Содержание. В девятом рве наказуются сеятели расколов и несогласий, как религиозных, так и политических, а также нарушители семейного счастья. Дьявол, вооруженный острым мечем, наносит им бесконечно-разнообразные раны, которые заживают прежде, чем грешники успеют обойти круглую долину; когда же опять приблизятся к дьяволу, он снова приводит раны в их прежний вид. Данте, желая дать понятие об этой казни, вспоминает все войны, с древнейшим времен опустошавшие Италию. — Сперва являются виновники расколов религиозных. Между ними Данте видит Могомета, рассеченного от подбородка до ног: внутренность его висит между ногами; он сам отверзает грудь свою. Перед ним идет Али с разрубленным лицом. Могомет предсказывает скорое прибытие в ад сектатора времен Дантовых фра Дольчано. Затем являются сеятели смут и несогласий политических: Петр из Медичины с отсеченными носом и ухом; Курион, у которого вырезан язык; наконец флорентинец Моска дельи Ламберти с отрубленными руками, начавший в Тоскане раздор Гвельфов и Гибеллинов. В последней толпе, между нарушителями семейного спокойствия, является тень трубадура Бертрама даль Борнио, возмутившего юного принца Генриха против его отца: голову, отделенную от тела и говорящую, он несет за волосы как фонарь и, поднося ее к лицу Данта, спрашивает: чья казнь ужаснее?
1 О кто бы мог, хотя б свободным словом,
И много раз вещая, описать
Весь ужас ран, что зрел во рву я новом.
4 Ничей язык не может то сказать,
И нашего на то не станет слова,
И разум наш не в силах то понять.
7 И если бы собрать те рати снова,
Которые на роковых полях
Апулии погибли так сурово
10 От рук Римлям, иль в страшных тех боях,
Когда — как пишет Ливий без обмана —
Так много ко́лец снял с убитых враг;
13 Собрать и тех, которых сын Нормана
Роберт Гвискар так грозно сокрушил,
И тех, чей прах истлел у Чеперана,
16 Где Апулиец долгу изменил,
И тех, чью мощь Алар, старик лукавый,
Близ Тальякоццо, без меча разбил:
19 И если б всяк, кто в ранах, кто безглавый,
Предстал — и то едва ль их страшный вид
Изобразит девятый ров кровавый!
22 Утратив дно, так бочка не сквозит,
Как раной здесь зиял один пред нами,
Рассеченный от чресел до ланит.[40]
25 Его кишки мотались меж ногами;
Открыт желудок и мешок висит,
Который он поддерживал руками.
28 Я на него, он на меня взирал
И, грудь руками растворив широко,
Сказал: «Смотри, как я себя раздрал!
31 Смотри, как здесь увечат лжепророка!
Вот предо мной в слезах идет Али,
Разрубленный от бороды до ока.
34 И все, кого здесь видишь, на земли́
При жизни сеяли раскол и смуты;
За то и казнь достойную нашли.
Смотри, как здесь увечат лжепророка!
37 Там, позади, нас рубит дьявол лютый
И каждого из грешной сей толпы
В наш прежний вид приводит в те минуты,
40 Когда свершим круг горестной тропы:
Затем, что раны снова заживают,
Когда к нему направим мы стопы.
43 Но кто ж ты сам, чьи взоры мглу пронзают?
Иль думаешь укрыться там от зол,
Которые тебя здесь ожидают!»
46 «Не мертвый он, не грех его привел
Сюда на казнь, — рек вождь мой, негодуя, —
Но, чтоб вполне он знанье приобрел,
49 Мне суждено, да мертвый с ним иду я
В бездонный ад, сходя из круг в круг,
И верно то, как то, что говорю я».
52 Тут более, чем сотня грешных, вдруг
Остановясь, в меня вперили взоры,
От дивных слов забыл жестокость мук
55 «Скажи ж ты фра Дольчино, ты, который,
Быть может, вскоре у́зришь солнца свет, —
Чтоб он, пока в снег не оделись горы
58 И если мне идти не хочет вслед,
Запасся хлебом: а не то в берлогу
К нему найдет Новарец тайный след». —
61 Так, к шествию одну поднявши ногу,
Мне Магомет сказал; потом скорей
Встал на ногу и вновь пошел в дорогу.
