Сперва был вечер, потом сделалась ночь, и, если вы теперь спросите себя, где же наши друзья нашли себе пристанище, не беспокойтесь, всем нашлось местечко. Малыш и Флип забрались в пустое дупло в Страхопуще. Там они следили за полётом блуждающих огоньков, пока сон не сморил их.
– Ещё и завтра будет день, – сказала, засыпая, Флип.
– И завтра мы отыщем дядю Родди, – добавил Малыш, который при всём желании не мог бы себе представить, что Родриго Грубиан в эту минуту сидел при слабом свете масляной коптилки в кукольном вагончике и совещался с Сократом и папой и мамой Дик.
И только королевский замок Килиана Последнего полыхал всеми своими окнами. Недаром, когда всё идёт кувырком, то говорят: «Всё всполошилось».
Повсюду в замке по ярко освещённым хозяйственным помещениям и по ярко освещённым господским лестницам бегали слуги. Музыканты несли свои инструменты в зал, ярко освещённый многосвечными люстрами. Королевский звездочёт в Северной башне составлял трактат о Сатурне – самом меланхолическом небесном теле. Королевский повар готовил белые блюда, в которых не было ничего чёрного, ни одной крупинки перца. А королевский банщик спешно готовил горячие ванны, потому что в Средние века считалось, что меланхолия – чёрная, сухая и холодная болезнь, поэтому преодолеть её можно только чем-то белым, горячим и влажным. А поскольку король Килиан после похищения Филиппы Аннегунде Розы страдал самым тяжёлым приступом меланхолии за всю долгую историю его недуга, то белые блюда и горячие ванны просто не поспевали за его потребностями. И разумеется, оркестр в большом зале играл лишь для того, чтобы немного оживить короля Килиана. Скрипки пиликали во всю свою мочь, а вот включение литавр мудрый придворный медик Падрубель отменил.
Падрубель дирижировал всем происходящим. Он проверял температуру ванны и снимал пробу с белого супа, и тем не менее его мучили сомнения, потому что выздоровления короля никак не наблюдалось.
Король Килиан покоился с закрытыми глазами в золотом чане, который придвинули поближе к изголовью его постели. Его кормили белым супом, но слышали от него по-прежнему лишь вздохи: «О-йе!», которые его лейб-слуга всякий раз старательно переводил в громкий рёв: «О-ЙЕЕЕЕ!» Благодаря ему королевские вздохи разносились по залам и лестничным пролётам до самого дальнего уголка служебных помещений, и слуги и повара, банщики и астрологи, сталкиваясь на бегу друг с другом, обменивались озабоченными взглядами. «Чёрная желчь!» – бормотали они, хорошо понимая друг друга.
Так уж оно было в Средневековье, задолго до того, как ваши дедушка с бабушкой были детьми. Не было тогда ни терапевтов, ни психологов, ни психоаналитиков, как не было и электричества, и если кто-то пребывал в печали и бессилии, то считалось, будто у него в организме слишком много чёрной желчи и слишком мало других соков.
Правда, мудрый медик Падрубель не до конца был в этом убеждён, он прописывал белый суп и горячую ванну лишь потому, что они не могли навредить. Сам же он больше верил в целебное воздействие искусства. Он уже подумывал о том, чтобы для лечения короля читать ему что-нибудь вслух, лучше всего что-нибудь смешное. Но пока ещё не пришёл к твёрдому решению. Он ещё расхаживал по королевским покоям взад и вперёд и немного рассердился, когда его размышлениям помешали: королевский слуга доложил о визитёре.
– Придворный королевский чародей Рабанус Рохус! – возвестил слуга.
Рабанус Рохус, одетый в чёрное, словно та чёрная желчь меланхолии, прошмыгнул в королевскую спальню, поприветствовал придворного медика Падрубеля по всей форме и склонился, потирая руки, над золотым чаном, где возлежал меланхолический король Килиан, в котором еле теплилось сознание.
