Во время транзита казарменные часовни на палубах проводили свои религиозные службы согласно времени на корабле. Главное богослужение проводилось сразу после полуденного вахтенного звонка.

На корабле полуденное время было осью, вокруг которого крутилось все время. Приказом было, чтобы все часы были синхронизированы с вахтенным звонком.

«Служба после звонка» длилась, примерно, сорок минут. От Гвардейца ожидалось, что он будет присутствовать, по меньшей мере, на нем, если позволяли служебные обязанности. Призраки использовали Барабанную Часовню, неподалеку от кормовой части, в грузовом отсеке среднего размера, который был переоборудован и освящен. Место было холодным и скромным, грубо обшитым деревом и брезентом. Служение велось префектами и священниками Экклезиархии, которые пользовались дешевым ладаном, который пах затхлостью и пылью. Здесь не было пышности и регалий гражданской церемонии, не было богатства и пьянящего парфюма толпы улья. Тощие священники в обветшалых робах увещевали паству поддерживать честь и традиции Гвардии, славу Империума и дух Человека.

Харк слушал, не слыша ничего из того, что говорили. Со своего места в конце, он осматривал ряды коленопреклоненных фигур, отмечая лица. Не удивительно, что явка была постоянно низкой. Служение было скучным.

Прошлое Харк было привилегированным, и он помнил события в храме, в городах, где он вырос. Слава и роскошь: экклезиархи в пышных шелках, несомые к кафедре шагающими платформами на золотых ногах, хоры, возносящие гимны к высоким стропилам соборов, свет, льющийся белым сквозь колоссальные окна позади алтаря.

Он встретился с Ладдом снаружи, когда паства разошлась. У Ладда был блокнот.

— Много? — спросил Харк.

— В основном несколько тех же самых, — ответил Ладд. Он показал Харку блокнот, переворачивая страницы и указывая на несколько имен. — Постоянные отсутствующие.

Харк прочитал и кивнул. — Мы найдем главных неверующих днем, Ладд. Сделаем им строгий выговор.

Харк огляделся и осмотрел уменьшающуюся толпу. — Его здесь не было, так ведь?

— Нет, сэр.

— Пример для подражания. Напирает на нас, чтобы мы повысили посещаемость, а сам не является. Я не упустил его, так ведь?

Ладд покачал головой. — Уже третий день подряд. Если бы он… я имею в виду, если бы он был кем-то другим, напротив его имени уже была бы красная галочка.

— Думаю, я должен объяснить это ему, — сказал Харк. — Продолжай, Ладд. — Харк прошел по покрытому ржавчиной и залитому водой полукилометровому проходу, назад к полковой канцелярии, группе комнат и кают в середине корабля. Большинство сотрудников были официальными лицами от Муниторума, или офицерами из батальонов поддержки и командирами рот. Комиссариат тоже присутствовал.

В нескольких больших комнатах, расположившиеся за столами при тусклом свете комиссары и кадровые офицеры сдавали письменные экзамены по теории боя, тактике и дисциплине, или занимались симуляционными тестами вокруг столов со схемами.

Он увидел и узнал лица вокруг одного стола. Бан Даур, Колосим и Обел работали над тактической проблемой с тремя Колстекскими офицерами. Они все выпрямились, когда он подошел. Он бросил взгляд на светящуюся гололитическую проекцию, которая висела над консолью между ними.

— Штурм? — спросил он.

— Принципы и применение пограничного прикрытия, — ответил Даур.

— Средний уровень, урок три, — ехидно добавил Колосим.

Харк тихо рассмеялся и кивнул. Симуляция, которая им противостояла, была сложной и требовательной.

— Чувствительность ко времени?

— Реальное время, — ответил Даур.

— Тогда не хочу больше отвлекать вас. Вы видели полковника? — Даур проверил свой наручный хронометр. — Разве он не должен возвращаться со службы? — Харк покачал головой.

— Я видел его, примерно, час назад в 22, — сказал Обел. — Я не знаю, куда он шел, но меч был при нем.

— Спасибо, — сказал Харк. — Удачи с этим.

Харк нашел Гаунта десятью минутами позже в одной из индивидуальных тренировочных комнат. Гаунт подписался на доске снаружи комнаты, и добавил «НЕ БЕСПОКОИТЬ».

Харк все равно вошел внутрь. Сразу за дверью были стойки с тренировочным оружием и несколько манекенов. За ними, тихими и бездействующими, была тренировочная клетка.

Гаунт был в основной части комнаты, занятый поединком с четырьмя тренировочными дронами: многоногими машинами с массой оружейных конечностей. Они окружили его, атакуя. Гаунт был раздет по пояс, сильно потея, пригибаясь и крутясь, атакуя своим силовым мечом. Каждый четкий удар, который он делал, по чувствительным к давлению накладкам на животах и головах дронов, отключал их на десять секунд. После каждого обратного отсчета, они возвращались к жизни и возобновляли свои атаки.

Четыре дрона. Четыре в одно и то же время. Харку это казалось чрезмерным. Он всегда восторгался навыками работы с клинком Гаунта, и понимал, что требовалось очень много практики, чтобы поддерживать такой навык ближнего боя отточенным. Но четыре…

Он посмотрел еще. Он заметил отметину на спине Гаунта, внизу, слева от позвоночника. Татуировка, или…?

Харк с удивлением уставился. Отметина была кровью, кровь текла из глубокого пореза. Он осознал, на что смотрит.

У всех дронов были обнаженные клинки. Все вместе, четыре машины нападали на Гаунта шестнадцатью обоюдоострыми, полуметровыми клинками.

