Если бы Малыш повёл похищенную принцессу в крепость Гробург самым простым путём, он бы, конечно, встретил на узкой тропе Страхопущи кукольный театр папы Дика.

Ещё издали он бы заслышал звон колокольчиков на упряжи ослов, а чуть позже увидел бы и сам вагончик, погромыхивающий на ухабах. Он узнал бы маму и папу Дик на облучке, а после того, как мама Дик заключила бы его в свои объятия, а папа Дик подавил бы слёзы радости, внутри вагончика Малыш наткнулся бы, к своему удивлению, на бронированного Родриго Грубиана.

Вот это было бы в духе Сократа, ибо сильно сокращало и упрощало историю Малыша. Но Малыш действовал в своём духе, а он не любил простых путей.

Рука об руку с принцессой Флип он торил себе дорогу сквозь Страхопущу кружным путём, где ещё не ступала нога человека, тогда как Дики направляли свой кукольный вагончик по единственной хотя бы малость хоженной тропе. Вот так и разминулись Малыш и Родриго Грубиан. Кукольный вагончик беспрепятственно догромыхал до той злополучной кареты, которую Малыш с принцессой Флип недавно покинули. Что там потом пережили Родриго Грубиан и Сократ, сведущий в историях попугай, вы уже знаете. Но вы пока не знаете, что пережили Малыш и Флип.

Ну, первым делом они сильно действовали на нервы болотным друдам, подколодным гномам и кобольдам, которые уже начали считать свою некогда уединённую Страхопущу проходным двором. Некоторым болотным друдам Малыш наступал на голову повторно, а Флип ещё ловчее Малыша небрежно отпускала встречные ветки, сбивая с ног кобольдов. Они так увлеклись разговором, шагая по Страхопуще, что даже не слышали проклятий друдов.

Малыш, как вы догадываетесь, всё время говорил о рыцаре-разбойнике Родриго Грубиане. Он с восторгом пересказывал Флип всё то, что слышал от своего кумира. О карточной игре, в которой Родриго Грубиану удалось обыграть самого чёрта. О дикой скачке Родриго Грубиана верхом на чудище морском и о легендарной попойке Родриго Грубиана с тремя ледяными великанами с Северного полюса.

Флип была бесстрашной слушательницей. Она дослушивала все истории до конца, а потом ещё и смеялась над морским чудищем, над ледяными великанами и даже над самим чёртом.

– И ты поверил во все эти сказки? – сказала она Малышу в заключение.

Посреди Страхопущи, в двух шагах от друда, булькающего в своей болотной норе, Малыш вдруг остановился. Он так разрывался на две части, что просто не мог идти дальше.

Одна его часть хотела заверить принцессу, что такой человек, как он, не верит в морских чудищ и ледяных великанов, хотя Малыш очень даже верил.

Другая его часть ещё больше, чем в морских чудищ и ледяных великанов, хотела верить в рыцаря-разбойника Родриго Грубиана, поэтому Малыш даже не стал ни в чём заверять принцессу, а гневно накричал на неё, к большому неудовольствию булькающего неподалёку болотного друда.

– Может, ты ещё обзовёшь обманщиком Родриго Грубиана? – возмутился Малыш, и его чумазое лицо покраснело, сравнявшись цветом с его рыжей шевелюрой. – Ты что, забыла, что я его оруженосец?

Умненькая Флип не рассмеялась только потому, что не хотела обидеть Малыша ещё больше, чем уже сделала это. Но и не могла без возражений допустить, чтоб на неё орали. И она сказала:

– Во-первых, ты вовсе не оруженосец Родриго Грубиана. Ты только собираешься им стать. А во-вторых, я не сказала, что Родриго Грубиан обманщик. Я только сказала, что он сказочник. Это не одно и то же.

Флип скрестила руки на груди.

– Не одно и то же? – растерялся Малыш, и плечи у него поникли. Он хотя и был сыном кукольника, но никогда не размышлял об этом.

– Нет, – подтвердила Флип и примирительно взяла Малыша за локоть, чтобы вести его дальше. – Кто обманывает, тот намеренно говорит неправду о том, что в действительности совсем другое. А кто рассказывает истории, наоборот, говорит правду, даже если при этом немного искажает действительность. Он говорит правду, но сложным путём. Хотя и сам порой не знает этого.

