Сидя за большим письменным столом с изрезанной крышкой в домашней берлоге Берна, Ламорак смотрел в окно на широкий фронт приближающейся бури, которая полностью закрыла полярные звезды. Там почти непрерывно сверкали молнии, а от грома уже тряслись стекла в домах. Гроза будет страшная, такой он, пожалуй, и за всю жизнь не припомнит, однако теперь ему не до нее.

Итак, для него все свелось к простому выживанию. Разумеется, смерти Паллас он не хочет, но если она останется в живых, а его не будет рядом, чтобы получить от нее удовольствие, то какое ему дело, жива она или нет? А Кейн… Хотя к черту Кейна. Кейн знал, что Берн и Коты идут за ним по следу, и сознательно привел их к нему, Ламораку. Так что Кейн все равно что сам запер его здесь, в этой дыре.

Ламорак не тешил себя иллюзиями и не надеялся, что Берн его пощадит. Единственное, на что он мог надеяться теперь, – это освободиться из лап Берна и его Котов раньше, чем Кейн разворошит осиное гнездо, и сдаться на милость констеблей или Очей. Даже если сам Берн погибнет завтра на стадионе – а в том, что там случится продолжение мятежа, Ламорак не сомневался, – Коты все равно перережут ему глотку.

Значит, у него есть всего один шанс: заключить сделку, пока существует такая возможность.

Не стоит и пытаться вызвать на разговор охранников: они предубеждены против него. Ламорак обыскал всю берлогу, но все же нашел обрывок пергамента и перо. Еще несколько минут поисков привели его к чернильнице, на дне которой плескалось достаточно чернил.

Он стал писать:

Берн,

ты ушел раньше, чем я успел тебе рассказать. Я продаю новость о Кейне, которая может спасти Империю, если ты будешь действовать в соответствии с ней. Приходи сюда вместе с Герцогом Тоа-Сителем. А лучше с самим Императором, чтобы гарантировать мою свободу, и я расскажу вам все, что задумал Кейн. Ты не пожалеешь.

Срочно,

Сложив пергамент, он написал сверху:

Передайте это сообщение Графу Берну, и он вас обязательно наградит.

Он подержал пергамент в руке, прикидывая его вес: тот весил точно столько же, сколько любой другой клочок пергамента, то есть почти ничего.

Доковыляв до запертой двери, он наклонился и просунул пергамент в щель под ней. К утру его наверняка кто-нибудь найдет. Привалившись спиной к двери, он постоял, собираясь с силами для долгого путешествия назад, за письменный стол. Снаружи сверкнула молния, грянул гром. Первые тяжелые капли дождя вперемешку с ледяным градом застучали по подоконнику. Ветер, усиливаясь, завывал, как стая волков на пустоши.

«Чертовски серьезная будет буря, – подумал Ламорак. – Хорошо хоть мне есть где ее пересидеть».