Гостил я в раю на днях[289]

И до сих пор восхищен

Приемом того, чей трон

Встал на горах и морях,

Кто свет отделил от теми;

И он мне сказал: «Монах,

Ну как там Монтаудон,

Где больше душ, чем в Эдеме?»

«Господь, в четырех стенах

Келейных я заточен;

Порвал не один барон

Со мной, пока я здесь чах,

Неся служенья вам бремя;

Мне в милостях и благах

Не отказал лишь Рандон

Парижский[290] вместе со всеми».

«Монах, ходить в чернецах

Не мною ты умудрен,

А также нести урон

В честолюбивых боях

Иль сеять раздоров семя;

Ты лучше шути в стихах,

А братией будет учтен

Барыш на каждой поэме».[291]

«Господь, но звучащий в строках

Песенных суетный тон —

Грех, а гласит ваш закон,

Что мертв погрязший в грехах;

Я ключ не нашел к проблеме,

Лишь чувствую божий страх

И, путь забыв в Арагон,[292]

Об пол разбиваю темя».

«Монах, потерпел ты крах,

Когда не пошел вдогон

За тем, чей лен — Олерон;[293]

Так вот: кто был с ним в друзьях,

Кого он спас в свое время,

Кто знал, что в его дарах

Вес стерлингов не сочтен, —

И предал! — король не с теми».

«Господь, это вашей взмах

Десницы к тому, что он

Не встречен, ибо пленен,[294]

Привел — все в ваших руках;

Плывет сарацинов племя

К Акре[295] на всех парусах,

И, значит, тот обречен,

Кто вдел «ради вас ногу в стремя».[296]