Над этим Малышу надо было подумать, но, как это часто бывает, он не особенно продвинулся в своих раздумьях. Завидев вдалеке пять покосившихся башен зловещей крепости Гробург, он тут же забыл и думать о правде и обмане, а вместо этого принялся думать о морских чудищах, ледяных великанах, разбойнике-рыцаре и похищенной принцессе.

И видел уже не пять покосившихся башен, а самого себя – как он предстанет перед Родриго Грубианом и представит ему принцессу Флип. Потому что Малыш ужасно гордился принцессой. О том, что они ещё недавно спорили, он уже забыл.

Они поднимались вдвоём по узкой тропе, которая замысловато петляла вокруг скал Лихогорья. Малышу не терпелось дойти до ворот, а Флип разглядывала скелеты, прикованные к скале, мрачные каменные кресты и могильные плиты на обочине. Было очень кстати, что они успели перед этим поговорить с Малышом о правде, обмане и историях, благодаря этому она читала надписи на могилах, как читают книжки. А поскольку она была не только бесстрашной слушательницей, но и бесстрашной читательницей, её только забавляли жуткие истории, высеченные Родриго Грубианом на камне.

Она воображала себе великана Унтама Менувеля, которого Родриго Грубиан якобы упокоил среди скал Лихогорья. Она размышляла, какой из своих четырнадцати голов предпочитал думать обезглавленный Родриго Грубианом дракон. Она спрашивала себя, почему рыцарь Грозайц носил такое имя и чего в нём было больше – грозы или зайца; она удивлялась странной идее Родриго Грубиана похоронить останки банды берсерков в цветочном горшке.

– А что, твой рыцарь-разбойник любит цветы? – спросила принцесса Флип, когда они уже добрались до ветхого подъёмного моста.

– Он разводит кактусы, – подтвердил её догадку Малыш, даже не задумавшись об этом. – Он им даёт имена. – Малыш похлопал на себе костюм Арлекино, отряхивая грязь, хотя со времени его купания в норе болотного друда это мало помогало. – Бедную Туснельду я нечаянно уронил. К счастью, дядя Родди смог её спасти. Только горшок разбился.

– Так-так, – сказала умненькая Флип, идя вслед за Малышом по подъёмному мосту.

Они вдвоём перепрыгнули через дыру на месте отсутствующей доски и очутились перед воротами крепости.

– Вот здесь я спал, – с гордостью рассказывал Малыш. – Чуть не получил воспаление лёгких. Но дядя Родди заварил мне ромашковый чай и уложил меня в постель.

– Так-так, – снова сказала умненькая Флип, глядя, как Малыш взялся за кольцо в пасти чёрта, чтобы постучать в ворота.

Она пока ещё не видела Родриго Грубиана, но он уже казался ей в высшей степени странным рыцарем-разбойником. Потому что рыцари-разбойники, выхаживающие больных Малышей, дающие имена своим кактусам и пишущие страшные истории на камне молотком и зубилом, были скорее всё же редкостью.

Малыш подвигал толстое железное кольцо в пасти чёрта и постучал. Стук разнёсся по крепости эхом. Но кроме эха больше не было слышно ни звука. Малыш приложил ко рту ладони рупором и крикнул:

– Эй! Дядя Родди! Это я, Малыш! Я совершил опасное и тяжкое преступление! Я его даже привёл с собой! Впусти нас, пожалуйста!

Но не было никакого ответа, а почему к ним никто не вышел, вам известно лучше, чем Малышу и Флип.

– Может, открыто? – предположила Флип и недолго думая толкнула створку ворот, та со скрипом поддалась.

Малыш всё удивлялся.

– Странно! – говорил он. – Дядя Родди никогда не забывает запирать ворота. Связка ключей у него такая тяжёлая, что я её еле таскал!

Флип уже не говорила своё «так-так». Вместо этого она удивлённо разглядывала огород Родриго Грубиана, пока Малыш аккуратно прикрывал ворота.

