Только теперь, когда уже слишком поздно и я лежу, умирая, на пропитанном кровью песке, я понимаю суть.

Теперь я все понимаю.

Понимаю, что он хотел сказать тогда. Отец говорил мне, что знать своего врага – значит наполовину выиграть битву. Так вот, теперь я тебя знаю. Точно.

Это ты.

Это каждый, кто, сидя в тепле и комфорте, смотрит, как я умираю, каждый, кто моими глазами видит, как дергаются мои кишки: вот ты и есть мой враг.

Вокруг меня валяются трупы – они как колоски, оставленные на пшеничном поле небрежным жнецом. Тело Берна остывает под изгибом моей спины, и я уже не чувствую его больше. Небо тоже темнеет, но нет, наверное, меня просто подводят глаза – свет Паллас как будто померк.

Каждая капля крови, которая сейчас впитывается в песок на этой арене, падет на меня и на тех монстров, которые заслали меня сюда.

То есть опять-таки на тебя.

Это твои деньги дают жизнь мне и таким, как я; это твоей похоти мы служим.

Ты мог бы нажать кнопку, отвернуться от экрана, выйти из театра, закрыть книгу…

Но ты этого не делаешь.

Значит, ты мой сообщник и мой убийца.

Мой рок.

Мое ненасытное, пьяное от крови божество.

Ой… ой-ё-ёй, господи… как больно.