– …берг, – заканчивает Хари, и его охватывает то чувство невыразимой утраты, которое приходит к нему всякий раз, когда Приключение обрывается и он оказывается на Трансферной платформе в Кавее, совсем один, не связанный узами единства ощущений с миллионами.

Но это знакомое чувство, и оно проходит без следа, канув в океан его бессильной ярости, его бушующей злости, которая, не находя себе иного выхода, обращается против самого Хари и грызет его сердце.

Так близко – он был так близко. Если бы он не отходил от нее там, во время разговора, если бы не шагнул к Ламораку, если бы он оказался на секунду быстрее, если бы колено не подвело его…

Она была бы здесь, рядом с ним, сейчас.

Она была бы спасена.

Он знал, и от этого ему было особенно горько: несколько мгновений назад он держал ее жизнь в своих руках, но упустил, выронил. Первое время он не мог думать, почти ничего не видел и не ощущал, кроме привкуса пепла во рту и ошеломляющего чувства провала.

Все его раны, старые и новые, напомнили о себе, пока он с трудом поднимался на ноги: ныл огромный синяк на плече, оставленный хваткой Берна, горело распухшее колено, рваная рана трапециевидной мышцы запускала огненные щупальца лихорадки в шею, ломило новый тугой шрам залеченного разрыва на внутренней стороне бедра, саднили бесчисленные кровоподтеки, шишки и синяки от падений, прыжков и ударов окованными железом дубинками. Но не они лишали его сил и возможности дышать, выжимая воздух из легких, а горечь потери, которая пронзила ему сердце, как невидимый кинжал, заставляя его содрогаться с каждым толчком.

Но постепенно сквозь дымку боли, застлавшую его мозги, начали проступать вопросы. Как он здесь оказался? Почему его отозвали?

Что, черт возьми, происходит?

Актеров никогда не выдергивают из середины Приключения, вообще никогда. Кольбергу пришлось запросить специального разрешения у гребаного Совета недобитков-управляющих, чтобы выдернуть его прямо из середины «Слуги Империи», – так чем он оправдает свою выходку теперь?

Зачем было вообще отправлять его туда, если ему с самого начала никто не собирался позволить победить?

Он снова посмотрел на огромное зеркальное стекло отдела технической поддержки и развел руки. Ему хотелось, кричать, орать, выплеснуть свой протест в диких звуках, но с губ сорвался лишь хриплый шепот:

– За что ты так со мной?