– Дядя Родди! – снова позвал Малыш через рупор ладоней. Когда и на сей раз никто не откликнулся, Малыш виновато повернулся к Флип: – Может, ему наскучило меня ждать и он ненадолго ушёл, чтобы самому совершить какое-нибудь преступление. Ведь он должен поддерживать себя в форме. – Малыш огляделся. – Ну ладно, ничего. Я тут хорошо ориентируюсь. – И он взял Флип за руку и повёл её вверх по винтовой лестнице в покои Родриго Грубиана в Южной башне.

Войдя в комнату, Флип стала любоваться кактусами, а Малыш тем временем заваривал ромашковый чай, щедро добавляя в него мёда, и ещё на свою удачу обнаружил вчерашнюю жареную картошку. Малыш и Флип поели и отдохнули, а потом, поскольку Родриго Грубиан всё ещё не вернулся, Малыш повёл Флип осматривать крепость Гробург и первым делом привёл её в оружейный зал со шлемами, мечами и щитами, дубинами и бронированными рукавицами.

А поскольку рядом находилась гардеробная, Флип воспользовалась случаем и сменила своё бирюзовое платье принцессы на старую разбойничью куртку и старые разбойничьи штаны. Ввиду предстоящих приключений такая одежда казалась ей более практичной.

Правда, Малышу её новый наряд не понравился.

– Теперь ты больше не похожа на принцессу, – огорчился он: ещё подумают, что он похитил обыкновенную маленькую разбойницу.

Но Флип его заверила:

– Не беспокойся. Я принцесса до мозга костей, какую бы одежду я ни надела.

И так оно и было на самом деле. В отличие от папы Дика, который был кукольником, потому что ничего другого ему не пришло в голову; в отличие от Родриго Грубиана, который изображал из себя рыцаря-разбойника, потому что не решался быть кем-то другим; и в отличие от Рабануса Рохуса, который только притворялся чародеем, потому что иначе не смог бы осуществить свои злодейские замыслы, Флип была принцессой не из-за нехватки изобретательности, не из страха и тем более не из злых намерений. Она была принцессой, потому что ей это нравилось. И она была ею всегда и каждой своей жилкой, и так было лучше всего.

Малыш пролепетал извинение и подавил улыбку, потому что ответ Флип ему очень понравился. Он снова взял её за руку и повёл по Гробургу дальше, гремя связкой ключей. Они шли по запылённым покоям и длинным галереям, мимо полуистлевших гобеленов и потемневших портретов предков и надолго задержались в одном зале, сплошь увешанном паутиной. Там была сцена, на которой жестокие предки Родриго Грубиана когда-то заставляли выступать уличных певцов и кукольников, и те послушно развлекали хозяев во время их безудержных кутежей. Однако изношенный занавес так и не раскрылся, и Малыш вместе с Флип снова очутились на солнечном дворе.

– Что же нам делать? – растерялся Малыш, огорчённый, что Родриго Грубиан так и не вернулся.

– Давай заглянем в конюшню, – предложила Флип и юркнула в единственное место, которое Родриго Грубиан всегда берёг от любопытного Малыша: в гипсовую мастерскую.

Малыш поначалу даже не понял, где он. Стоял и растерянно скрёб свою рыжую шевелюру, из которой сыпалась на пол засохшая грязь из норы болотного друда. А Флип тем временем разглядывала тайны Родриго Грубиана: гипсовые черепа и рёбра, а к ним всё то, что требовалось для их производства. Флип заглянула в чан с водой и сунула палец в надорванный мешок с гипсом. Она распахнула дверцы большого шкафа, в котором Родриго Грубиан недавно прятался от Сократа. Она нашла там множество разных лопаток и других инструментов и обдумывала их назначение. И разом поняла всё, только не знала, как сказать об этом Малышу.

Малыш тем временем взял со стола гипсовый череп, который скульптору совсем не удался. Он вертел его в испачканных руках и вслух рассуждал, что это, должно быть, усохший череп дракона, убитого Родриго Грубианом в отважном поединке.

– Я не думаю, – тихо сказала Флип. – Скорее этот череп был при жизни мешком гипса.

