Я, Дама, послан как курьер[259]

Тем, кто, стремясь попасть в ваш дом,

Решил меня избрать гонцом,

Чтоб я его сердечный пыл,

Который он от вас таил,

Мог передать вам, например,

В таких возвышенных стихах:

«Чем одарен ваш кавалер,

Того не сьпцете ни в ком;

Звездой счастливою ведом,

Он столько доблестей и сил

В своей душе соединил,

Что вашей нелюбви барьер

Падет, пред ним рассыпясь в прах.

Он принимает столько мер

Для встречи; так он к вам влеком,

Что думать ни о чем другом

Не может; от всего, чем жил,

Несет лишь холодом могил;

Влача судьбу гребца с галер,

Он от желания исчах.

Страсть, как жестокий изувер,

Безумье поселила в нем:

Он думает, что вы вдвоем,

Когда — один; он стал уныл,

Стеная: „Видно, рок судил

Меня отдать во власть химер,

Чтоб я погиб, увы и ах!“

Немало доблестных карьер

Погублено клеветником,

Но так как Юности подъем

Присущ, не подрезайте крыл

Тому, кто ныне вам постыл,

Ибо непредставим размер

Паденья тех, кто терпит крах.

Влюбившись, низкий лицемер

Себя не выдаст ни словцом:

Все шито-крыто, все тайком;

А этот с вами честен был

И над любовью не шутил,

И вот, учтивых раб манер,

Отныне он у вас в руках.

Я против нарушенья мер:

Любовь и Радость гибнут в том,

Кто кроет золото свинцом;

К тому ж, кто чувство сохранил

И Радостью обогатил, —

Пусть даже полдень станет сер —

В конце придет успех в делах».

Не знаю, кто ваш кавалер,

Однако с ним, хоть незнаком,

С моим как будто двойником,

Вас обращаться бы просил:

Пусть станет он, как я, вам мил;

Да слышит, кто не маловер,

Благой совет в моих словах!

Слагаю песни на манер

Мольбы о Милости,[260] притом

Что заливает все кругом

Сиянье той, в ком я открыл

Все, отчего других забыл,

Как будто свет небесных сфер

Увидел вдруг в ее глазах.

Я б миру целому внушил,

Что вы для прочих дам пример,

Ибо в моих царите снах.