Ранним утром третьего дня[407]

С гребня холма спускаясь в лог,

Под боярышником увидел я

В тот миг, когда заалел восток,

Девушку, чей облик и взор

Другую мне напоминали

И так приветственно сияли,

Что я поскакал во весь опор.

Исполнившись радости, с коня

Тотчас спрыгнул я на песок;

За руку дева взяла меня,

Я рядом с ней в тень липы лег;

Она не вступала в разговор:

Еще я сомневался, та ли,

Но вдруг меня поцеловали

Ее уста, разрешив наш спор.

Я словно заснул, но, щекоча,

Кудри моих коснулись щек.

— Красавица, знать, в эти края

Вас вел, чтоб встретились мы, сам бог?

— Да, сеньор, Он на милость скор,

И все пошло бы, как вначале,

Когда б, как я, вы пожелали

Того, что все мне ставят в укор.

— Подруга, я предвижу, что зря

Было б судьбе бросать упрек,

Ибо, лаской меня даря,

Знайте, что мой жребий жесток:

Что прежде дал, то отнял Амор,

Не знаю я, какие дали

Приютом милой нынче стали,

Столь похититель ее хитер.

— Сеньор, я ночь провожу, скорбя,

Так что мне понятен ваш слог:

Вас не видя подле себя,

Лишилась сна я на долгий срок,

И все ж разлучника ждет позор:

Его усилья зря пропали,

Ведь мы друг друга повстречали

Его стараньям наперекор.

— Подруга, светла судьба моя.

Бог мне вашу дружбу сберег,

Радостью комнат полны поля,

И нашей радости в том залог.

Все удается нам с этих пор,

И мы горды, что не попали

В служенье рабское к печали,

И кончен мой с Амором раздор.

— Сеньор, Дамой Евой уговор

Нарушен был, но те едва ли

Умны, что ей за то пеняли,

И мне смешны все, что мелют вздор.