Гну я слово и строгаю[105]

Ради звучности и лада,

Вдоль скоблю и поперек

Прежде, чем ему стать песней,

Позолоченной Амором,

Вдохновленной тою, в ком

Честь — мерило поведенья.

С каждым днем я ближе к раю

И достоин сей награды:

Весь я с головы до ног

Предан той, что всех прелестней

Хоть поют метели хором,

В сердце тает снежный ком,

Жар любви — мое спасенье.

Сотнями я возжигаю

В церкви свечи и лампады,

Чтоб послал удачу бог:

Получить куда чудесней

Право хоть следить за взором

Иль за светлым волоском,

Чем Люцерну[106] во владенье.

Так я сердце распаляю,

Что, боюсь, лишусь отрады,

Коль закон любви жесток.

Нет объятий бестелесней,

Чем у пут любви, которым

Отданы ростовщиком

И должник, и заведенье.[107]

Царством я пренебрегаю,

И тиары мне не надо,[108]

Ведь она, мой свет, мой рок,

Как ни было б чудно мне с ней,

Смерть поселит в сердце хвором,

Если поцелуй тайком

Не подарит до Крещенья.

От любви я погибаю,

Но не попрошу пощады;

Одинок слагатель строк;

Груз любви тяжеловесней

Всех ярем; и к разговорам:

Так, мол, к Даме был влеком

Тот из Монкли[109] — нет почтенья.

Стал Арнаут ветробором,[110]

Травит он борзых быком[111]

И плывет против теченья.