– О! – сказал Рабанус Рохус, прилагая большие усилия, чтобы не выказать свою радость по случаю страданий короля. – Я вижу, он и в самом деле плох, верно говорят. – Чародей повернулся и хитро взглянул на сребробородого Падрубеля: – Ведь он уже борется со смертью, верно, придворный медик Падрубель?
Медик, которому Рабанус Рохус с давних пор казался подозрительным, предпочёл бы не видеть, как Рабанус Рохус прямо-таки сочится жаждой власти. Придворный чародей не мог дождаться, когда король скончается от этой своей глубокой меланхолии, поэтому придворный медик не мог дождаться, когда Рабанус Рохус вновь покинет королевские покои.
Поэтому он колко сказал:
– Дражайший Рабанус Рохус, нетрудно заметить, что сейчас я занят лечебной процедурой. Король принимает горячую ванну против постоянного холода его болезни. Мы прописываем белое против внутренней черноты, а после этого последует сладкое против горечи. Вы должны понимать, что мне сейчас не до разговоров, и я вынужден просить вас скорее доложить, что побудило вас явиться сюда в столь поздний час!
Рабанус Рохус, разумеется, появился лишь для того, чтобы разузнать, насколько плохо королю. Его привело в королевские покои предвкушение. Но у него всегда была наготове отговорка. И он тут же принялся важничать, расхаживая взад и вперёд.
– Я подумал, дорогой Падрубель, – сказал он, – чем бы я мог помочь королю. Не будете ли вы против, если я сожгу в моём магическом огне немного зверобоя? Кроме того, есть ещё заговоры, которые совершают чудо против вялости сердца.
– Произносите ваш заговор и сжигайте зверобой! – ответил на это Падрубель, поскольку согласие всегда казалось ему лучшим способом скорее избавиться от чародея, хотя он ни секунды не верил ни в эти заговоры, ни в другие колдовские манипуляции.
Магический огонь Падрубель считал глупостью. Правда, он вынужден был признать, что Рабанус Рохус действительно мог летать. Он своими глазами видел, как тот нёсся по ночному небу, и при всём своём недоверии никогда не мог найти этому объяснение.
– Хорошо! Тогда я хочу немедленно приступить к магическим процедурам!
Рабанус Рохус снова потёр руки и уже, казалось, направился к выходу, но у самой двери вновь обернулся. Ведь он так горячо интересовался не только плохим здоровьем короля, но и хотел выяснить, как обстоит дело с поиском принцессы Филиппы Аннегунде Розы. Ибо королевский генерал выслал отряд рыцарей в крепость Гробург Родриго Грубиана на скалах Лихогорья. А ничто так жестоко не перечёркивало планы Рабануса Рохуса, как спасение похищенной принцессы в такой неподходящий момент.
Ещё перед каретой, на которую напал Малыш, Рабанус Рохус радовался внезапной помощи Родриго Грубиана. Похитив принцессу, этот рыцарь-разбойник в конечном счёте выполнил ту задачу, которую Рабанус Рохус изначально предполагал доверить дракону Ваку. Теперь же чародей был в тревоге, что принцесса могла быть освобождена из лап Родриго Грубиана или выкуплена за небольшую часть королевских сокровищ, которые он, Рабанус Рохус, уже давно пообещал дракону Ваку.
Поэтому он сказал, уже стоя в дверях:
– Ах, ещё одно. Есть ли какие-либо новые известия о принцессе?
Придворный медик Падрубель всё ещё хотел как можно скорее избавиться от чародея, поэтому он сказал откровенно:
– Посланный отряд рыцарей вернулся, к сожалению, ни с чем. Крепость Гробург оказалась пустой. Там не было ни Родриго Грубиана, ни принцессы.
Как вы знаете, дело обстояло не совсем так, но придворный медик никак не мог этого знать. Потому что Малыш и Флип как раз вовремя успели незаметно выскользнуть из крепости через тайный подземный ход.
