В самый короткий день в году[408]

Знакам небес внять мы должны:

Солнце словно спит на ходу,

Не добрав своей вышины,

Твердь будто оцепенела,

Безмолвие в звездном хоре, —

Началу худого дела[409]

Пора положить предел.

Оправданий я не найду

Спеси тех, кто лелеет сны,[410]

Что на графа надеть узду[411]

Им удастся и без войны;

На шатком мосту умело

Справится с радостью горе.

Вам надо — хоть сами белы,[412] —

Чтоб мир был ал, а не бел.[413]

К ратному граф привык труду,

Будете им побеждены.

Золото себе на беду

Тратя, вы лишились казны:

Безумье лжецу велело

Душу держать на запоре;

В ком сердце цело, пусть тело

Разбито, — и сам тот цел.

Кавалеры, я заведу

Речь о том, что вы знать должны:

Роланд за ничтожную мзду

Продан[414] — все вы обречены:

Граф, чьей душой овладела

Доблесть, так сделает вскоре,

Чтоб, сев на скамью несмело,

Никто встать с нее не смел.

Кто трудится в дряхлом саду,

Затем лишь цветущем с весны,

Чтоб вызреть такому плоду,

Как Марсий,[415] — не больно умны,

В ком мысль об измене зрела,

Дни будет влачить в позоре:

Рабство под видом раздела —

Что за презренный удел!

Боже, милости твоей жду.

Ныне те, чьи сердца полны

Были доблести, не в ходу,

Низкие же вознесены,

Но время упасть приспело

В грязь с моста — вы с богом в ссоре:

Нельзя спасать от расстрела

Стоящих под градом стрел.

Будь проклят, кто их жалел!