Малыш смотрел на неё непонимающе. Потом испуганно вернул череп на место и отступил от стола.

– Малыш, – проговорила Флип, – сейчас ты должен быть сильным, потому что тебе не понравится то, что я скажу. Хотя я считаю, что тебе это, наоборот, должно бы нравиться.

У Малыша в горле вдруг застрял комок или толстая лягушка, из-за этого он ничего не мог сказать.

– Малыш, – снова начала Флип, потому что ей нелегко давалось то, что она собиралась сказать, – все эти кости и черепа, которые ты здесь видишь, твой дядя Родди изготовил сам.

Бесстрашный Малыш смотрел на неё во все глаза.

– Точно так же, – продолжала Флип, – как и скелеты на тропинке вдоль скалы. Они все сделаны из гипса в этой мастерской. И могилы на обочине, дорогой Малыш, тоже пустые. Четырнадцатиглавый дракон, банда берсерков, рыцарь Грозайц… твой дядя Родди всё это придумал.

Малыш опустился на стул, припорошённый гипсом, на котором незадолго перед ним сидел Родриго Грубиан.

– Дядя Родди не убивал рыцаря Богумила Грозайца? – разочарованно протянул он.

Флип отрицательно помотала головой.

– И великана Унтама Менувеля?

Флип снова помотала головой.

– И не скакал верхом на морском чудище?

Постепенно до Малыша стало доходить. Он начал понимать масштаб спектакля Родриго Грубиана.

Флип с сожалением наморщила лоб.

– Дорогой Малыш, – сказала она, – как я вижу, твой дядя Родди окопался за выдуманными им самим ужасами, чтобы его оставили в покое. Он только делал вид, что он настоящий рыцарь-разбойник.

– И что же, он, по-твоему, не напоил до беспамятства ледяных великанов? – спросил Малыш.

– Нет. – Флип вздохнула. – Но он спас жизнь кактуса Туснельды, хотя её горшок разбился. И он вылечил тебя, чтобы у тебя не началось воспаление лёгких.

Малыш, сидя на перепачканном гипсом стуле, пожал плечами.

– А как же испытание для оруженосца? – спросил он. – Моё тяжкое и опасное преступление – что с ним?

– Не знаю, – сказала Флип. – Но может, он просто не мог помочь себе иначе. Ведь ты такой решительный, верно? Могу себе представить, как ты его донимал. И что бы он делал с таким боевым оруженосцем? Вот он на скорую руку и придумал для тебя испытание. Как знать, может, он теперь жестоко раскаивается в этом?

Малыш, понурившись, кивнул. В своём грязном арлекинском костюме он на мгновение показался ей печальным клоуном.

– Но, Флип! – Не прошло и этого мгновения, как он снова вскинул голову: печаль как ветром сдуло, на её месте возникло чувство, совершенно незнакомое Малышу.

Его обычно столь храброе сердце трепетало.

В желудке ширилось муторное ощущение.

В груди стало тесно, а пальцы вдруг задрожали.

Малыш не знал, что с ним, а ведь это было первое в его жизни чувство страха.

Он боялся за Родриго Грубиана!

– Но, Флип! – снова воскликнул он, и на сей раз слова нетерпеливо теснились у него на языке. – Если дядя Родди вовсе не работает разбойником, тогда я не должен был писать его имя на карете! Тогда я совершил опасное и тяжкое преступление в его честь, хотя сам он не совершает никаких опасных и тяжких преступлений, а лишь разводит кактусы! Значит, он сейчас вовсе не ушёл из крепости для разбойничьего набега, а…

Может быть, Малыш хотел сказать «арестован» или «находится в бегах», теперь этого уже не узнать, потому что не успел он договорить фразу до конца, как по двору разнёсся низкий, грозный голос. Кто-то стоял у ворот и кричал:

– Рыцарь-разбойник Родриго Грубиан! Откройте немедленно ворота и выдайте принцессу Филиппу Аннегунде Розу!

Малыш в ужасе выпучил глаза. Флип склонила голову набок и с любопытством слушала. Если она правильно понимала, за воротами стояли рыцари короля с намерением освободить её. Иначе и быть не могло, по её мнению, если принцессы не оказалось в карете.