– Какая жалость! – солгал Рабанус Рохус, скрывая свою радость, и уже второй раз направился было прочь из спальных покоев, но вторично задержался, якобы расстроившись. – И этот негодяй Родриго Грубиан ещё не прислал требования о выкупе? – хитро поставил он вопрос.
Терпение Падрубеля между тем было уже на исходе.
– Нет, дражайший Рабанус Рохус, – вскипел он, угрожающе повысив тон, – требования о выкупе не поступало, да и я не имею больше ни минуты времени. Сжигайте ваш зверобой, бормочите ваши волшебные заклинания, но, ради всего святого, оставьте меня наедине с королём!
Это Рабанус Рохус сделал с превеликим удовольствием, ведь теперь он знал всё, что хотел знать. Сгорбившись, он покинул королевские покои, чтобы, потряхивая бородкой, поспешить к своей мрачной башне мимо дремлющих на озере лебедей.
Вак, чёрный как ночь дракон, лежал в тёмном, сыром круге предпоследнего подземелья чародейской башни. Его жёлтые глаза горели, а длинный драконий хвост толщиной в дюжину толстых удавов беспокойно хлестал из стороны в сторону. Вак уже несколько часов ждал Рабануса Рохуса. У него было задание – так он считал с того времени, как чародей в последний раз спускался в его подземелье, – похитить принцессу, и он изнемогал от нетерпения.
Притом что принцесса была ему глубоко безразлична. Он мог её похитить, мог сожрать или осыпать розами, как только получит за это сокровища короля Килиана, которых он заждался, и уже созревал для того, чтобы поджарить чародея Рабануса Рохуса на своём драконьем огне, поддев его на остриё своего драконьего языка. С каждым днём, который Вак проводил в дремоте в подземелье, и с каждой ночью, которую он носил на себе обманщика Рабануса Рохуса над королевским замком и парком, недоверие его нарастало. На берегу своего пустынного гудипанского серного озера он чувствовал себя когда-то обманутым судьбой. Теперь же он чувствовал себя обманутым Рабанусом Рохусом, отомстить которому ему было гораздо легче, чем поквитаться с судьбой.
Вак выпустил жёлтое облако серы и тут же услышал кашель Рабануса Рохуса в лестничной шахте.
– Вак, мой друг, – просипел Рабанус Рохус сразу же, как только появился со своим смоляным факелом в предпоследнем подземелье башни. – Я пришёл позднее, чем рассчитывал. Случилось кое-что непредвиденное. Наш план изменился.
– Ничего не изменилось! – прогремел Вак, и, когда он раскрыл пасть, Рабанус Рохус увидел в глубине драконьего зева пылающее синее пламя. – План был таков, что ты добудешь для меня сокровища. В этом отношении ничего не изменилось. В твоих же интересах.
– Нет, конечно же нет! – быстро воскликнул Рабанус Рохус. – Дело только в том, что принцессу уже похитил кто-то другой.
– Что? – Пламя, вырвавшись из пасти дракона, достигло противоположной стены. Рабанус Рохус ощутил опаляющий жар, и капли пота выступили у него на лбу. – И этот кто-то тоже хочет сокровища? – гремел Вак. – Кто же он? Я разобью его своим хвостом в котлету, обваляю эту котлету в сере, поджарю на медленном огне и потом…
– Да я буду только рад, – перебил его Рабанус Рохус. – Речь идёт о рыцаре-разбойнике Родриго Грубиане, и с ним ты можешь сделать всё, что пожелаешь. С какой стати тебе беспокоиться о принцессе, которая оказалась в его руках!
Дракон кипел от ярости. Красная, огнедышащая, густая лава капала из его пасти.
– А какое тебе-то дело до принцессы, если она уже похищена, Рабанус? – пыхтел Вак.
Рабанус Рохус отступил немного в сторону, чтобы клокочущая горячая слюна дракона не дотекла до его остроносых чародейских башмаков.