— Фес! — выдохнул Харк. — Отключить! Отключить!

Гремящие машины продолжали кружиться и нападать. Все, что Харку удалось сделать, так это отвлечь Гаунта, который на мгновение бросил взгляд в сторону, а затем был вынужден сделать безумный защитный шаг назад, чтобы избежать режущей руки-лезвия.

Харк рванул вперед. — Отключить! — приказал он. — Вокс-контроль: отключить! Отрезать! Отключить энергию! — Почувствовав его движение, ближайший дрон отстал от Гаунта и направился к нему, заскользив металлическими ногами с тренировочного мата на металлическую палубу. Его руки-лезвия вращались и резали воздух.

— Фес! — снова произнес Харк, быстро пятясь назад. — Да что это за фес? Отключить! — Гаунт выругался. Он выдохнул, когда резко пригнулся и повернул свое тело под пролетающими лезвиями одного из дронов. Затем он поднялся и отбил оружие другого в сторону своим мечом. Он яростно ударил ногой и заставил дрона, спотыкаясь, отступить.

Третий был рядом с ним. Гаунт развернулся и резанул под его защитой, проведя силовым мечом сквозь торс и голову во вспышке искр. Края рассеченного металла ярко светились, пока головная секция падала в сторону.

Гаунт перепрыгнул через безжизненную машину.

Четвертый дрон был прямо перед Харком. Харк вытащил плазменный пистолет из-под плаща и поднял его, чтобы выстрелить.

Но Гаунт добрался до выключателя на дальней стене комнаты и стукнул по нему. Три оставшихся дрона затихли, со стонущим звуком отключения энергии.

Харк опустил пистолет, поставил на предохранитель и убрал его. Он посмотрел через комнату на Гаунта. Полковник-комиссар тяжело дышал. Он выключил силовой меч, когда потянулся за полотенцем, чтобы вытереть лицо и грудь.

— Опасное оружие и отключенное голосовое управление? — спросил Харк.

— Я верю в упорные тренировки.

— У тренирующегося должен быть помощник и медик, если он планирует сделать тренировочных дронов способными к реальной травме. Существующий приказ…

— 57783-3. Я знаю о правиле.

— И наказание?

Гаунт бросил взгляд на Харка.

— Голосовое управление никогда не должно отключаться, — сказал Харк. — Ты мог погибнуть.

— В этом и был смысл.

— Какой у этой тренировки предполагался конец, Ибрам?

— Когда с меня было бы достаточно, я бы отбился и ударил по выключателю по стене. Ты опередил события, Виктор. Чего тебе надо?

— Мне надо, чтобы ты был жив и вел Призраков, когда мы прибудем в следующую зону, — ответил Харк.

— Я верю в упорные тренировки, — повторил Гаунт. — Я верю в то, что нужно испытывать себя.

— Как и я, — сказал Харк. — Я был на стрельбище, провел несколько спаррингов и тренировок. А то, что ты делаешь, равносильно помешательству.

Гаунт пожал плечами. Он отбросил влажное полотенце и потянулся к рубашке. — Тогда будем надеяться, что тебе никогда не придется сражаться со мной, Виктор, — сказал он с волчьим оскалом. — Что тебе, на самом деле, надо?

— Ты пропустил службу.

— Разве?

— Да. Это прискорбно, потому что мы стараемся подстегнуть симулянтов на посещение и, откровенно, ты не показываешь пример.

Гаунт вытащил хронометр из кармана брюк и посмотрел на него. Он был старым, потрепанным, ремешок давным-давно был заменен на плетеный браслет.

— Согласно этому, до полуденного звонка осталось семнадцать минут.

— Значит он отстает, — сказал Харк. — Примерно на сорок пять минут.

— Он хорошо показывал время на Гереоне.

— Сейчас он не совсем хорошо показывает время, Ибрам. Что? Ты улыбаешься.

Гаунт надевал хронометр на запястье. — Я заводил его каждый день с самой погрузки. Пятнадцать дней транзита, а я не синхронизировал его с полуденным звонком.

— Значит?

— Дневные настройки, Виктор.

Харк нахмурился. Стандартной практикой Гвардии было, во время долгих перелетов, настраивать длины дневного и ночного циклов на корабле, чтобы они совпадали с циклами на мире назначения, так чтобы за средние и долгие по времени перелеты солдаты могли привыкнуть к другому биологическому ритму. Это помогало с акклиматизацией. Изменения не происходили одним махом. Время сокращалось или добавлялось постепенно за несколько дней. Синхронизация на полдень держала всех в ногу.

— Значит, ты живешь по времени Анкреон Секстуса?

Гаунт кивнул. — А время на корабле установлено на дневной цикл, который, примерно, на час короче. — Он пошел туда, где висел его плащ на ограждении тренировочной клетки и вытащил из кармана планшет. — Я просмотрел справочник сектора, чтобы проверить, — сказал он, когда включил планшет и пролистывал данные, — но я был, в любом случае, совершенно уверен. Это было знакомо. — Он показал Харку экран. Плотно расположенные данные показывали графики приливов и сезонные таблицы восхода и заката, сгруппированные по географическим регионам, для нескольких миров в местной группе. Один был подсвечен.

— Гереон, — сказал Харк.

— Практически то подтверждение, которого мы хотели, — сказал Гаунт, выключая планшет и убирая его.

— Вот почему я отключил голосовое управление, Виктор. Мы возвращаемся, и я хотел напомнить себе, на что это было похоже.