Как те, кто горем сражен,[271]

К жестокой боли хранят

Бесчувствие, рот их сжат,

Исторгнуть не в силах стон, —

Так я безгласен стою,

Хоть слезы мне сердце жгут,

И скорби этих минут

Еще не осознаю:

Эн Барраль мой могилой взят!

Что ни сделай, все невпопад

Будет — слез потому не лью.

Рассудок ли поврежден,

Чары ли сердце томят,

Но только найду навряд

Равных ему, ибо он

Втягивал в сферу свою

Честь, спрятанную под спуд,

Словно магнит — сталь из груд

Хлама: и вот вопию

Я о том, что похищен клад

Доблести той, с коею в ряд

Мы ставить не смеем ничью.

Тот нищ, кто до сих времен

В любви его был богат;

Всех смертных овеял хлад,

Когда он был погребен:

О, скольких я отпою —

Весь, весь с ним погибший люд

Многие ныне соткут

Траурную кисею.

Взял верх над великим и над

Малым он, в сонм благих прият,

Величье придав бытию.

Как верный найти мне тон,

Сеньор, коль в сердце разлад?

В вас был источник отрад,

Свой восполнявший урон

Тотчас, подобно ручью,

Чьи тем обильней текут

Воды, чем больше их льют;

Кто вашу не пил струю!

Но бог вас берег от утрат,

Так что всякий ваш дар — назад

Возвращаем был десятью.

Того, кто ввысь вознесен,

Здесь ждет, о горе, распад:

Цветок, лия аромат

Сладчайший, был обречен

Смертельному лезвею;

Пусть видят в том божий суд

Все, что по миру бредут,

Как странник в чужом краю;

Позор и забвенье грозят

Тем, кто путь свершал наугад,

Не ища Его колею.

Господь, чтобы был лишен

Навеки победы ад,

Ты сам на кресте распят,

Зато грешный род спасен;

Яви же милость твою

Ему, как являл и тут,

И дай средь святых приют;

О Дева, молитву чью

Как высшей мы ждем из наград,

Попроси за достойных чад

У Сына, чтоб быть им в раю.

Сеньор, пусть я и пою,

Когда грудь слезы мне жгут,

Но скорби прилив так лют,

Что первенство отдаю

Трубадурам, чей выше лад,

Хоть в сердце хвалу вам, стократ

Высшую, чем они, таю.