– Очень просто, мой дорогой, – ответил он. – Принцесса беспокоит меня лишь постольку, поскольку я не хочу, чтобы она возникла тут когда бы то ни было. Она не должна быть ни освобождена, ни выкуплена. Теперь, когда похититель известен, на нас не падёт ни капли подозрения, если она исчезнет навсегда. Мы должны воспользоваться этим случаем. Сейчас же лети, мой чёрный как ночь друг, найди рыцаря-разбойника Родриго Грубиана, а при нём принцессу и потом…
На сей раз дракон перебил чародея:
– Я нанижу её на пику, обваляю в сере, обжарю и съем? – прошипел он.
– Мне всё равно, ты можешь её хоть фламбировать[2] или высадить на одиноком вулканическом острове посреди большого гудипанского сернистого моря, – сказал Рабанус Рохус. – Лишь бы только она не объявилась здесь, понятно тебе, Вак? Принцесса никогда не должна добраться до замка. А то король ещё, глядишь, и выздоровеет. И даже если он не выздоровеет, тогда на трон воссядет Филиппа Аннегунде Роза, а не я!
– Король разболелся ещё сильнее, чем прежде? – спросил Вак.
Рабанус Рохус рассмеялся довольным блеяньем:
– Похищение тяжело сказалось на этом кашалоте. Может быть, Вак, король не доживёт и до завтра.
Дракону сладко было это слышать. Всё дело, кажется, шло к концу и тем самым к расставанию с чародеем. Поэтому Вак решил быть вдвойне бдительным. Он не доверял никому, а тем более Рабанусу Рохусу. Ибо когда негодяи больше не нуждаются друг в друге, они обычно нападают друг на друга. Так было в Средние века, да и сейчас не лучше.
– Чего мы ждём? – Дракон поднялся на все четыре драконьи лапы. Уж он отыщет этого рыцаря-разбойника Грубиана. Времени у него целая ночь, а летать он умеет очень быстро.
Но сначала ему предстояло подняться по винтовой лестнице внутри узкой шахты, а это не сделаешь быстро. Вак был тяжёлый и неповоротливый, и Рабанус Рохус, поднимаясь впереди с факелом, слышал, как чешуя дракона скребёт каменную кладку стен, и чувствовал, как от каждого шага дракона содрогается винтовая лестница. Они наконец добрались до крыши башни и вдохнули ночной воздух, такой же чёрный, как дракон. Светились лишь глаза Вака, словно пара упавших с неба звёзд.
– Я полагаю, Родриго Грубиан прячет принцессу в Страхопуще, – сказал Рабанус Рохус. – Во всяком случае, в крепости Гробург его в последний раз не было. Однако это ничего не значит, мой крылатый друг. Слетай и туда. Обыщи всё. Ты должен их найти!
Вак кивнул и расправил свои могучие зазубренные крылья. Затем на удивление лёгким прыжком он вскочил на зубец башни и оттуда поднялся в воздух, не попрощавшись, чтобы тотчас слиться с ночным небом.
Рабанус Рохус глубоко вздохнул. Сейчас он первым делом направит подзорную трубу на королевские покои и порадуется мукам Килиана. Однако едва он подошёл к своей подзорной трубе на крыше башни, как услышал внизу в парке конский топот. Оттуда доносился звон мечей и щитов, и в полоске лунного света сверкнули рыцарские доспехи.
– Эй, вы! – крикнул Рабанус Рохус с высоты своей башни. – Что вы там делаете?
Оттуда снова послышался железный звон, но стук копыт утих. Рыцари на минутку остановили своих коней в парке, и до вершины башни долетел ответ, в котором Рабанусу Рохусу нетрудно было распознать голос королевского генерала.
– Придворный медик Падрубель послал нас за комедиантами! – крикнул генерал Рабанусу Рохусу. – Мы должны доставить сюда первых попавшихся, каких найдём. Для оздоровления короля срочно понадобилось что-нибудь веселящее!
