6 ч. вечера
Дорогой Михаил Григорьевич!
Только что 22-ого в 6 вечера прибыло Ваше письмо, и досадно то, что завтра в 9 утра мы уезжаем в санаторий под Загорск. Сейчас, к сожалению, уже ничего сделать нельзя, нам осталось только в мыле собрать свои шмутки. По крайней мере, напишите за этот месяц, что можно Зое, – Вы пишете только, чего нельзя. Можно ли консервы? Имеется в виду – рыбные, на мясные надежды нет.
Относительно памфлета на наших идеологических обывателей могу Вам сообщить, что он не окончен, за исключением одной части, которая сама по себе составляет сто страниц. Однако спроса на мой жанр нет, редакции похваливают, но не хотят ничего беспокойного даже в защиту ортодоксии, ленинизма. По возвращении, м<ожет> б<ыть>, пошлю Вам часть рукописи с возвратом, хотя сам я к ней охладел. Как Вы к своему Успенскому.
Насчёт перехода лучшей части буржуазии на сторону коммунизма – по современной ситуации что-то не похоже. Но, абстрактно говоря, я убеждён в том, что только диктатура пролетариата может спасти порядок от наступающей анархии и обеспечить безопасность даже для буржуазии. Под диктатурой понимается здесь, конечно, не террор, а пролетарская организация, захватывающая всё население и противостоящая терроризму, который в некоторых странах Запада уже выходит из-под контроля. Диалектика очень интересная, но, кажется, она не интересует ни Берлингуэра390, ни других лидеров этого типа.
Вы всё читаете раннего Маркса и черновые экономические рукописи. Это уже всё обсосано до мельчайшей детали. Не почитать ли лучше переписку391? Извините за непрошеный совет.
Спасибо за то, что входите в мою возрастную проблематику и совершенно справедливо намекаете, что ныть не следует. «Лишь немногие люди умеют быть старыми», сказал Монтень. Я, видимо, не принадлежу к их числу. Веду себя не по возрасту, а потом ещё жалуюсь. Никуда не годится.
Я очень, очень близко принимаю к сердцу Ваши невзгоды. Жаль, что Зоечка в таких болезнях. Передайте ей, пожалуйста, наши общие с Лидой выражения сочувствия и цветок на конверте.
Ваш М. Л.