– Рыцарь-разбойник Родриго Грубиан! – снова прозвучало за воротами. – Мы здесь по приказу короля Килиана Последнего! Откройте ворота и сдавайтесь! Мы непобедимая конная армада!

– Но ведь ворота не з-з-заперты! – заикаясь сказал Малыш.

У него пропала всякая охота нанизывать конников короля на пику, как сосиски. Скорее он просил бы у них помилования для Родриго Грубиана!

И что он только натворил! В какую неприятность впутал дядю Родди! Но к счастью, дяди Родди здесь не было. Ещё можно было поправить дело.

Малыш вскочил со стула.

– Только спокойно, – сказала Флип. – Они же не знают, что ворота не заперты.

– Но они сейчас узнают! – воскликнул Малыш. – Флип! Я сейчас пойду к воротам и сдамся рыцарям короля. Я не хочу навлекать на дядю Родди неприятности!

– Неприятности он уже сам на себя навлёк, – сказала Флип. – По крайней мере, это он подстрекал тебя на преступление. И кроме того, я не хочу, чтобы тебя арестовали. Они ведь наверняка бросят тебя в темницу. Ты этого хочешь?

Снаружи рыцари короля Килиана колотили в ворота. К счастью, они колотили по той створке, которая была заперта на засов.

Малыш помотал головой. Потом снова сел на запорошённый гипсом стул. Он и не знал раньше, что страх мог парализовать. Неудивительно, ведь он вообще ничего не знал о страхе.

– Но что же нам теперь делать? – спросил он.

– Башни, – ответила Флип с решимостью, какая была свойственна, пожалуй, лишь бесстрашным Малышам да самонадеянным принцессам. – Я не могу себе представить, чтобы твой дядя Родди и его предки не предусмотрели такой случай. Наверняка где-то есть второй – потайной – выход!

Будучи принцессой, Флип уже видела изнутри немало крепостей, и все они имели потайной выход, поскольку все владельцы крепостей в Средние века подвергались опасности. Это касалось не только рыцарей-разбойников.

Флип взяла Малыша, оцепеневшего от страха, за руку. И потянула его из гипсовой мастерской через внутренний двор в единственную покосившуюся башню, обжитую Родриго Грубианом.

И вовремя, потому что едва Флип утянула Малыша вниз по лестнице в подземелье, как рыцари короля Килиана ворвались во внутренний двор. Они распахнули ворота при помощи тарана и сильного размаха, что привело лишь к тому, что они – поскольку ворота ведь были не заперты – беспорядочно повалились на овощные грядки Родриго Грубиана. Земля набилась в заклёпки их доспехов, и, пока они поднимались на ноги, Флип и Малыш были уже далеко в подземных ходах Гробурга. Факела у них не было, они бежали в непроглядной темноте, пропахшей мхом и прелью.

– Откуда ты знала, что здесь есть подземный ход? – спросил Малыш.

– Я не знала, – ответила Флип. – Но я могла это предположить. Во всех крепостях есть подземные ходы. Чем темнее такой выход, тем лучше. Тогда никто не увидит, как мы пробираемся наружу.

И она повела своего похитителя по длинному тёмному туннелю его первого страха, пока впереди наконец не забрезжил свет. Вскоре они оказались на свободе, преодолев завал из россыпи камней и скалистых обломков.

Флип всегда почему-то оказывается права, раздумывал Малыш, очутившись в глубоком, заросшем кустами овраге: позади них были чёрные скалы Лихогорья, увенчанные крепостью Гробург, а перед ними дикие дебри Страхопущи.

И, едва вдохнув свежего воздуха и ощутив на своих щеках солнечное тепло, Малыш уже снова был почти прежним. Так уж оно бывает со страхом: если он у тебя есть, то он преобладает над всем остальным. А как только ты от него избавляешься, он сразу превращается в ничто.

– А теперь, – сказал Малыш, – будем искать дядю Родди. Он явно ещё не арестован, так что можем успеть предостеречь его.

И впервые с того момента, как он ступил в гипсовую мастерскую Родриго Грубиана, он снова почувствовал себя оруженосцем рыцаря-разбойника.