Тирания, лишившись дара речи, ощупывала свою стройную фигурку (её жёлтое, цвета серы, вечернее платье висело теперь на ней, как на вешалке), а Заморочит погладил себя по голове и воскликнул:

– Чёрт возьми, что это покрыло мою голову? – Он икнул. – О-ля-ля! Что за чудесные ку… куку… кудри! Подайте мне скорее зерка… гребе… Я хотел сказать… зеркало и гребешок… чтобы я мог…

И в самом деле его гладкая как коленка голова оказалась покрыта буйной чёрной шевелюрой. А у тёти золотистые волосы ниспадали на плечи, как у Лорелеи, а когда она коснулась рукой своего морщинистого лица, то завопила икая:

– Моя кожа гладкая, как задница младенца!

Тут они оба умолкли и с любовью улыбнулись друг другу, словно видятся впервые (в этом образе так дело и обстояло).

Хотя пунш желаний их обоих полностью изменил, – конечно, совсем не так, как они хотели, – но в одном отношении ничего не изменилось и даже только усилилось – в опьянении. Нет такого колдовства, которое могло бы снять своё собственное действие, – этого не бывает.

– Красавчик, – пролепетала тётя, – ты прекрасен, как невинное дитя. Но мне кажется, – она снова икнула, – ты почему-то двоишься у меня в глазах.

– Ничего не говори, блаженное создание, – лепетал племянник, – ты для меня фата-моргана, от тебя исходит нимб, а может, даже два. Во всяком случае, я преклоняюсь перед тобой, любимейшая тётусенька. Я потрясён до глубины души. – Он икнул. – Знаешь, у меня так легко на сердце. Сверх всякой меры радостно и любовно…

– Со мной творится то же самое, – отвечала она. – Я готова обнять весь мир – так прекрасно я чувствую себя до самой глубины души!

– Тираночка моя, – с трудом произнёс Заморочит, – ты такая прекрасная тётя, что я хочу навечно заключить с тобой дружбу. Давай перейдём на «ты», согласна?

– Дорогой мой малыш, – ответила она, – да мы всегда были с тобой на «ты».

Заморочит кивнул отяжелевшей головой:

– Верно, верно. Ты опять, как всегда, права. Тогда давай с этой минуты называть друг друга по имени. Как же меня, – икнул он, – как же меня, собственно говоря, зовут?

– Зо… Зу… Да это не имеет значения, – сказала Тирания.

– Давай забудем всё, что было прежде, мы начнём новую жизнь, согласна? Ведь мы оба были, – он снова икнул, – такими злыми и плохими! – Колдун зарыдал. – Да, мы были плохими. Отвратительными, мерзкими чудовищами – вот кем мы были! Ужас! Мне стыдно, так страшно стыдно, тётушка!