64 Другой, чей нос был срезан до бровей,
С проктнутым горлом, с отсеченным ухом,
Глядя на нас, стоял в толпе теней,
67 Необычайным изумленный слухом,
И, отворив кровавую гортань,
Проговорил всех прежде с скорбным духом:
70 «О ты, что здесь не казнь приемлешь в дань,
Кого видал я, где живут Латины,
Коль не обманут сходством я, — вспомянь
73 Ты и меня: я Петр из Медичины!
И если ты узришь когда-нибудь
Меж Верчелли и Маркобо равнины, —
76 Сказать двум лучшим в Фано не забудь:
Мессеру Гвидо и мессер Каньяно,
Что если нас не может обмануть
Коль не обманут сходством я, — вспомянь
Ты и меня: я Петр из Медичины!
79 Предвиденье, то в безднах океана,
Вблизи Каттолики, утопят их
Изменою коварного тирана.
82 Меж Кипром и Малоркой дел таких
Нептун не зрел в владении широком
От Греков, иль разбойников морских.
85 Предатель сей, одним глядящий оком,
Владелец стен, которых спутник мой
В век не желал бы видеть вновь с упреком,
88 Их к договору пригласит с собой
И то свершит, что будет труд напрасен
Вновь заклинать Фокары ветер злой».
91 А я ему: «Чтоб твой рассказ был ясен
И чтоб наверх слух о тебе проник,
Скажи, кому вид стен тех так ужасен?»
94 Тогда рукой он челюсти раздвиг
Товарищу и рот раскрыл в мгновенье,
Вскричав: «Вот он, но нем его язык!
97 Изгнанник сей рассеять смел сомненье
У Цезаря, с злым умыслом сказав:
«Где все готово, там вредит медленье.»
100 Как Курион был страшен и кровав!
Язык его был вырван из гортани,
Язык, что был так некогда лукав».
103 И вот, подняв обрубленные длани
И кровь из них струя себе за грудь,
Другая тень явилась нам в тумане,
106 Крича: «Увы! и Моску не забудь!
Посеял я в Тоскане злое семя,
Сказав: Всему свое начало будь!» —
109 «И тем сгубил, — прибавил я, — все племя!»
Тут, как безумный, он пошел от нас
И скорбью умножил скорби бремя.
112 Но с душ меж тем не отвращал я глаз,
И видел то, о чем бы не решился
Без доказательств продолжать рассказ,
115 Когда б я совестью не укрепился,
Подругой доброй, с ней же каждый смел,
Кто правоты бронёю облачился.
118 Досель я вижу то, что там узрел;
Безглавый труп я видел в том соборе
И, ужасом объятый, обомлел!
121 Он голову с отчаяньем во взоре
В руке за кудри как фонарь носил,
И голова кричала мне; о горе!
124 Он сам себе светильником служил:
В едином теле двое терпят муки,
А как — то знает тот, кто так судил!
127 Став под мостом, высоко обе руки
Ко мне он поднял с головой своей,
И слов ее ко мне достигли звуки:
130 «Смотри, вот казнь и ужаснись пред ней!
О ты, живой скиталец в царстве этом,
Скажи: чья казнь ужаснее моей?
133 А чтоб о мне поведал ты пред светом,
Узнай: я тень Даль-Борнио, певца,
Кем Иоанн подвигнут злым советом.
Став под мостом, высоко обе руки
Ко мне он поднял с головой своей
136 В отце и сыне я возжег сердца:
Не столько средств нашел в Ахитофеле
Авессалом к восстанью на отца!
139 Я разлучил столь близких в страшном деле:
За то мой мозг, о ужас! отделен
От своего начала в этом теле!
142 Свершен на мне возмездия закон».