Технари сидели на своих местах и наблюдали за происходящим молча, вытаращив глаза. Никому не хватало смелости возразить, высказать вслух то, что вертелось у каждого на языке, задать вопросы.

– Это, – отчетливо произнес Кольберг, – была неисправность в работе оборудования. Я ясно выразился? Техническая неисправность. Вы знаете, что вам надо делать. За работу.

Комната техподдержки постепенно стала оживать, когда сначала один техник, потом другой, а потом и все сразу принялись закрывать механизм Трансфера и выводить первоочередников из канала сенсорной связи.

Артуро Кольберг прижал к пухлой груди кулак, который он едва не разбил о кнопку экстренного извлечения. Становилось все тяжелее переносить недосып, амфетамины лишь маскировали хроническую усталость, результат непрерывного нервного напряжения этих трех дней и особенно последних двадцати четырех часов, которые прошли с тех пор, как Кейн вернулся онлайн.

После успешного завершения живой трансляции Кольберг немного успокоился, пригрелся в своем кресле и задремал – даже наркотик не помешал ему погрузиться в неглубокий сон, из которого его вырвала фраза Кейна о «правительстве, так похожем на наше». Героическим усилием воли разогнав туман в голове, Кольберг, не веря своим ушам, прислушивался к разговору, который шел онлайн, коря себя за невнимательность и ротозейство. Сколько он пропустил, сколько позволил ему наболтать лишнего. Когда ужас наконец вывел его из привычного инертного состояния и он хлопнул по кнопке, было уже поздно.

И хотя у Кольберга были все основания для торжества, пусть мелочного, но все же, – наконец-то он достал этого ублюдка Кейна, а вместе с ним Майклсона, показал обоим, кто тут хозяин, – но вместо этого он чувствовал вкус пепла во рту и болезненные спазмы в желудке.

«Он знает. Кейн все знает».

Кольберг как раз глянул в окно, когда увидел Майклсона, тот стоял на платформе и смотрел прямо на него.

«Черт, этого же не может быть. Стекло с той стороны зеркальное, он меня не видит. Да и вообще, откуда ему знать, что я здесь?»

Кто-то из технарей за его спиной негромко и протяжно свистнул:

– Да он, похоже, сердится.

Второй усмехнулся ему в ответ:

– Да уж, никто бы не хотел, чтобы на него глядели так, как он сейчас глядит.

Кольберг выдохнул через нос и нашарил кнопку соединения с отделом охраны:

– Это Кольберг. Команду для подавления мятежей в Кавею, быстро. В полной экипировке.

Вот почему Актеров никогда не выдергивали назад на середине Приключения: что бы ни чувствовал сейчас Кейн, любые его эмоции передавались всем первоочередникам без исключения. Даже транквилизаторы, которые им вкалывали через систему нейрохимического ввода просмотровых кресел, не могли полностью исключить возможность мятежа.

А что до Майклсона, то ему как раз никаких транквилизаторов не давали.

Едва Кольберг успел отдать команду, как Майклсон встал и начал медленно и осторожно спускаться по длинной лестнице сбоку от черного зиккурата Трансферной платформы.

Поджав губы, Кольберг начал ритмично постукивать пальцами рук друг о друга: указательные, средние, безымянные, мизинцы, маниакально следя за слышимым лишь ему четырехтактным ритмом. Надо что-то сказать, а лучше сделать, чтобы удержать Майклсона на платформе хотя бы на две минуты, до тех пор пока не прибудут спецназовцы в красной, словно кардинальская мантия, форме, вооруженные липкой пеной и энергетическими винтовками, заряженными гелевыми пулями.

Он переключил микрофон на наружную громкость, и по Кавее прокатился его усиленный техникой голос:

– Майклсон? Э-э-э… Кейн? Пожалуйста, оставайся на платформе. Произошла техническая ошибка. Мы уже работаем над ее исправлением. Возможно, мы немедленно отправим тебя назад.

Так, с него достаточно; пора заняться насущными проблемами. Прежде всего надо найти способ умаслить председателей других студий; звонки со всего мира обрушатся на него с минуты на минуту, коллеги будут вопить, ругаться и всевозможными способами выражать свое недовольство неожиданно прерванным Приключением Кейна. Но и это еще не самая большая его проблема.

Кольберг ждал – вернее, с ужасом предвидел – скорый звонок от Совета управляющих. И вот тут ему придется попотеть. При одной мысли о пустом экране и неестественных модуляциях обработанного цифрой голоса его желудок завязывался узлом, который подкатывал прямо ему к горлу. Нет, надо во что бы то ни стало вернуть себе ту уверенность, даже возбуждение, которое владело им во время живого эфира; однако, похоже, теперь у него наступила реакция, и если тогда он летал, то теперь камнем рухнул с высоты вниз. Трясущимися пальцами он открыл коробочку и выковырял из упаковки очередную капсулу. Отвернувшись, чтобы никто не видел, как он это делает, Кольберг заглотил ее всухую.

– Э-э-э… Стратор? – раздался у него за спиной нерешительный голос. – Может, вам лучше взглянуть.

– Мне некогда… – начал было Кольберг, но его раздраженный голос тут же прервался, а во рту стало сухо, когда он все же посмотрел туда, куда показывал техник.

Далеко внизу, в Кавее, Майклсон бежал по пологому склону центрального прохода к двери.

Так, похоже, назревает проблема.

Но Кольбергу платили именно за то, что он решал любые проблемы, и быстро. Вот и теперь, потратив на принятие решения не более секунды, он протянул руку к переговорному устройству и вызвал отдел охраны:

– Это снова Кольберг. Выберите из команды подавления троих и отправьте их в мой офис. Не в Кавею, не в техподдержку, а прямо в мой офис, вы меня поняли?

Его секретарь наверняка уже ушел домой; никто им не помешает, не будет лишних свидетелей.

– И пусть это будут не регулярные охранники, а спецподразделение. Возьмите шестерых спецов, троих отправьте ко мне в офис и еще троих сюда, в техподдержку. Отдайте им приказ взять Майклсона под стражу, когда он здесь появится, и привести ко мне в офис. Авторизуйте применение силы.

Затем Кольберг повернулся к умиравшим от любопытства технарям и вгляделся в их стремительно мрачнеющие лица:

– Когда Кейн появится здесь – а он… гм… обязательно появится, он сюда и стремится, – скажите ему, что я жду его у себя в офисе. Только это, и ничего больше. Сюда скоро придут спецы из отдела безопасности, они его туда и отведут. А вам лучше вообще с ним не разговаривать. Я полагаю, что он хочет наказать кого-то. Постарайтесь, чтобы это были не вы.

С этими словами он повернулся и поковылял к выходу, переставляя ноги так быстро, как только позволяли ему вихляющиеся жирные бедра.