогда поэт: «Склонись к земле очами!

    Чтоб облегчить подъем твой к высота́м,

    Не худо видеть почву под ногами».

16    Как на земле, на память временам,

    Над мертвыми их плиты гробовые

    Их прежний вид изображают нам.

19    И часто льются слезы там живые,

    Лишь вспомнится их образ дорогой,

    Пленяющий одни сердца благие, —

22    Так точно здесь, но с большей красотой

    Я зрел изваянным рукой Господней

    Весь тот карниз вокруг горы святой.

25    С одной руки я зрел, как благородней

    Других существ всех созданный — быстрей,

    Чем молния, спал с неба к преисподней.

28    Я зрел, с другой руки, как Бриарей,

    Похолодев, пронзен стрелою неба,

    Притиснул землю тяжестью своей.

31    Я зрел Палладу, Марса зрел и Феба:

    Еще в оружье, смотрят вкруг отца,

    Как падают гиганты в мрак Ереба.

34    Я зрел Нимврода: с ужасом лица

    Он в Сеннааре, при столпе высоком,

    Зрит на толпы́, забывшие Творца.

37    О мать Ниоба! в горе сколь глубоком

    Представлена ты там, кидая взор

    На две седмицы чад, убитых роком!

40    О царь Саул: как ты пронзен в упор

    Там собственным мечом в горах Гельвуя,

    Где дождь с росой не падают с тех пор!

43    О глупая Арахна! как, тоскуя,

    Полу-паук, сидишь ты на клочках

    Своей работы, начатой так всуе![69]

46    О Ровоам! уж без грозы в очах,

    Но в ужасе твой образ колесницей

    Уносится, хотя не гонит враг.

49    Являл помост и то, как бледнолицей

    Там матери Алкмеон заплатил

    За роковой убор ее сторицей.

52    Являл и то, как сыновьями был

    Убит мечом Сеннахерим во храме,

    И как в крови он брошен там без сил.

55    Являл помост, как пред Томирой в сраме

    Пал Кир, кому урок такой был дан:

    Ты жаждал крови — пей же кровь здесь в яме!

58    Являл, как в бегство ассирийцев стан

    Был обращен по смерти Олоферна,

    И как простерт безжизненный тиран.

61    Я зрел там в Трое прах и мрак пещерный!

    О Илион! как жалким и пустым

    Являл тебя разгром твой беспримерный!

64    Кто кистью там, кто там резцом живым

    Так выразил черты и все отливы,

    Что вкус тончайший удивился б им?

67    Там мертвый мертв, живые все там живы!

    Кто видит вещи — видит их едва ль

    Так хорошо, как видел я те дивы.

70    Кичись теперь, гляди надменно вдаль,

    О Евин род! не дай увидеть взору,

    В какую грех ведет тебя печаль!

73    Уж далее мы обогнули гору.

    И солнце выше в небе уж взошло,

    Чем думал я, весь занятый в ту пору,

76    Когда мне тот, кто так всегда светло

    Глядит вперед, сказал: «Теперь мечтая

    Нельзя идти: приподними ж чело.

79    Смотри: грядет уж Ангел, поспешая

    Навстречу к нам! Смотри: уже, сменясь,

    Из стражи дня идет раба шестая.

82    Благоговеньем ум и взор укрась,

    Чтоб мог возвесть нас Ангел с наслажденьем;

    Уж этот день вновь не придет, промчась».

85    Я так привык внимать его внушеньям

    Не тратить времени, что без труда

    Согласовал себя с его хотеньем.

88    Прекрасный Дух явился нам тогда

    В одежде белой, блеск в таком обилье

    Струившей к нам, как ранняя звезда,

91    Раскрыв объятья, a потом и крылья.

    «Идите, — рек, — ступени здесь вблизи;

    Они наверх взведут вас без усилья.

94    Как редко здесь восходят по стези!

    О род людской! зачем ты так беспечен?

    При легком ветре ты уже в грязи!»

97    Нас приведя к скале, где путь просечен,

    Он крыльями пахнул мне по челу,

    Сказав: «Вам путь отныне обеспечен!»

100    Как вправо, там, для всхода на скалу,

    Где храм над Рубаконте расположен,

    Господствуя над Непричастной злу, —

103    Подъем чрезмерно трудный стал возможен

    По ступеня́м, работе тех времен,

    Как в книгах счет, был в бочках вес не ложен, —

106    Так точно здесь работой склон смягчен,

    Спадавший круто с берега другого,

    Но с двух сторон утесами стеснен.

109    Лишь повернули мы туда, как снова

    «Beati pauperes spiritu» хор

    Воспел так сладко, что не скажет слово.

112    О! как различен вход в ущелья гор

    В аду и здесь! Здесь нас встречают пеньем,

    Там ярый вопль встречал нас и раздор.

115    Уж всходим мы по тем святым каменьям,

    И, мнилось мне, что легче я несусь,

    Чем прежде шел в долине с утомленьем.

118    И я: «Поэт, какой тяжелый груз

    Упал с меня, что я почти без всякой

    Усталости к вершинам тем стремлюсь?»

121    «Когда все Р, — сказал он, — коих знаки

    На лбу твоем (хоть блеск их и поблек),

    Сойдут, как сей вот, с ними одинокий[70], —

124    Так овладеет воля силой ног,

    Что дух в тебе не только томность сбросит,

    Но даже вверх с восторгом мчаться б мог».

127    Как человек, который нечто носит

    На голове, не ведая, пока

    Ему не намекнет кто, иль не спросит;

130    Но убедиться пособит рука:

    Поищет и найдет, работу справив

    Невыполнимую для глаз пока.

133    Так, пальцы правой я руки расправив,

    Нашел на лбу всего шесть букв из тех,

    Что врезал вра́тарь мне — ключей держатель.

136    То видя, вождь сдержал свой добрый смех.